Лед в крови

Лилия Павловна Пак,
уроженка города Бекабада Ташкентской области.
Публиковала свои стихи в газетах
«Рабочий Бекабада», «Молодежь Узбекистана», «Корё синмун»,
а также в первом выпуске альманаха «Ариран 1937».

 

 

 

 

 

 

 

 

ГОВОРЯТ СЫНОВЬЯ СИЕНГОУ

Сиенгоу — Россия…
Как же так, почему
Стонут вёрсты лихие
Человеческих мук?

Почему, Сиенгоу,
Как случилось с тобой,
Что народ — под конвоем —
За чертой голубой?

Разорил и, сравняли,
Рассорили твой дом;
Нас в застенках ломали,
Добивали огнём.

Мы путей не искали.
За советскую власть
Безоглядно стояли —
Новых веяний — рать.

Краснозвёздно — в дубравах,
Сельсоветно в речах,
Не имевшие права,
Схоронившись, молчать.

Не имевшие права
Отсидеться рядком,
Партизанская слава —
Командирским клинком.

Годы, годы репрессий!
Пожирала детей
Власть зарвавшейся спеси,
Изуверских идей.

Пусть — кровавы одежды,
Пусть — затравленность глаз,
Светлый лучик надежды
Тайно в сердце у нас.

Славный род Елисея —
Доблесть мира и стать,
Мы ушли не старея,
Нам — в потомках — блистать.

***

ДОЙРА

Дойры слышу вдалеке
Дробный топоточек,
Словно очень налегке —
Виртуозный почерк.

Смелых пальцев перестук —
Звонко и добротно,
Жизнелюбой силы звук.
Россыпью — охотно.

Дойра, солнышко, краса,
Ты в руках могучих,
Пожеланий — голоса
Только самых лучших.

Будто маки на траве
В развеселом мае,
Что зовут нас по заре
На простор без края!

Мне с неба букетик упал,
Букетик пушистой сирени,
И кто-то по имени звал
Тишайше, светло и смиренно.

Поймавши букетик, в луга,
Как в волны морей, поспешила,
Где те же бегут жемчуга
И та же глубинная сила.

Я трогаю травы, цветы,
Став ближе природе, роднее,
Пью свежий нектар красоты,
Весне сопричастна, немею.

И всё — изумрудная сень,
И капельки солнца, живые,
И сердца крылатая песнь
Взлетает в пенаты родные.

Сверкает палитра земли,
В ней зайчиков блики и пляски.
Мой дом — в лепестковой пыли,
Мой сад — только сочные краски.

И кто-то по имени звал,
Тишайше, светло и смиренно,
И плыл ветерок, и листал
Страницы поэмы нетленной.

***

ЖУРАВЛИ

Курлычут в небе журавли,
Летят свободно и красиво,
Летят над пашнями земли
Великолепно и правдиво.

Как путь нелёгок! Но свернуть
Они не в силах — зов могучий…
И клин летит, а версты — жуть —
В глаза ему снега и тучи.

Скажи, зачем избрал ты,
Бог, Ведешь начертанность — страною,
Зачем ко мне жестоко-строг,
К поэту — женщине — изгою?

И почему, как журавли,
Я, продираясь через кручи,
Вдруг ощущаю лёд в крови
И дух колеблется, измучен?

Но у чужого огонька,
Передохнув и обогревшись,
Я говорю друзьям: пока,
Быть может, встретимся, мир тесен.

И снова — в путь. За шагом шаг —
Через преграды и пространства.
Переживая страсть бумаг,
Я зова слышу постоянство.

Февральский день зашёлся плачем —
Болота, лужи, острова.
Дома глядят на мир иначе,
Чернеют влагой дерева.

Стихия шумная лопочет,
Здесь люди, словно журавли,
А дождь бормочет, все бормочет
И звёзд сжигает корабли.

Нет, не уснуть, поговорить бы!
К окошку льнут уже снега.
С души моей — печалей — глыбы.
Привета жду издалека.

Как жизнь твоя, под ритм гитары
И дом, и сад, и зимний пруд,
Церковной башенки удары
От клёнов в несколько минут?

Под блюза страсти роковые
Всё независим, всё — один?
Упорно — доблестная выя,
Волна зачёсанных седин.

И я одна, чуть серебрею.
Под стать, наверно, февралю,
В снега закутана, белею,
Но явь уже не тороплю.

Душа поёт, легка, свободна,
А сердцу свойственно любить.
Дарю тебе свой мир сегодня,
Желанье радостное — быть!

***

УТЕС

Уход неизбежен, тогда
В чём смысл? — Только доблесть труда
И, может, ночами не спать,
Жемчужину в бездне достать.

Всё суетно — зависть, вражда…
А значит, шагать — в никуда,
Увязнуть в болоте речей
Угаснуть как пламень свечей.

По мне — перед светом стоять,
По краю идти, не боясь,
И тронного места обзор
В душе с незапамятных пор.

Я — солнце и ветер, дожди,
Я — прошлое и — впереди,
И мне — никого не прощать,
И мне- никому не мешать.

Уход неизбежен, но я
Останусь навечно стоять,
Как тот нерушимый утес,
С вершины — на тысячи верст.

***

Источник: “Ариран 1937 (2)

Мы в Telegram