Ким Г. Н.. Корейские книжные фонды в Казахстане

Ким Г. Н. — Доктор исторических наук, профессор, заслуженный деятель Республики Казахстан, директор Центра корееведения факультета востоковедения КазНУ им. Аль-Фараби.

Предисловие. Главные библиотеки Казахстана

Книги и иные печатные издания на корейском языке, унаследованные от прежнего советского периода, хранят ся, как известно, в российских библиотеках Москвы, Санкт- Петербурга, Владивостока, Хабаровска, имеющих статус национальных, а также библиотеках востоковедных музеев и университетов.

В современном Казахстане в силу исторических обстоя­ тельств оказалась значительная коллекция книг на корей­ском языке, которые в основном сосредоточены в двух би­ блиотеках.

Национальная библиотека Республики Казахстан (НБРК) является крупнейшим депозитарием печатных изданий инаучно-исследовательским центром в области библиотечно­ го дела. В стенах библиотеки находится универсальное посодержанию собрание литературы, составляющее 5.7 млн. единиц хранения на 50 языках народов мира.

Центральная научная библиотека в течение многих лет называлась библиотекой Академии наук и свое нынешнее название (ЦНБ МОиН) она носит сравнительно недавно в связи с расформированием Академии и передачи всех ис­следовательских институтов Министерству образования и науки Республики (МОиН).

Корейский книгофонд Центральной научной библиоте­ ки представляет собой в основном литературу, изданную впрошлом веке. Условно коллекцию книг на корейском языке можно разделить на следующие группы:

1.Книги, изданные в КНДР: сочинения В.И. Ленина, Ким Ир Сена, Ким Чхен Ира, книги-переводы западной и русскойклассической литературы, документы и материалы Трудовой партии Кореи.

2.Идеологическая, политическая литература, изданная в СССР: Советская Конституция, материалы съездов КПСС,речи и выступления советских лидеров.

3.Периодическая печать: газеты и журналы, издававшие­ ся в бывшем СССР и КНДР: «Ленин кичи», «Нодон Синмун»,«Корея», «Советский Союз» и т.д.

4.Художественная литература на корейском языке: ро­ маны, повести, новеллы, рассказы и стихи, опубликованные в Советском Союзе, включая переводы с русского языка и написанные на корейском языке советскими писателями-корейцами, такими как Чо Мен Хи, Ким Гван Хен, Ким Дюн, Ен Сен Нен, Хан Дин, Ли Дин, Ян Вон Сик и др.

5.Учебная литература 1920-1930 годов для корейских на­ циональных школ советского Дальнего Востока. Как извест­но, ко времени депортации корейцев в 1937 году, все учеб­ники по программе среднего образования были переведеныи изданы на корейском языке: в том числе по химии, мате­ матике, физике, природоведению, литературе, по трудовому воспитанию.

Гораздо богаче, как по количеству, так и по качественно­ му составу корейский книгофонд Национальной библиотекиРеспублики Казахстан. Здесь более наименований 300 книг и других печатных и рукописных материалов XVIII — XIXвеков, составляющих около одной тысяч единиц хранения в отделе редких книг и рукописей.

1. Древние корейские книги в Казахстане

История появления древних корейских книг в Националь­ ной библиотеке Казахстана остается до сих пор невыяснен­ной. Мой предварительный анализ, основанный на различ­ ных документальных источниках, устных свидетельствах, а также исследовании печатей, экслибрисов и надписей на титульных листах книг позволяет сделать ряд интересныхпредварительных выводов.

Во-первых, книги из Кореи поступали на русский Дальний Восток разными путями, их привозили русские дипломаты,путешественники, военные, миссионеры и купцы. Позже, когда во Владивостоке появилась числено крупная корей­ская община, образовавшая Новокорейскую слободу или по-корейски: «Синханчхон», книги стали завозить книготор­говцы для продажи в книжных лавках, а также для распро­странения среди корейской христианской молодежи и по­полнения возникшей корейской библиотеки г. Владивостока, о чем свидетельствуют печати на титульных листах.

Во-вторых, корейские книги, попавшие разными путями в Россию, стали сосредотачиваться в библиотеке Восточ­ного института — основанного в 1899 году во Владивостоке для изучения восточных языков. Основными изучаемыми предметами стали языки китайский, японский, маньчжур­ ский, корейский и монгольский. Кроме того, присутствовалитакие дисциплины как география, счетоводство и товаро­ведение, история и политическая организация восточныхгосударств, английский и французский языки и юриспруден­ция. С 1918 г. от Восточного института стали отделяться отдельные факультеты и образовываться частные вузы (историко-филологический факультет, высший политехни­кум, юридический факультет, восточный факультет). В 1920 году постановлением местных властей все они были объе­динены в Государственный Дальневосточный университет. (ГДУ). В 1930 году правительство Советской России приняло постановление о создании девяти новых вузов, а ГДУ был ликвидирован. Затем он был ненадолго восстановлен под названием Дальневосточный государственный университет (ДВГУ) и вновь ликвидирован в 1938 году. Соответственно на титульных листах корейских книг в Алматы имеются круглые печати Восточного института с гербом российской империи, круглые, овальные и прямоугольные печати ГДУ и ДВГУ без советского герба.

В-третьих, на книгах нет ни одной печати библиотеки Ко­рейского педагогического института, созданного в 1931 годуво Владивостоке в составе исторического, литературного, физико-математического и биологического факультетов. Додепортации 1937 года оставалось еще 6 лет, поэтому оста­ ются невыясненными многие вопросы, и главные из них:какой же библиотеке они принадлежали до этого времени и на каком основании они были вывезены в Казахстан с де­портированными преподавателями и студентами Корейского педагогического института?

