Из дневника овощевода-арендатора. Продолжение
История «Коре-сарам»: кобонди
Владимир ЛИ
25 ИЮНЯ. Прополка на луковом поле набирает обороты. Главным образом потому, что в борьбу за урожай подключились приехавшие из дому женщины. Они взяли на свои плечи значительную часть той работы, которую мужчины (это касается не только корейцев) по природе своей не должны были делать: приготовление пищи, уборка, стирка, уход за детьми и т.д. и т.п. Конечно, не все современные эмансипированные молодые женщины со мной согласятся. По их мнению, между мужчиной и женщиной всё должно быть поровну. Сам был свидетелем того, как в некоторых семьях ОНА вкалывает на производстве, а ОН ведет домашнее хозяйство. И даже справляется с этим лучше, чем жена. Наверное, это веление времени. Не взирая на упорное сопротивление сильного пола, жизнь в конце концов берет свое и в корне меняет взаимоотношения супругов в семье.
Но я сегодня хотел бы сказать несколько добрых слов о женщинах старшего поколения, которые вместе с мужьями вынесли на своих плечах всё, что выпало на их долю в жестоком двадцатом веке. В далеком детстве, начиная с десятилетнего возраста, я ежегодно летом безвылазно пропадал на арендованных полях, помогая родителям пропалывать рис. И видел, как трудно было женщинам нести бремя безропотной жены, матери, помощницы мужа во всех его делах, хранительницы семейного очага. И самое главное — большинство женщин того поколения общалось со своими мужьями на «Вы». Так было издревле принято в корейских семьях. И не только в корейских. В Узбекистане, например, жены говорят со своими мужьями исключительно на «Вы». На рисовых чеках того времени почти все женщины с большим почтением относились ко своей второй половине и с честью несли тяжелое бремя полевой «кобондяшной» жизни. В наши дни это кажется анахронизмом. Так, в середине июня к нашему бригадиру Геннадию Петровичу на подмогу приехала жена — Ок Тя. Было у нее и русское имя, Оксана, если полностью — Оксана Глебовна. С мужем она общалась только на корейском и исключительно на «Вы». И этому мы, конечно, удивились, поскольку нам казалось, что такое обращение сегодня можно увидеть разве ж только в корейских фильмах.
Оксана Глебовна прожила с Геннадием Петровичем в совместном браке почти сорок лет, родила пятерых детей, один их которых, старший сын Степан, был призван в армию и погиб в Афганистане. Остальные дети — сын и три дочери — давно выросли, обзавелись семьями и живут самостоятельно. Последние два десятилетия она исправно делит все тяготы «кобондяшной» жизни с мужем, приезжая к нему ежегодно в начале лета и работает в поле до конца уборочного сезона. Спокойная, немногословная, по поступкам очень мудрая, она за день успевает сделать кучу неотложных дел: трижды покормить мужа, постирать, прибраться во времянке, покопаться в огороде, где растут помидоры, огурцы, перец и всякая зелень, а в свободное от домашних дел время берет в руки тяпку и выходит на луковое поле.
