На снимке 1975 год. На Ахангаранской богаре. Фото автора.
Из дневника овощевода-арендатора. Продолжение
История «Коре-сарам»: кобонди
Владимир ЛИ
2 ИЮЛЯ. В соседней лесопосадке, что в трех километрах от нас, разместилась еще одна корейская бригада — общей численностью поменьше и средним возрастом помоложе. «Бугром» у них 35-летний мужик — невысокого роста, плотно сбитый, спортивного телосложения, с нетвердой, чуточку косолапящей походкой. В конце июня у них случилось ЧП. Поздно ночью в пьяной ссоре местный «бич» ударил ножом приезжего «бича» из Узбекистана., который к утру от полученной раны скончался. Поначалу хуторяне хотели скрыть этот ужасный факт от всеобщей огласки. Кто-то даже предложил тут же тайком предать тело убитого земле. Но шила в мешке не утаишь. Поэтому более благоразумные члены бригады решили взять под стражу еще не совсем отрезвевшего преступника, связав ему руки и ноги. И правильно сделали, поскольку уже к вечеру того же дня в лесопосадку наведался участковый и произвел тщательный допрос всех обитателей хуторка. Преступника арестовали, а тело увезли в морг.
— Благодарите бога, что все закончилось для вас относительно благополучно, — сказал участковый. — Главное, преступник не успел сбежать, иначе бы вас затаскали по судам и каталажкам так, что вы бы забыли, зачем сюда вообще приехали. Но все равно вашего бригадира еще не раз будут вызывать к следователю для выяснения всех обстоятельств этого дела. Так что готовьтесь…
А еще был случай в той же лесопосадке. Молодой 22-летний парень, неженатый, в разгар прополочного сезона привел в свою землянку 18-летнюю девчушку с трехмесячным грудным ребенком на руках. Где он ее нашел, и почему она осталась на улице с грудничком в такое сложное, неспокойное время — никто не знает. Только зажили они в этой убогой землянке тихо, спокойно, в ладу и согласии. Он цельный день трудился в поле, а она, как могла, старалась устроить быт: готовила еду, стирала, собирала хворост, присматривала за дитем. Хуторяне с одобрением смотрели на жизнь этой пары, понимая, что от этого союза выигрывает, в первую очередь, ребенок, который не виноват в том, что иногда творят взрослые. Так продолжалось около месяца. Но однажды парня нашли в землянке почти до смерти избитым, без чувств, в луже крови. Девчушка с ребенком исчезла бесследно. Кто это сделал и почему — осталось тайной. Молодого человека увезли в больницу, а когда его немного подлечили, бригада помогла ему уехать домой к себе на родину. Вот такие «мучнистые росы» частенько ложатся на наших соплеменников на луковых полях далекой Украины.
6 ИЮЛЯ. Я заболел и слег. Серега с Тамарой, мои помощники в поле, тремя днями ранее отпросились на недельку, чтобы завершить какие-то свои семейные дела. А меня, после приема холодного душа, свалил хронический радикулит. Причем, он у меня «лежачий», то есть намертво приковывает к постели на несколько дней — и это в том случае, если я регулярно буду принимать лекарства. А если нет лекарств, то, как минимум, на полторы-две недели я превращаюсь в натуральный овощ, прикованный к постели. Так вот, лежу уже почти сутки, слушаю, как подполом «балагана» шуршат мыши, мерно отстукивает свои «шаги» поливной агрегат на луковом поле, в лесопосадке раздаются звонкие детские голоса. Соседка Агаша, жена Юрки Кана, прибежала утром на мой зов, посмотрела на мое недвижное состояние, внимательно выслушала историю болезни и всплеснула руками:
— Как же вы теперь, дядя Вова? Ой, я бы вам помогла, но мне нужно на пару дней съездить в Запорожье по неотложным делам. Сейчас я вам принесу чего-нибудь перекусить…
Через пару минут она принесла небольшую кастрюлю с отварными макаронами и полбуханки хлеба. Затем сбегала к себе и принесла еще двухлитровую баклашку с питьевой водой.
— Вам на денек хватит, — сказала Агаша. — Я предупредила Венеру, она к вам заглянет завтра. Поправляйтесь…
На следующий день, прослышав про мою болезнь, навестил меня сам бригадир. Геннадий Петрович всю последнюю неделю мотался по соседним хозяйствам в поисках химикатов для защиты луковых побегов от вредителей. Понятно, что забот нынче у «бугра» по горло. А тут еще я со своей «болячкой».
— Лежи, лежи, — сказал бригадир, увидев мою попытку привстать. — И часто у тебя так? С такой болезнью на поле лучше не ездить. Видишь, как всё здесь сурово — словом, не детский сад. Так что в будущем хорошо подумай, прежде чем ехать не знамо куда… Ладно, поправляйся. Я дам команду, чтобы кто-нибудь присмотрел за тобой.