В-четвертых, история об указании Ривкина — директора Корейского пединститута в Кзыл-Орде сжечь корейские кни­ ги и их спасении одним мужественным преподавателем, опи­ санная в статье философа-корееведа Пак Ира П.А. ¹вначале 1990-х и растиражированная в рассказе «Страх» писателя Хан Дина ² на мой взгляд вызывает серьезные сомнения и вот почему.

Прежде всего, директор Корейского института не мог дать такое распоряжение только в устной форме и без письмен­ного документального указа вышестоящих органов власти. Таких документальных подтверждений пока не обнаружено.

По рассказам Пак Ира, «доцент Кзыл-Орд и некого Педа­гогического института Павел Филиппович Ни при помощи ис­топника Кемалбая, собрал уцелевшие книги и отправил их Наркомпросс Казахской ССР». Некоторые книги, якобы были вынуты из топки, где уже начали гореть. ³ Однако мною были сфотографированы все корейские книги,поступившие в Алматинскую библиотеку из Кзыл-Орды и ни одна из их не имела следов огня.

Раннее мне было известно, что какие-то старые корейские книги есть в библиотеке Кызылординского государственного университета им. Коркыт ата. Поэтому, уже приступив к напи­ санию этой статьи, я обратился с просьбой к проректору уни­ верситета Шалболовой Урнаш Жаниязовне оказать содей­ ствие в выяснении интересующих меня вопросов. Сколько и какие книги хранятся в библиотеке, в каком они физическом состоянии, можно ли получить фотографии всех книг? В ито­ ге мне все самым скорым образом были присланы буклет о библиотеке и его фондах, а также диск с фотографиями. Так каким же образом, кроме «спасенных от сжигания» и отправ­ленных тайно в Алмату, в Кзылорде остались и бережно хра­ нятся до сих пор около 50 старых корейских книг из той же самой дальневосточной коллекции. Причем все они также не имеют каких-либо следов огня.

В-пятых, с алматинской коллекцией корейских книг в раз­ное время работали советские корееведы Н.В. Кюнер ⁴, ПакИр, Л.Р. Концевич ⁵, а в 1990-х с ней ознакомились ученые из Южной Кореи, Европы и Америки, в том числе Ко СонгMy (университет Хельсинки), Росс Кинг (Университет Бри­ танской Колумбии), Чун Генг Су ⁶ (Сеульский Национальныйуниверситет), Им Енг Сам и Банг Бенг Юль (Университет ино­ странных языков Хангук), однако, никому из них не удалось составить полный каталог книг и дать научный библиографи­ ческий и историографический анализ.

Из чего же состоит коллекция? Есть ли в ней уникальные книги, которых нет в южнокорейских библиотеках? Предва­рительный вердикт, вынесенный всеми исследователями однозначен — подлинных раритетов в ней нет, хотя однозначно, нахождение такой численно значительного собрания ста­ рых книг за пределами Кореи и его сохранность в Казахстане само по себе весьма значимо.

Несомненно, что одну из самых ценных частей коллекции составляет энциклопедия «Донгук мунхон биго» в 50 томахпозднего издания — 19 века. Известно, что она была состав­ лена по королевскому указу к 1770 г. комиссией во главе сХон Бонханом по образцу классического труда Ми Дуань- лина «Юаньсянь тункао». Она охватывает все стороны ко­рейской жизни и снабжена критическими пояснениями. Этот огромный труд состоял из 100 книг и 13 разделов. В каждом разделе материал систематизирован и расположен в геогра­ фическом порядке. В 1782 г под руководством Ли Манчжуна энциклопедия была дополнена и составила 146 книг. По мне­ нию библиографов, в мире осталось несколько комплектов энциклопедии из издания алматинского варианта, однако по предварительным оценкам, коллекция Национальной библи­отеки Казахстана наиболее сохранившаяся, хотя в ней также отсутствуют около полутора десятков томов.

Вторая группа редких книг состоит из многотомных и од­ нотомных сочинений по различным научным направлениям.

История: по ней самое большое количество наименова­ ний книг и томов, в основном по истории Кореи и Китая, откратких очерков до многотомных серий: «Хванг хва» (Исто­рический очерк об образовании Кореи, Сеул, тт. 2-3, Сеул,1880; «Чосон рекде ёкса саряк» (Краткий курс истории Ко­ реи», Сеул, 1895), «Ил-ло ченги» (Описание русско-японскойвойны, Сеул, 1907); «Донгук саряк» (Краткая истории Кореи. Тт. 1-4, Сеул, 1906) и т.д.

Медицина: «Донг-и» (многотомное издание по восточной медицине), датировка и место издания не выявлены; «Якчо- якбо» (лекарственные травы и способ употребления), Токио, 1874 и т.д.

География: «Чосон чжичжи» (География Кореи), Сеул 1887; «Дэхан син чжичжи» (Краткий географический очеркКореи», Сеул 1908 и т.д.

Юриспруденция: различные сборники законов, действо­ вавших в Корее, уголовное законодательство, уголовный ко­ декс Кореи, гражданский кодекс, административное право Кореи, изданные в конце 19 — начале 20 века в Сеуле.

Этнография: основную часть составляют сборники офи циальных церемоний в Корее, книги о похоронных, поми­нальных и религиозных обрядах, правилах этики в проведе­ нии церемоний.

