«… Взгляните на карту мира. Этот полуостров, словно вставший на дыбы конь, вклинился между Японским и Желтым морями совершенно самостоятельной частью суши. И вблизи, в натуре, тоже сильно отличается от соседних территорий. Отличается крутыми, часто неприступными скалистыми горами, бурными, кристально чистыми ручьями, фигурными соснами, водопадами… А гостеприимный трудолюбивый народ – отличается среди всех народов своими гуманными традициями. Уважением к старшим, к предкам, к природе. Где существует правило подавать или принимать подаваемое не одной, небрежно, а обязательно почтительно двумя руками. Где хозяева, у которых все угощение состоит из вареного картофеля, соевого вегетарианского супа, миски просяной каши и квашеной с перцем капусты – кимчи, не приступят к еде, пока не усадят гостя. Часто впервые увиденного. Такого я не встречал ни в одной азиатской стране.
Валерий Янковский, из очерка «Моя Корея».

МЭЙДЗИ — исторический период

16 июня 2009 • 1 341 просм. • Комментариев нет

История •

Император Мэйдзи (明治天皇 Мэйдзи Тэнно:), прижизненное имя Муцухито (3 ноября 1852 — 30 июля 1912)

Император Мэйдзи (明治天皇 Мэйдзи Тэнно:), прижизненное имя Муцухито (3 ноября 1852 — 30 июля 1912)

МЭЙДЗИ — исторический период с 1868 г. по 1912 г. Назван так по девизу правления императора Муцухито — «Просвещенное правление».

Период, начавшийся с Реставрации Мэйдзи — возвращения всей полноты государственной власти императору после многовекового господства сёгуната, вывел страну из феодальной отсталости в группу мощнейших империалистических держав мира.

Обещание созвать в 1890 г. парламент, прозвучавшее в императорском указе от 12 октября 1881 г., заметно оживило политическую обстановку в стране. В самые кратчайшие сроки были сформированы политические партии — либеральная и конституционных реформ. Они отражали в основном интересы помещиков, средней части буржуазии, мало связанных с правительственными сферами и надеявшихся добиться хоть небольшой, весьма умеренной либерализации существовавшего строя, при котором в правительстве доминировала клика выходцев из княжеств Сацума и Тёсю. Попытались организоваться и социалисты, создавшие Восточную социалистическую партию с анархическим душком. Примечательно, что, в отличие от европейских стран, политические партии в Японии были сформированы не после, а до появления парламента.

Но даже и эти весьма робкие шаги были встречены властями в штыки. В 1882 г. был издан закон, ограничивавший деятельность общественных организаций и обязывавший политические партии согласовывать все свои действия с властями. Более того, в качестве ответной меры в марте 1882 г. была сформирована из представителей высшего чиновничества Партия конституционных реформ откровенно монархического толка.

Тем не менее в рядах оппозиции, особенно среди местных отделений Либеральной партии, стали усиливаться радикальные течения, ставившие своей целью военный переворот и не исключавшие возможности террористических актов. Все это происходило на фоне многочисленных крестьянских волнений, вызванных грабительскими поборами и налогами.

Активная деятельность левых групп напугала руководителей Либеральной партии, и в 1884 г. они приняли решение о самороспуске. А годом раньше была распущена и Партия конституционных реформ. Впрочем, это были чисто тактические шаги. Средние слои не отказывались от мысли добиться выгодных для себя подвижек в государственной структуре. Временность передышки ощущалась и в правительстве. Надо было готовить Конституцию. Далее »

А. Файнберг. Однажды и навеки

15 июня 2009 • 3 081 просм. • Комментариев нет

Литература

Храню старые газеты, но не устаревшие, три августовских номера «Правды Востока» за 2003-й год. Храню их, как поэтическую прозу о Ташкенте Александра Файнберга, задевшая мою душу. Помимо литературного совершенства, — что увлекает читателя безоглядно в сюжетные линии автора,- одновременно рассказ о Ташкенте вызывает у читателя свои собственные воспоминания и эта, так называемая обратная связь, дорогого стоит.

Был у меня товарищ — Гарик Коваль, — бесподобный рассказчик. Его лицедейство в живых образах, например, как бодались два «кучкара» переносили нас в далёкий горный кишлак и, прямо нам самим казалось, что мы являемся обладателями грозных, витых рогов, которыми бились до треска в мозгах. Еще он великолепно играл в футбол на левом краю, как Гарринча и по созвучию — частенько его, так и звали. Но кумиром его был другой левый крайний — Берадор Абдураимов, чей фирменный финт сам исполнял и абсолютно точно мог описать, что однажды и сделал телеграфной строкой УзТАГа, в день шестидесятилетнего юбилея форварда. Было время, когда без корреспондента промотдела УзТАГа Г. Коваля, не обходилось ни одно выездное совещание всемогущего Премьера Джурабекова, что тоже было показателем. Теперь, читая А. Файнберга, догадываюсь, откуда взялась его одаренность, так ведь, Гарик — внук Льва Мелкомини!