Когда лежишь часами без движения, голову посещают всякие мысли. Прокручиваешь в памяти прожитую жизнь, где вперемешку мелькают различные события: хорошие и плохие, и даже весьма печальные. Вспомнилось, например, как в 70-е годы на Ахангаранской богаре, что под Ташкентом, рядом друг с другом расположились три луководческие бригады. Одну из них возглавлял мой хороший знакомый, Аполлон Югай. Мы с ним жили по соседству. Зимой, в свободное от работы время, общались. Аполлону было лет тридцать, когда он впервые возглавил бригаду. Причем, произошло это совершенно случайно, помимо его воли. Его отец, Югай Бон Ман, на Ахангаранской богаре на тот момент был известной личностью — бригада, которую он возглавлял более двадцати лет, славилась высокими урожаями, к нему мечтали попасть многие луководы-«кобондяшники». И вот однажды, в разгар знойного среднеазиатского лета, Бон Ман прямо в поле скончался от обширного инфаркта. Приехавшая на вызов «Скорая» констатировала смерть. После похорон, когда встал вопрос о новом «бугре», выбор единогласно пал на Аполлона, сына Бон Мана, работавшего у отца рядовым членом бригады. Без долгих раздумий он согласился, но проработал в этой должности всего три года. Случилось так, что в результате одной аферы, в которую его втянули руководители районной заготконторы, угодил за тюремную решетку. Короче, во время очередной осенней уборочной кампании мошенническим путем его вынудили подписать какие-то бумаги и приказали свозить затаренный в мешки плановый лук не на государственные склады, как это и положено, а в неизвестно кем подогнанные на ближайший железнодорожный тупик товарные вагоны. Всего около ста тонн. Через пару дней вагоны с луком исчезли в неизвестном направлении, а Аполлона взяли под стражу. Следствие продолжалось несколько месяцев, и в конечном итоге суд приговорил молодого бригадира к трем годам лишения свободы. Такая вот печальная история…
А еще я вспомнил, как во второй половине восьмидесятых будучи собкором дважды ездил по заданию редакции в Кашкадарьинскую область к знаменитому тогда земледельцу-новатору Льву Николаевичу Киму. Агроучасток, где он устанавливал свои рекорды, находился в восьми километрах от областного центра Карши. О его неслыханных урожаях писали в те годы почти все центральные газеты Союза. Не раз его приглашали для интервью собкоры «Известий», «Правды», «Сельской жизни», многих других изданий. Он был частым гостем на четвертом этаже Издательства ЦК КП Узбекистана (ныне издательско-полиграфический концерн «Шарк»), где были размещены тогда корпункты всех центральных газет СССР.
Я был свидетелем того, как на одном из областных партийно-хозяйственных активов в городе Карши высшие чины Республики Узбекистан демонстрировали перед собравшимися клубни картофеля, выращенные на агроучастке Льва Кима. Некоторые из них были весом в пятьсот и более граммов. Хотя до этого в области прочно укоренилось мнение, что на каршинских землях картошка вообще не уродится. В самые трудные постперестроечные горбачевские годы, когда с прилавков исчезло всё и вся, агроучасток Льва Кима кормил жителей Карши картошкой, луком, капустой, морковью, многими другими овощами. А через пару-тройку лет Льва Николаевича попросили в порядке эксперимента на отдельных, вновь освоенных им землях посадить еще и хлопчатник. Он согласился и добился в производстве хлопка таких результатов, что стали к нему ездить за опытом со всей республики.
Конечно же, при выращивании той или иной культуры он использовал передовые на тот период методы: читал необходимую литературу, много экспериментировал на специально отведенном участке и, если результат его устраивал, засевал этим продуктом более обширные площади. К слову сказать, на тот момент Лев Николаевич Ким был единственным корейцем в Узбекистане, кому официально присвоили звание фермера. Прискорбно, но факт.
Хочу добавить, что успехи Льва Николаевича Кима были бы намного скромнее, если бы он не использовал хорошо известные корейцам методы «кобонди», тем более, что начавшаяся на тот период горбачевская перестройка широко открыла шлюзы частной кооперации и как бы узаконила применение наемной рабочей силы.
Хорошо помню аналитическую статью одного из ташкентских собкоров газеты «Коре ильбо», появившуюся в начале 90-х. Называлась она «Луковое подполье: ордена или ордера?» В ней автор попытался открыть завесу арендного «кобонди» в период советской системы земледелия. Но тема эта не нашла широкого обсуждения и была предана забвению. К слову сказать, СНГешные корейцы всегда избегали острых тем, касающихся их жизни — как в советские, так и в постсоветские времена…
Мои «кобондяшные» воспоминания вдруг оборвал шум подъехавшего к «балагану» легкового автомобиля.
— Что с вами, дядь Вов? — на пороге нарисовался Сережа Авдеев. — Случайно встретил в городе Агашу, и она мне поведала о вашей болезни. Что-то серьезное?…
(Продолжение следует).
Сылки по теме:
-
-
- Сезон тёплых дождей или Мучнистые росы лукового поля (Из дневника овощевода-арендатора)
- Мучнистые росы лукового поля (продолжение)
- Мучнистые росы лукового поля. Из дневника овощевода-арендатора. (продолжение)
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
- Мучнистые росы лукового поля
-
***
Источник: Vladimir Li
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.