Военному искусству придавалось в прежнее время важ­ ное значение, ибо вся история Кореи представляла собой по­ стоянную оборону от внешних нашествий. В коллекции есть книги о видных военоначальниках разных периодов истории Кореи, например об Ылчи Мундок, Ан Джунг Гыне, описания военной тактики и стратегии, военной истории Китая и Кореи

и т.д.

Этика и мораль представлена в коллекции небольшим количеством книг по правилам поведения трех сословий иотношений между ними, о духе корейского патриотизма, кон­ фуцианских нормах поведения и морали, правилах поведе­ ния в семье и государстве и т.д.

По практическому ведению отдельных отраслей сельско­ го хозяйства имеются несколько наименований книг, в томчисле руководства по шелководству, овцеводству и садовод­ ству.

Третья группа книг представлена теологической литера­ турой, а именно буддийскими трактатами, канонами даосиз­ма и конфуцианства, а также сочинениями конфуцианских схоластов. Сеульские издания-перепечатки древнекитайских книг-(«Ицзин») («Книга Перемен»), «Луньюй» («Беседы и суждения» Конфуция), комментарии Мэнцзы.

Литературные журналы и сборники составляют наиболее значимую по количеству часть алматинской коллекции, при чем это касается как наименований — около ста, так и числа экземпляров — около 350 единиц. В основном эти изданиядатируются концом 19 века, один из самых ранних выпусков литературного сборника «Сивачжиб» (тома 1 и 2) был из­дан в 1807 году в Сеуле. Некоторые сборники сохранились достаточно в полном виде и насчитывают по 10-20 выпусков (томов). Объем этих сборников колеблется от 120 до 200

страниц.

В отдельную группу можно выделить дидактическую литературу, учебник и пособия, ибо она весьма значительнакак по количеству, так и по качеству содержания. В коллек­ ции представлен широкий спектр книг для учащихся, а имен­ но учебники по физике, математике, морали, психологии, астрономии, географии, истории, фонетике, морфологии и синтаксису корейского языка, а также хрестоматии для из­ учения китайской письменности, и для учащихся начальных школ. Ценными и довольно редкими в самой Корее являют­ ся специальные учебники для девочек-школьниц, изданные в начале 20 века.

Периодическая печать. Как известно, в конце 19 — на­чале 20 века в Корее, в основном в Сеуле стали выходитьгазеты и журналы. В Алматинской коллекции сохранись раз­розненные экземпляры журналов «Тэдонг», «Сеул», «Изве­стия общества ученых», газет «Ежедневные новости Кореи», «Новости столицы», «Иисус Христос».

Нынешнее физическое состояние старых корейских книг достаточно хорошее, однако есть механические повреж­дения, вызванные внешним воздействием, а также порчей нанесенной книжными червями и другими насекомыми. Доля таких книг составляет около 10 процентов от общего числа, к тому же повреждены в основном обложки, передние и за­дние листы.

Книги, упакованные в картонные папки, находятся в спе­ циальном в помещении Фонда редких книг Национальнойбиблиотеки Казахстана, отвечающем условиям хранения бумажных носителей информации. Папки стоят в вертикаль­ном положении на стеллажах. Однако, книги упакованы про­ извольно, без какой либо системы, ибо никто из сотрудников библиотеки не умеет читать иероглифику или хангыль. Же­ лательно папки обновить, книги пронумеровать по тематике и названиям, и разложить соответственно нумерации в но­ вые папки.

Необходимо также выявить, какие же книги остались в би­ блиотеке Кзыл-Ординского университета, возможно именносреди них остались уникальные экземпляры. В любом слу­ чае желательно присоединить эту оставшуюся часть к основ­ ной коллекции в Алмате.

Таким образом, Алматинская коллекция корейских книг требовала специального исследования с комплексным под­ходом как к истории ее формирования, прибытия в Казах­ стан, поступления в Национальную библиотеку, так и ее со­держательного анализа.

Институт исследования корейского культурного наследия (г. Теджон) подготовил экспедицию в Казахстан. 28 апреля2005 года в Алмату прилетели директор Института Пак Санг Гук, профессор Национального университета Кенгбук НамКвон Хви — специалиста по библиотечному делу, Ли Джунг Соб — эксперт по древнекитайской письменности и ханмуну и Янг Чжин Хо — сотрудник Института.

В течение 15 дней профессор Нам Квон Хи определял ценность книги, исходя из того, когда она была отпечатана,каким способом, на какой бумаге, что собой представляли переплет и обложка. Ли Джун Соб — один из лучших корей­ских экспертов по древней письменности читал заголовки книг, переводил на понятный корейский язык и просматривал содержание. Ян Чжин Хо заполнял все необходимые выход­ ные данные каждой книги в специальные библиотечные кар­ точки, привезенные с собой из Кореи. Директор Пак Санг Гук и Герман Ким фотографировали каждую книгу в отдельно­ сти и пачками, как они были уложены в папки, группировали по сериям и укладывали в папки по-новому, помогали всем остальным.*

Проведенное исследование показало, что из 436 наиме­ нований, находящихся в Национальной библиотеке Респу­блики Казахстан коллекции древних корейских книг более трети (125) напечатаны одним из ранних полиграфических способов — деревянной ксилографией. Самое раннее изда­ ние из всех книг «Чачхи тхонгам чжэльё согпхён» (*}Щ Ц-Ҳ^ ⁷А &^ ^тШ$Ш.Ш%ШШМл ) относится к 16 веку. Полтора десятка книг — к 17 в., три десятка — 18 в. , 63 книги — 19 в.и 7 книг — из прошлого века. Книги 18-19 века составляют 75%. Все ксилографы корейского происхождения и лишь 4 — китайского, соответственно книги напечатаны на веньяне, ханмуне и на хангыле.