Упоминание «Узбекфильма» моментально приводит меня к 1-му мосту, что стоит между киностудией и «Комсомольским озером», нельзя сказать, что высокий, но глубокий-глубокий, узкий, красивый арочный мост, в свое время прозванный «Аничкин мост», по имени редактора документальной хроники «Узбекфильма» Анатолия Антоновича Аничкина, человека редкостного дарования. Владел словом безукоризненно, как устной речью, так и письменной. Множество фильмов было создано по его сценариям. А нам — пацанам — доставались от него удивительно смешные, неожиданные замечания житейских ситуаций, пересказанные живо, комично, очень талантливо его сыном Борисом.

Команда «Пахтакор»… Михаил Ан, учился в параллельном классе. Еще в младших классах, когда мы гоняли футбол меж собой, Миша уже играл со старшеклассниками, его талант был очевиден. Впоследствии мы очень пристально следили за его успехами. Его техника, видение поля, организация атакующего футбола до сих пор являются эталоном игры. Помню, особенно радовался, когда молодежная сборная СССР завоевала звание чемпиона Европы, а Михаил Ан был в нем капитаном! Ан и Кипиани, два выдающихся полузащитника, с великолепным нападающим Федоровым, разметали всех на своем пути — их игра вызывала восхищение.

Пожалуй, я остановлюсь, а то «кадры моей пленки», цепляясь одну за другой, не дадут возможности перейти к А. Файнбергу, который в каждом из нас вызовет массу воспоминаний о своем Ташкенте.

 

Хан Владислав.

20 апреля 2009 г

Александр Файнберг

Александр Файнберг

«Правда Востока», 15 августа, 2003 г., № 158.

Однажды и навеки

О Ташкенте?.. Да вы, что ребята?.. Я же не потяну. Это дело историков и этнографов. Что? Смелость города берет? Ну ладно. Попробуем рискнуть. Только заранее скажу — кино не гарантирую. Разве что фрагменты. Монтажные куски, так сказать. И то вразнобой. Согласны?.. Тогда не обессудьте. За доверие, как говаривал, мой друг Кружилин, гроссе руссише рахмат, а за то, что я здесь наговорю, отвечать вам. Хотя, впрочем, за каждое свое слово готов и сам ответить. Не привыкать.

Начну из далека. С января 1967-го. Далее »

А. Ланьков. Судьба писателя

15 июня 2009 • 1 897 просм. • Комментариев нет

Литература •

Ли Кван-су

Ли Кван-су

ХХ век начинался в Корее весьма бурно (впрочем, спокойствия и стабильности в жизни страны не наблюдалось где до 1980-х гг.). Первые десятилетия ушедшего века были временем иностранных вторжений и потери независимости, эпохой резких изменений в культуре и образе жизни. Рушился старый уклад, за считанные годы уходили в небытие те представления об обществе, искусстве, науке, которые до этого не менялись столетиями. Не удивительно, что у тех, кому довелось жить в это бурное время, судьбы складывались самым неожиданным, самым причудливым образом.

Одним из многих корейцев, кто оказался вовлечён в водоворот первой половины XX века, был Ли Кван-су, которого можно считать первым современным корейским писателем. За свою относительно короткую жизнь Ли Кван-су умудрился перессориться с каждым из тех режимов, которые правили страной между 1900 и 1950 гг. Классику-основателю соверменной корейской литературы за свою не самую долгую жизнь довелось посидеть и в тюрьмах японских, и в тюрьмах северокорейских, и в тюрьмах южнокорейских!

Ли Кван-су родился в 1892 г. на территории современной Северной Кореи. Когда ему было десять лет, эпидемия холеры – обычной для Кореи тех лет болезни – унесла жизни обеих его родителей. К этому времени односельчане уже считали его вундеркиндом, и возлагали на него немалые надежды. Ещё подростком, Ли Кван-су вступил в ряды религии Чхондогё. Политическая деятельность сторонников этой религии тогда во многом была направлена против Японии, поэтому вскоре тринадцатилетнему Ли Кван-су пришлось скрываться от полиции, которую уже фактически контролировали японцы. К счастью, в те докомпьютерные и хаотические времена скрыться от властей было не так сложно, поэтому обошлось без ареста и Ли Кван-су спокойно укрылся в Сеуле.