— Когда часами пропалываешь лук, ползая на корточках, — признается Оксана Глебовна, — руки настолько привыкают к однообразной работе, что делают это уже автоматически. А ты в это время мыслями далеко от этого поля. Перед глазами калейдоскопом мелькают картины прошлой жизни: вспоминаешь плохое и хорошее, детей своих с их неотложными проблемами, в решении которых хочется принять участие, друзья, знакомые, соседи, нелегкие, но очень памятные годы далекой молодости… А чего не любит Оксана Глебовна, так это рассказывать о погибшем сыне Степане. Эту боль она держит глубоко в себе, и эта боль, видимо, с годами не утихает. Иногда она, работая в поле, вдруг кинет взгляд за горизонт и на секунду-другую замирает с тяпкой в руке, будто впадает в забытьё. Может, она в своем материнском воображении в складках туч за горизонтом видит образ погибшего сына? Она хорошо помнит тот ненастный осенний день, когда в сопровождении четырех солдат и офицера привезли цинковый гроб. Вскрыть гроб не разрешили, а сразу после церемонии прощания повезли на кладбище. Проводить Степана в последний путь пришли тогда сотни жителей города. Ему не было еще и двадцати…
В противовес вышеописанному приведу пример совершенно другого порядка. Речь пойдет о Николае Киме (Сам Самыче), о котором я упоминал ранее. Его «балаган» возведен так, что его сразу и не заметишь за кронами деревьев. Оказывается, мы когда-то служили с ним в одной и той же воинской части, только в разных подразделениях — он в одном городе, я в другом. Во взводе связи Николай работал на радиопередатчике, отстукивал на азбуке «Морзе» различные секретные донесения, был на хорошем счету, дважды поощрялся командованием части кратковременным отпуском на родину. После увольнения в запас окончил институт связи и долгое время работал в одном из НИИ. На «кобонди» его подбил друг детства, который за пару луковых сезонов хорошо заработал: построил дом, купил машину, поднял детей. Коле долго не везло, но однажды подфартило, и он смог купить небольшой домишко, в который они заселились с женой и двумя детьми. До этого они жили на съемной квартире. Супруга Николая, Нелли, работала на производстве то- ли сварщицей, то-ли крановщицей, говорят, одно время даже таксовала. В общем была гром-баба и была всегда против того, чтобы муж занимался таким непрестижным делом, как «кобонди». И когда летом он не единожды просил ее приехать к нему на подмогу, она находила десятки причин, чтобы не приехать. И тогда он запил. По-чёрному. И загулял. Благо, украинские женщины — и стар, и млад — сами ломятся в лесопосадку в надежде подцепить «денежного» мужика, каковыми они на полном серьезе считают заезжих корейцев. И невдомек им, что жируют и кутят они вдали от отчего дома на гроши, взятые в долг у более состоятельных сородичей. И вообще, кому какое дело откуда гроши? Ведь всё равно деньги не пахнут…
Нынешним летом его «балаган» украсила своим присутствием молодая особа лет двадцати пяти — красивая, статная, куда ни покрути- всё при ней. Коля говорил, что нанял ее для работы на кухне. Но было видно даже невооруженным глазом, что к кухне она имеет весьма отдаленное отношение, поскольку в часы приема пищи Сам Самыч, повязанный клеенчатым фартуком, бегал вокруг своей новоявленной пассии, как верный пес вокруг своей хозяйки. А закончилась эта любовная история тем, что однажды, когда уже начало темнеть, в Колин «балаган», откинув дверной полог, тихо вошла женщина и, увидев сцепившихся в половом экстазе парочку, начала колошматить их обоих попавшейся под руку кочергой. На шум и крик сбежались хуторяне. Разъяренную женщину — а ею оказалась законная супруга Сам Самыча Нелли — еле оттащили от почти вусмерть побитых любовников. Ни слова не говоря, Нелли отбросила кочергу в сторону, вихрем помчалась к краю хутора, где ее ждало такси и уехала в ночь в неизвестном направлении. Вот такая печальная и очень поучительная «кобондяшная» история, и чем она закончится в будущем для семьи Николая, мы не знаем. Досужие бабы на поле шептались, что это месть прошлогодней любовницы Сам Самыча, Пелагеи, притязания которой он грубо отверг нынешней весной. Якобы, она написала письмо Нелли в Узбекистан с подробным описанием полевых амурных дел Николая, указав его точный адрес в украинской лесопосадке.
(Продолжение следует).
Фото Виктора АНА.
Сылки по теме:
-
- Сезон тёплых дождей или Мучнистые росы лукового поля (Из дневника овощевода-арендатора)
- Мучнистые росы лукового поля (продолжение)
- Мучнистые росы лукового поля. Из дневника овощевода-арендатора. (продолжение)
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
***
Источник: Vladimir Li
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.