Как известно книгопечатание в Корее имеет древнюю историю, оно было первоначально привнесено из соседнего Китая и затем достигло высочайшего уровня. Сначала печа­ тали книги с целых деревянных досок, на которых вырезался рельефный текст.

*В результате проведенной работы составленный каталог алматинской коллекции корейских книг на языке оригинала издан в Корее. В настоящее время под руководством профессора Г.Н. Кима этой полный список с вы­ходными данными книг переводится сотрудниками Центра корееведения КазНУ им. аль-Фараби на современный корейский и русский язык с целью последующего издания. Таким образом, на вопрос, долгие годы витавший в мировом корееведениии о том, что эта за коллекция, дается окончательный ответ.

Одним из самых известных в мире произведений дере­ вянной ксилографии является Трипитака Кореана — Большойсвод буддийских сутр, находящийся ныне в списке нацио­ нальных сокровищ Кореи (гукпо) под номером 32. Хранитсясвод в храме Хэинса (провинция Кёнсан Намдо), который внесен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.

Трипитака Кореана появилась в 1087 году, когда династия Коре воевала против нашествий киданей. Вырезание дере­вянных таблиц считалось призовет помощь Будды в борьбе с киданями. Восстановленный в 13 веке вариант Трипитаки, содержится на 81 340 деревянных блоках. Трипитака Корена является одним из древнейших и наиболее объёмных сво­ дов буддийских канонов, записанных с помощью 52 382 960 китайских иероглифов. Каждый деревянный блок имеет 65 сантиметров в ширину и 24 сантиметра в длину, толщина варьируется от 2,6 до 4 сантиметров. Вес одного блока — от трёх до четырёх килограммов.

Блоки изготовлены из березовых досок, которые проходи­ ли тщательную предварительную обработку для прочности.Согласно историческим записям, каждая доска вымачива­лась в морской воде течение трёх лет, после чего разреза­лась на отдельные блоки и вываривались в солёной воде. Затем доски помещались на три года в тень, чтобы при этом их обдувал ветер, после чего считалось, что они были гото­ вы.

Каждый блок содержит 23 строчки текста по 14 иерогли­фов на каждой строке. Таким образом, на каждой табличке находится 644 иероглифа. Размер иероглифа — 1,5 кв. см. Иероглифы вырезали на обеих сторонах блока. Гравер-каллиграф за рабочий день мог вырезать 10 строк по 21 ие­роглифу в каждой. Мастер мог вырезать за день 40 строчек на обеих сторонах блока. Из-за чрезвычайной точности тек­ ста и единообразия стиля вырезанных иероглифов долгое время считалось, что «Трипитака» это героический труд одного выдающегося мастера. Новейшие методы исследо­ вания показали, что над Сводом буддийских текстов работа­ли несколько десятков мастеров.

Деревянные доски-ксилографы для любой новой книги приходилось делать заново, изготовление требовало боль­шого искусства, долгого времени и тщательного хранения, ибо они были подвержены многим опасностям. Они моглилегко сгореть в огне, деформироваться от разницы влаж­ ности воздуха и температур, подвергнуться порче термита­ми, древесными червями или грызунами. Поэтому на смену деревянной ксилографии должен был прийти новый способкнигопечатания.

В казахстанской коллекции древних корейских книг метал­ лическим наборным шрифтом отпечатаны 52 наименованияобщим количеством в 242 тома, причем все книги за исклю­ чением двух из прошлого века относятся к 18-19 векам.

Металлический наборный шрифт, использовавшийся в Корее, отличался своеобразностью и сложностью. Он изго­тавливался и использовался иначе, чем в Европе. Сначала готовилась доска, обработанная очищенным воском, на кото­ рую прикреплялись в зеркальном отражении написанные ки­стью и вырезанные из бумаги иероглифы. Далее иероглифы вырезались из воска в натуральную величину, а оставшаяся поверхность восковой доски заполнялась огнеупорной гли­ ной и обжигалась в печи. Растопленный воск вытекал, обра­ зуя глиняные формы, в которые заливался расплавленный металл, образуя готовые металлические иероглифы. Из этих иероглифов строчка за строчкой и составляли текст книги. В каждой строчке находилось 18-20 иероглифов, на каждой странице 11 строк.

В XV в. в Корее был изобретен способ отливки отдельных иероглифов из меди для печатания книг. Однако печатаниеподвижным металлическим шрифтом производилось по кси­ лографическому принципу: в деревянную коробку уклады­вали набор литер для печатания сразу двух страниц текста, при этом иероглифы, отлитые из металла, укрепляли дере­вянными пластинками и воском. Далее все делалось так же, как и при печатании с досок.