В столице Ли Кван-су удалось получить стипендию для учебы в Японии. В этой стране он провел пять лет, с 1905 по 1910 гг., посещая основанную протестантскими миссионерами Академию Мэйдзи.  Далее »

Участие корейцев русского Дальнего Востока в антияпонском национально-освободительном движении (по материалам С. С. Григорцевича, Вопросы истории, №10, 1958 г.)

14 июня 2009 • 1 722 просм. • Комментариев нет

История, Патриоты •

После русско-японской войны 1904-1905 г.г. Япония, опираясь на поддержку США и Англии, стали проводить политику полного закабаления Кореи. 17 ноября 1905 года японские оккупанты принудили корейское правительство подписать договор об установлении протектората над Кореей, который явился лишь ступенью для, последовавшей в 1910 году аннексии страны и превращения её в колонию.

Политика Японии встретила сопротивление корейских народных масс. Наиболее яркое воплощение освободительная борьба нашла в движении «Ыйбен», получившем широкое развитие после установления протектората над Кореей.(«Ыйбен» — «Армия справедливости» — партизанские отряды, действовавшие в Корее после народного восстания 1893-1895 годов. С 1904 года борьба против японских захватчиков активизировалась, возникли партизанские отряды, которые народ назвал «Армией справедливости». «Ыйбен» стал символом борьбы за национальную свободу).

Антияпонская настроенная часть дворянства Кореи надеялась на иностранную помощь, в частности на Россию. Но Россия, занятая революцией 1905 года, не смогла оказать противодействия Японии в её захватнических планах, да и проигранная русско-японская война не способствовала этому противодействию. Тогда, антияпонские круги дворянства, попытались использовать Гаагскую международную конференцию 1907 года, куда император Кочжон направил трёх своих представителей — Ли Сан Соля, Ли Ви Джона и Ли Джуна. Однако великие державы, участники конференции, не только не поддержали, но и не выслушали и не пустили корейскую делегацию на конференцию. В знак протеста против такого невнимания к корейской проблеме, член корейской делегации Ли Джун покончил собой. А японское правительство использовало направление делегации императором Кочжоном, как предлог для дальнейшего закабаления корейского народа. В июле 1907 года японцы добились отречения императора Кочжона от престола. Навязали договор, ставивший правительство Кореи в полную зависимость от японского генерал-резидента. Далее »

И. Бабичев. Участие китайских и корейских трудящихся в гражданской воине на Дальнем Востоке

14 июня 2009 • 9 720 просм. • 1 комментарий

История, Патриоты • , ,

3c3cfb6a-a994-457a-aeaa-4cd7bec0cdecИ. БАБИЧЕВ

УЧАСТИЕ

КИТАЙСКИХ И КОРЕЙСКИХ

ТРУДЯЩИХСЯ В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ

НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

ГОСУДАРСТВЕННОЕ ИЗДАТЕЛЬСТВО УЗБЕКСКОЙ ССР

ТАШКЕНТ-1959

 

 

 

 

 

 

 

 

В связи с 40-летием Великой Октябрьской револю­ции, принесшей свободу и счастье трудящимся России, советский народ с благодарностью отметил благород­ную помощь рабочих других стран, выступивших с ору­жием в руках за прекращение интервенции против мо­лодой Советской Республики.

Видное место в разгроме интервентов и белогвар­дейцев на Советском Дальнем Востоке принадлежит трудящимся Китая и Кореи. Об этом говорят многочис­ленные архивные документы, воспоминания участников гражданской войны и другие источники, практическое и теоретическое значение которых трудно переоценить.

Вместе с тем, до сих пор нет специальной опублико­ванной работы, в которой был бы систематизирован ма­териал по данному вопросу.

В отдельных статьях Д. С. Бузина «Партизанско-повстанческое движение в низовьях реки Амура 1919- 1920гг.», А. Н. Яременко «Дневник коммуниста», И. Ма­маева «К вопросу о хунхузническом движении на Даль­нем Востоке», И. Гоженского «Участие корейской иммиграции в революционном движении на Дальнем Во­стоке», П. Вшивкова «Засада», Д. Бойко-Павлова «Как мы побеждали», М. Губельмана «Лицо японской интер­венции», В. Попова «На подступах к Волочаевке», И. Ильюхова и М. Титова «Партизанское движение в Приморье» (1918-1920 гг.), С. Д. Аносова «Корейцы в Уссурийском крае» и некоторых других содержатся

3

лишь некоторые факты об участии китайцев и корейцев в борьбе с интервентами и белогвардейцами.