Долгое время считалось, что первой книгой, отпечатанная типографским способом является Библия и имя первопечат­ ника — Иоганн Гуттенберг. Однако находка «Чикчи» опроверг­ ла это. «Чикчи» — сокращённое название буддистского тек­ ста, полное название которого означает «Антология учения великих монахов об обретении духа Будды с помощью прак­ тики Сон Пэгуна Хвасана». Эта небольшая книжица появи­ лась в Корее в 1377 году, став первой книгой, напечатанной типографским способом на 78 лет раньше гутенберговской Библии. Она по праву вошла в список «Память мира ЮНЕСКО»

До конца 19 века эта книга находилась на территории Кореи, однако затем французский консул в Корее Колин де Планси вывезя из страны предметы старины, прихватил с собой несколько книг, среди которых был второй том одно­ го из изданий «Чикчи». В 1911 году коллекция Планси была распродана с аукциона, и часть её перешла в руки ещё одно­го собирателя древних книг — Анри Вевера, а в 1950 году, со­ гласно его завещанию, стала собственностью Парижской Национальной библиотеки. Южнокорейское правительство уже длительное время бьется за возвращение на родинуэтого уникального памятника национальной и мировой куль­туры, однако пока безуспешно. Даже обещанию президента Франции Франсуа Миттерана вернуть книгу в обмен на вы­ бор корейским правительством строительства французской скоростной железной дороги, не суждено было сбыться.

Отмечу, что небольшая часть книг алматинской коллек­ции древних корейских книг отпечатана иными способами. Деревянным наборным шрифтом — 24 наименования книг и 56 томов, в основном 18-19 веков; современным металли­ческим наборным шрифтом напечатаны 97 наименований — 183 тома в 19-20 веках. Кроме этого есть рукописные книги- 29 наименований — 98 томов, из которых из 18 века — 5 наи­менований, 19 века — 19 и 20 века -4 наименования. Есть в коллекции одна книга, отпечатанная литографическим спо­собом.

Оказывается, корейские книги отличаются от китайских и японских по своему внешнему виду. У них, как правило,отдельные передняя и задняя обложки, изготовленные из плотной многослойной бумаги желтого цвета с тисненым ри­сунком. С внутренней стороны обложки белого цвета и тис­нение почти невидно невооруженным глазом, однако если приложить тонкую кальку и потереть грифелем (как мы это делаем с монеткой), то получим четкий рисунок. Причем вот это рисунок-орнамент может о многом рассказать специали­сту. Обе обложки и листы с рукописным или отпечатанным текстом книги, сшивались по правому краю скрученными несколькими нитями в одну толстую нить красного цвета. Способ прошивки корейских книг отличался количеством проколов-сшивок и переплетным узлом.

Корейские книги отличаются от китайских и японских по своему внешнему виду. У них, как правило, отдельные пе­редняя и задняя обложки, изготовленные из плотной мно­ гослойной бумаги желтого цвета с тисненым рисунком. С внутренней стороны обложки белого цвета и тиснение поч­ ти невидно невооруженным глазом, однако если приложить тонкую кальку и потереть грифелем (как мы это делаем с мо­неткой), то получим четкий рисунок. Причем вот это рисунок-орнамент может о многом рассказать специалисту. Обе обложки и листы с рукописным или отпечатанным текстом книги, сшивались по правому краю скрученными нескольки­ми нитями в одну толстую нить красного цвета. Способ про­ шивки корейских книг отличался количеством стежок и пере­плетным узлом.

Название писали на передней обложке тушью или на узкой полосе белой бумаги, которую наклеивали на обложку.Задняя обложка оставалась чистой без каких-либо надписей. На обложках корейских книг мы не увидим каких-либо иллю­страций, они и в самих текстах встречаются крайне редко и выполнены, как правило, черной тушью.

«Книжная единица» в Корее называется «квон» # — «сви­ток». Пришло это видимо из Китая, хотя свитками пользова­лись и в древнем Египте, античной и средневековой Европе. В Китае книги из бумаги в древности обычно изготавлива­лись в виде свитков- цзюань. Листы шелка, а позднее бу­ маги склеивались в полосы, которые сворачивались в одинрулон на деревянном ролике. Поверхностный слой рулона изготавливался из более плотной бумаги.

Начиная с танской эпохи вместо свитков стали печатать книги. Одна матрица использовалась для печатания листа с двумя страницами. Бумага была тонкой, что позволяла печатать только с одной стороны. Листы, сложенные попо­лам, склеивались вместе у внешнего края, образуя книгу-гармошку, которая помещалась в специальный футляр (тао).Позже использовался метод переплета «бабочкой», при котором листы, сложенные пополам, склеивались вме­сте в средней части. Еще позже листы сшивались ниткой у внешнего края.

После того, как в Китае во II веке н.э. изобрели бумагу, постепенно отказались от свитков, и книга приобрела совре­менный вид; но «книжная единица» по-прежнему называ­ лась квон. Сочинение могло состоять из одного квон, а еслипроизведение было большое, оно делилось на несколько квон — «тетрадей». Несколько тетрадей сшивали в одну кни­гу, том. В одной книге могло содержаться разное количество тетрадей, поэтому в информации о каком-либо сочинениивсегда указывалось именно количество квон. В современ­ ном корейском языке квон означает экземпляр книги и ис­пользуется для счета, к примеру чяк тасот квон означает 5 книг. Второе значение — том книги, и когда говорят чяк ду квон тяри, то имеют ввиду двухтомник.

Древние корейские книги делились на рукописные «са» (Ж), отпечатанные с деревянных досок — ксилографы «мок» (/fc ) и напечатанные подвижным шрифтом «хваль» ( Й).

Первоначально книги писались от руки переписчиками, владевшими каллиграфическим письмом. Искусство владе­ ния кистью высоко ценилось в в Корее, начиная с раннего средневековья и одним из заданий экзамена на получениегосударственного чина — кваго было письмо китайскими ие­ роглифами. Рукописные корейские книги в основном на ие-роглифике, однако, есть и на корейском языке. Книги, назы­ ваемые «са» изготавливались штучными экземплярами, но на их смену пришло более или менее массовое тиражирова­ ние ксилографической печатью. Этот переход был связан с ростом бумажного производства.

Технология изготовления бумаги была изобретена китай­ цами, однако сначала она была очень грубой и главным об­разом использовалась в качестве упаковочного материала. В 105 году новой эры Цай Лунь стал использовать для из­готовления бумаги кору деревьев, старое тряпье, верхуш­ ки конопли и старые рыболовные сети. Полученная бумага новым способом стала не только удобной для письма, но и заметно дешевле по себестоимости. С этого времени бума­га постепенно распространяется повсюду в Китае и пример­ но к 4 веку китайская бумага и технология ее изготовления впервые попадают в Корею, а затем во Вьетнам, Японию и Индию.

Корейцы издавна владели искусством производства бу­маги разных сортов. Корейская бумага ценилась и в Китае,поэтому она, наряду с драгоценными металлами и мехами, непременно входила в перечень подарков китайскому импе­раторскому двору.

Для корейских книги использовались разные сорта бу маги и выбор зависел от того, какому читателю одна пред­назначалась. Например, рукописи литературных произве­дений, исторические записи и дневники обычно написаны на плотной, гладкой бумаге высокого качества. На более тонкой, но хорошо выделанной бумаге печатали, как прави­ло, ксилографы с текстами конфуцианских сочинений. Уже в старые времена имели хождение хорошо знакомые нам«покитбукс» (от английского pocket book — т.е. карманная книга). Как правило, такие «покитбукс» печатаются на серой«газетной» бумаге, имеют мягкую обложку, поэтому отлича­ются дешевизной. К тому же привлекает малый размер, ибо «покитбук» найдет место в любой сумке. Такая книжка по карману (в прямом и переносном смысле) и студиозу и пен­сионеру, ее можно прочитать на ходу, в дороге, где-нибудь забыть, потерять или просто оставить без особого сожале­ ния. Главное — успеть прочитать.

Книги, отпечатанные с деревянных досок-ксилографов или наборным шрифтом со временем получили более широ­ кое распространение. Для изготовления таких книг на одном листе бумаге получали отпечаток сразу двух страниц, при­чем внутренняя (обратная) сторона листа оставалась чистой. Лист с отпечатанным текстом складывался пополам, текстом наружу. Эти сложенные пополам листы сшивали, при этом сгиб оказывался с наружной стороны. Получалась книга, со­ стоящая из сдвоенных листов. Много позднее стали печатать большими печатными листами и фальцевать (многократно и последовательно сгибать), переплетать и затем обрезать края, чтобы получились обоюдосторонние страницы книги.

2. Учебники и учебные пособия по корейскому язы­ку, изданные в России в 19 веке

Началом корейской иммиграции на русский Дальний Вос­ ток считается первая половина 60-х годов прошлого века. ⁷Царские власти намеревались использовать корейских пе­реселенцев в в деле решения своих важных задач, однакодля этого необходимо было их русифицировать. Один из путей русификации заключался в просветительской, миссио­нерской деятельности среди корейцев. Уже Пржевальский подметил, что православная церковь сможет сыграть суще­ственную роль в этом процессе русификации: «Важным сред ством подобного перерождения и обрусения как корейцев, так и прочих инородцев нашего Уссурийского края, должна явиться православная пропаганда». ⁸

В 1910 году в Приамурском крае среди корейцев имелось 20 церковно-приходских школ, находившихся в веденииМиссионерского общества, и 3 смешанных русско-корейских школ, которые подчинялись Министерству народногопросвещения. В 1913 году во Владивостокской епархии со­ стояло 23 церковно-приходских школ. Три из них были двух­классные, 20 — одноклассные. В них обучались корейцев -1216, русских — 24. Незначительная часть корейских детейобучалась в русских школах, на строительство и содержание которых их родители вносили свои пожертвования.

Помимо церковно-приходских, миссионерских и прави­ тельственных русских школ, в Приморской области усилиямилидеров антияпонского национально-освободительного дви­ жения, известных просветителей и благодаря материально-финансовой помощи широких слоев корейского населения образовалась сеть сельских школ, в которых преподавание велось на корейском языке. В результате на русском Даль­нем Востоке к началу 1917 г. не оставалось ни одного ко­ рейского селения, где бы не действовали корейские школы с начальными классами обучения. В городских центрах, таких как Владивосток, Хабаровск, Никольск-Уссурийском и других в местах компактного проживания корейская обществен­ ность также пыталась организовать такие школы и училища. В целях контроля за благонадежностью корейцев и обу­чения по идеологически выверенным учебным пособиям царские власти обратили внимание на издание соответству­ ющих книг, разговорников, словарей, хрестоматий. Начало было положено миссионером В. Пьянковым, который явился автором «Корейской азбуки. В пользу корейских школ Южно-Уссурийского края». Автограф корейца. СПб., 1874.