Большим недостатком перечисленных выше работ является то, что в них не использованы архивные доку­менты.

В данной брошюре нами сделана попытка на основе архивных источников систематизировать материал об участии китайских и корейских трудящихся в разгроме интервентов и белогвардейцев на Дальнем Востоке. Далее »

Александр КАН. ТРЕТИЙ ГАМЛЕТ (мировые диаспоры 21 века: опыт литературного осуществления маргинального героя)

14 июня 2009 • 1 746 просм. • Комментариев нет

Литература •

Александр Кан

Александр Кан

Посвящается моей матери

Безнадежность — торжественнейший и величайший

момент в нашей жизни. До сих пор нам помогали —

теперь мы предоставлены только себе. До сих пор

мы имели дело с людьми и человеческими законами —

теперь с вечностью и отсутствием всяких законов.

Лев Шестов

Уважаемые дамы и господа! * Наша тема требует немедленной постановки проблемы. Поэтому позвольте мне начать свой доклад о литературе корейцев СНГ с цитаты из моего собственного эссе «Происхождение призрака» (1995). Итак:

«Событие литературы для маргинала, мировоззренческого инородца, для бесцельно блуждающего Духа, потустороннего соглядатая, принципиально не может быть отягощено ничем, ибо — родина, память, родословная мифологических, (согласно твоей личной мифологии) героев не имеет своих жестких координат. Есть только стойкое ощущение промелька, проблеска, какого-то скоротечного, безвозвратно ушедшего образа, словно… ты сидишь в поезде, и в этом пестром мелькании за окном что-то непременно — на какие-то доли мгновений — останавливает и притягивает твой взгляд. В таком случае — будь мужественным пассажиром! — этот взмах, это пятнышко, уголок неба, облачко дыма из печной трубы, шевеление осенней листвы, всплеск речной воды, — все это фрагментарное, обрывочное, что попадает в поле твоего зрения, и есть содержание твоей тоски, невыносимой тоски по этим обрывкам, кусочкам, по этим взмахам и всплескам. Все это и есть безумная влюбленность в то, что не принадлежит тебе и не будет принадлежать никогда».

——————————————————————————————

* — впервые прочитано 7 ноября 2006 года на конференции «Пути в Диаспору» в Университете Мичигана (Анн-Арбор).

——————————————————————————————

Итак, говоря о предмете нашего разговора, я хотел бы сразу заявить, что именно эта ТОСКА ПО НЕ ТВОЕМУ, это томление, является главным посылом и причиной для создания литературы так называемых инородцев, или русскоязычных корейцев СНГ, численность которых на сегодняшний день составляет около 500 тысяч. И конечно, обозначив метафизический вектор такой «инородной» и инородческой литературы, я не был одинок. По сути, об этом же, с той же болью и горечью, писал писатель Анатолий Ким, человек поколения моего отца, который первым из советских корейцев вошел в высокую российскую словесность и в буквальном смысле стал примером для всех нас, шедших по проторенному им пути. А именно, из его книги «Мое прошлое» (1998):

«Пора настала определиться, чей же я писатель — русский или корейский. … Один русский писатель, который смело может быть причислен к направлению «деревенщиков», так определил меня. Я отношусь к так называемым «русскоязычным» писателям и в этом виде навсегда останусь среди второстепенных, неродных. … А когда в 1989 году осенью я впервые попал на родину своих предков, в газете была опубликована моя беседа с одним маститым южнокорейским литературоведом, и он в лицо мне заявил, что Анатолий Ким никакого отношения не имеет к корейской культуре… Так куда же мне деваться?»

Таким образом, куда же ему, а точнее, нам, писателям-инородцам, деваться? Причем, заметьте, этот непраздный вопрос писатель Ким задал, пройдя немалую часть своего литературного пути, от чего эта проблема воспринимается поистине уже фатально. Точно крест, который нам, русскоязычным корейским писателям, придется нести, на своих плечах, до конца жизни. Но, тем не менее, не будем опускать руки, и попытаемся разобраться в этом вопросе, сегодня, в начале 21 века и 3 тысячелетия, с учетом всех обстоятельств и особенностей нового мира. Современную литературу корейцев СНГ я бы разделил на несколько более чем очевидных направлений, и они таковы: Далее »