В 1872 г. М. П. Пуцилло подготовил к печати словарь, содержащий несколько тысяч слов в корейском написа­нии, в русской транскрипции и с русским переводом. Под названием «Опыт русско-корейского словаря» он вышел в Петербурге в 1874 г. Это был первый в Европе переводной иностранно-корейский словарь живого корейского языка.Лингвистическая ценность словаря М. П. Пуцилло состо­ит в том, что в нем отражены лексика и фонетика северо-восточных диалектов корейского языка второй половины XIX в., на которых говорили корейцы Приморского края, в основ­ном выходцы из двух северных провинций Кореи (Хамгён и Пхёнан). ⁹

Накануне русско-японской войной 1904-05 гг. в связи ро­ стом интереса к Корее появились разговорники, многоязыч­ные переводчики, военные словари. Среди них следует от­ метить работу Старчевского А. В. Наши соседи. Справочная книжка. Пограничный переводчик (По нашей южной, азиат­ ской границе). СПб., 1890. Пособие А. В. Старчевского со­ держит первое изложение корейской грамматики на русском языке (с. XXXV — XXXVIII ) и словарь (с. 521-578), в котором тематически расположены обиходные слова, затем термины и наиболее употребительные фразы, (с. 662-670). Основной лексический минимум был взят из словаря М. П. Пуцилло, но автор пользовался другими источниками. Позже он издал еще два разговорника. ¹⁰ Известны авторы подобных сло­варей, переводчиков и справочных книг, такие как А.И. Тай- шин ¹¹, Н. П Матвеев ¹², Ким Пенок ¹³, М. Хлыновский ¹⁴, Г.Ф. Ящинский ¹⁵ и другие. К. Кузьмин составил «Элементарное пособие к изучению корейского языка, с грамматическими правилами и упражнениями» (Хабаровск, 1900).

Основоположником корейского языкознания и первым заведующим кафедрой корейского языка в России являет­ся профессор Григорий Владимирович Подставин (1875- 1924), возглавлявший корейско-китайское отделение Вос­точного института во Владивостоке. Он выпустил большое количество учебных пособий по корейскому языку, первым в российском и мировом корееведении разработал методику преподавания корейского языка, сформулировав в своихпрограммах в сжатом виде важнейшие теоретические поло­ жения, касающиеся корейской грамматики, фонетики и пись­ менности, а также развития и строя корейского языка.

Г. В. Подставин уделял также много внимания развитию образования среди корейцев Приморья. Так, в 1914-1916 гг.он возглавлял комиссию по созданию школ для корейских де­ тей Амурского края. В 1914 г. Г. В. Подставин подал записку об учреждении при Восточном институте вместо корейско- китайского отделения корейско-японского. В самые трудные годы -1919-1921 гг. Г. В. Подставин был первым ректором Го­ сударственного Дальневосточного университета, в который был преобразован Восточный институт.

Казань со второй половины XIX в. также стала одним из основных востоковедных центров России, здесь был орга­низованы теологический семинарий для выходцев из стран Азии и учительская семинария, где обучались несколько ко­ рейцев. Молодые корейцы-семинаристы, принявшие право­ славие и русские имена: Яков Андреевич Ким, Моисей Пав­ лович Ляна, Михаил Васильевич Тэн и Петр Елисеевич Хан. Первые трое были из волости Янчихе участка Посьета, а П. Е. Хан — из волости Адими того же участка, Константин Фомич Кан, Никита Петрович Хан, Андрей Абрамович Хан из уезд­ного центра Тизинхе (участок Посьета), Глеб Павлович Ше- гай (из Сидими), Василий Васильевич Огай (из Фаташи), (из Тизинхе) и Андрей Константинович Хан (из Янчихе). Вошли в историю как соавторы и составители словарей, разговор­ ников и практических пособий для обучения русскому языку детей корейских переселенцев. Они были изданы в Казани и напечатаны в типографии В. М. Ключникова в 1902-1904 гг. ¹⁶Лингвистическая ценность всех перечисленных казанских материалов состоит в том, что в них впервые в корейскомязыкознании отражен в русской транскрипции говор Кёнхына (северо-восточной окраины провинции Северная Хамгён, из­ вестной в литературе под названием Юкчин «Шесть погра­ничных укреплений») конца XIX в. ¹⁷

После поражения России в войне с Японией наступает временное затишье в издании учебников и других книг по ко­рейскому языку. Новый этап наступает после установления советской власти на Дальнем Востоке и в связи с советиза­цией корейских школ.

3. Учебники и учебные пособия по корейскому язы­ку, изданные в СССР в 1920-30 годы

Победа Октябрьской революции открыла путь к претворе­ нию ленинский стратегии в области народного образования, которая заключалась в решении первоочередных и осново­полагающих задач: отделение школы от церкви, бесплатное образование, равные права учащихся обоих полов и обуче­ние на родном языке. В одном из первых постановлений На­ родного комиссариата просвещения «О школах националь­ных меньшинств» от 31 октября 1918 г., провозглашалось: «Все национальности, населяющие РСФСР, пользуются пра вом организации обучения на своем родном языке на обеих ступенях единой трудовой школы и в высшей школе» ¹⁸.

Острым оставался вопрос обеспеченности корейских школ учебными программами, методическими разработками,учебниками, букварями, книгами для чтения. При поддержке ДальОНО к середине 20-х годов были изданы самая необхо­димая литература: корейский букварь, первая и вторая книги после букваря общим объемом 34,5 печ.листа и методиче­ ский сборник «Новым Путем» (24 печ.листа). Были подготов­ лены рукописные материалы к изданию других необходимых учебников. Отправлено для бесплатного снабжения школ 5 440 экземпляров книг. Однако по сравнению с русскими шко­ лами обеспечение учебниками и другими книгами в корей­ских школах было гораздо хуже ¹⁹.