Лаврентий Сон. Защитник

13 июня 2009 • 1 187 просм. • Комментариев нет

Литература •

Рассказ

Лаврентий Сон

Лаврентий Сон

По своей физической комплекции и по должности он был человеком внушительного вида, вызывающим трепет на грани страха, но все же дающим возможность надеяться посетителю, прорвавшемуся к нему с просьбой, на положительный ответ. Но когда он устало протянул мне сложенный вдвое листочек, на котором секундой раньше черкнул несколько слов, я понял, что ничего путного из моей затеи не получится. Этим листочком он просто и с облегчением выпроваживал меня. А казалось, чего проще — поверить в безвыходность моего положения, поехать и поговорить с кем подобает, и судьба моя сложилась бы как нельзя лучше…

Приехал я в город Свердловск с твердым намерением поступить (и был уверен, что поступлю) в Уральский политехнический институт на физико-технический факультет, по окончании которого я стал бы обязательно крупным специалистом по атомной энергетике. В приемной комиссии института пролистали мои документы и тут же вернули обратно по причине моего слабого здоровья. Я действительно не обладал аполлоновским телосложением и ровной походкой, о чем, кстати, до сих пор частенько забываю.
Ну что ж, вернули так вернули, буду поступать в другой институт, где по достоинству оценят мои знания по физике, электричеству, особенно по радиотехнике. В том, что обладаю этими знаниями, я ни на секунду не сомневался. Мне семнадцать лет, я одержим и неудержим в своих намерениях! В этом городе есть еще горно-металлургический и железнодорожный институты. М-да, подумалось мне в следующее мгновение, ведь там тоже потребуют отменное здоровье. И могут не принять документы. Тогда, решил я, будем поступать в техникум. Лишь бы стипендия там была приличной, на которую можно прокормиться и одеваться.
Подойдя к трамвайной остановке, я решительно спросил у пожилого мужчины с запотевшим лбом и большими серыми глазами, что почему-то вызвало у меня доверие к нему:
— Как проехать к электротехникуму?
Мужчина пожал плечами, мол, не знаю.
— А какая там стипендия, вы не знаете?
— Откуда мне знать, мальчик. Поезжай, узнаешь.
— Мне нужен техникум, где большая стипендия.
— В техникумах не бывает большой стипендии, — сказал мужчина. Сел в трамвай и уехал.
Огорчился я его сообщению, но ненадолго. Подошла старушка, с тросточкой и сеточкой, в которой были два зелененьких огурчика и пучок редиски. Далее »

Лаврентий Сон, кинорежиссер. Психология корё сарам

13 июня 2009 • 1 263 просм. • Комментариев нет

Литература •

Кинорежиссёр Лаврентий Сон

Кинорежиссёр Лаврентий Сон

Нет надобности вспоминать исторические события, вследствие которых коре сарам оказались сначала на российской, а затем и на казахстанской земле, это всем известно. Но именно то обстоятельство, что корейцы оказались на чужбине, в полиэтническом окружении, отразилось на психологии, языке и культуре корейской диаспоры.

Психология коре сарам. Пожалуй, это самый сложный для меня аспект, поскольку не доводилось мне читать каких-либо исследований по этому вопросу, и все мои умозаключения, основанные лишь на собственном опыте и наблюдениях, могут быть с не меньшим успехом опровергнуты фактами противоположного характера.

Психология коре сарам формировалась в течение многих десятилетий с тех пор как они покинули этническую родину. Оказавшись на чужбине, без гражданских и юридических прав, каждая семья и даже каждый индивидум был озабочен проблемами физического выживания. И с этим они успешно справились, родилось второе поколение, затем третье, четвертое и уже пятое. При этом интуитивно, почти автоматически соблюдалось одно странное обстоятельство — коре сарам в малом количестве старались внедриться, раствориться в среде других национальностей. И своим добросовестным трудом, прилежанием и порядочностью, терпеливостью и гипертрофированной ответственностью завоевывали авторитет и уважение представителей других наций.

И этот авторитет и уважение обеспечивали корейцу вплоть до физической безопасности. Кореец в большом или малом сообществе людей был явлением исключительным, и в бытовом отношении его жизнедеятельность осуществлялась как нельзя лучше. Чего не скажешь о продвижении его по служебной лестнице. В лучшем случае он занимал должность заместителя первого руководителя, а в армии выше чина майора ему не присваивали. И это обстоятельство вырабатывало у корейца комплекс неполноценности, чувство второсортности. Хочу оговориться, что в данном случае не идет речь о коре сарам, находившихся в местах компактного проживания (колхозах и совхозах, где волей неволей они занимали должности председателей, главных агрономов и инженеров). Далее »

© 2025. Корё Сарам - Записки о корейцах. При копировании, перепечатке и распространении материалов ссылка на оригинал крайне желательна.
Разработка сайта: виртуальная секта ".светiльnick".

Translate »