Для решения вопроса подготовки учителей корейских школ были проведены следующие меры. В 1923 г. при Никольск-Уссурийском педагогическом техникуме было открыто корей­ ское отделение, на котором обучалось 21 человек, окончив­шие школу первой ступени. На отделении техникума было 2 класса, где работали 6 преподавателей. В 1924-25 учебном году с разрешения ДальОНО на корейском отделении был организован подготовительный класс, в который набрали 45 учащихся, а на 1-ый курс зачислили 20 слушателей. Таким образом, всего на корейском отделении стало обучаться 65 человек.

В 1925 г. на базе существовавшего корейского отделения Никольск-Уссурийского педагогического техникума был об­разован Корейский педагогический техникум с семилетним сроком обучения (включая два года учебы на подготовитель­ ном отделении), сыгравший большую роль в обеспечении корейских школ учителями ²⁰. Только за годы За годы первой пятилетки педагогический техникум подготовил и выпустил 420 преподавателей.

Однако один корейский педтехникум был далеко не в состоянии подготовить необходимое количество учителей. В марте 1925 г. во Владивостоке состоялось совещание корейских работников, на котором был заслушан докладуполномоченного по корейским школам при ГубОНО. Сове­щание признало «настоятельно необходимой организацию с 1925-26 учебного года корейского отделения при рабфаке Государственного Дальневосточного университета». Далеесовещание считало необходимым принять на открываемое отделение 40 студентов в составе одной полной группы, по­лучивших подготовку на корейском языке ²¹.

Кроме того, только в 1923-1924 гг. из Приморья было отправлены на учебу 716 корейцев, из них: 53 — в Комму­нистический университет трудящихся Востока, 98 — в Ин­тернациональную военную школу комсостава, 49 — в 24-ю Школу комсостава, 300 — на уездные и губернские учитель­ские курсы, 17 — в педагогические и медицинские институты, 4 — в Военно-морскую школу, 45 — на корейское отделение Никольск-Уссурийского педагогического техникума, 22 — науездные и волостные курсы административных работников, кооператоров и политпросветработников, 75 — на курсы вкраевую и губернскую совпартшколу I , II и III ступени, 9 -на курсы политработников, уездных партработников и кур­ сы секретарей укомов г. Москвы, 13 — на рабфаки местных, московских и ленинградских высших учебных заведений, 9 — на губернские корейские курсы, 7 — в Никольск-Уссурийскую сельскохозяйственную школу, 30 — на курсы пионерских ра­ботников.

В 1926 году только через политшколы и районные партий­ ные курсы прошло всего 130 корейцев. При совпартшколеПриморского губкома РКП(б) обучалось 33 курсанта-корейца, 19 корейцев прошли курсы волостных работников. Через Ко­ рейскую секцию Приморского губкома РКП(б) были отправ­ лены на учебу: в Коммунистический университет трудящихся Востока — 70 чел., в советские и партийные школы первой и второй ступени — 67 чел., на курсы секретарей уездных коми­ тетов в Москву — 2 чел., в Ленинградскую Интернациональ­ную пехотную школу — 114 чел., в 24-ю Пехотную школу — 37 чел., в прочие ВУЗы и рабфаки — 50 человек ²².

Рост педагогических кадров явно не мог удовлетворить потребности расширившейся школьной сети. В 1930 г. от­крылся еще один педагогический техникум в Посьетском районе, в котором обучалось 280 студентов. Там же было ор­ганизовано специальное отделение для подготовки кадров дошкольных работников ²³.

В 1931 году во Владивостоке был создан корейский педа­ гогический институт в составе исторического, литературно­го, физико-математического и биологического факультетов с общим контингентом 780 студентов. В 1933-1934 учебномгоду институт уже выпустил 217 квалифицированных учите­ лей, обучалось 234 студента на различных факультетах, из 21 девушка и 282 слушателя на рабфаке (77 девушек). ²⁴

Помимо подготовки специалистов в корейском пединсти­ туте, только в 1932 году 350 корейцев, в том числе десяткисоветских работников, окончили Институт Красной профес­ суры в Москве, Коммунистический университет им. Я. М.Свердлова, Коммунистический университет народов Вос­ тока и другие ВУЗы в Москве, Ленинграде и др. городах ²⁵.

Небольшая группа корейской интеллигенции появилась в сфере литературной, переводческой и журналисткой дея­тельности. В ДВК издавалось 6 журналов и 7 газет на корей­ском; языке: «Сонбон» («Авангард»), «Мунхва» («Культура»), «Сэ сеге» («Новый мир»), «Нодончжя» («Рабочий»), «Нодон синбо» («Крестьянская газета»), «Донъа консан синмун» («Га­зета восточной коммуны») и др. С марта 1923 г. во Влади­востоке стала издаваться газета «Сэнбон», печатный орган корейской секции губернского комитета РКП(б). С 1929 г. ре­ дакция газеты переводится в Хабаровск и уже на следующий год «Сэнбон» становится ежедневной и самой массовой газе­той на корейском языке тиражом в 10 тысяч экземпляров ²⁶. На страницах газет и журналов печаталось статьи и мате­ риалы о проблемах корейского языка, составления хороших учебников, правильной методике преподавания и т.д.

В начале 1930 г. во Владивостоке было создано Даль­ невосточное отделение ОГИЗа, а при нем сформироваликорейский сектор в составе 10 человек. Уже в следующем 1931 году на корейском языке было выпущено 71 названия книг общим объемом 10 тыс. страниц и тиражом в 332 тыс. экземпляров. В 1933 г. краевое издательство издало на ко­рейском печатной продукции 60 наименований объемом 250 тыс. страниц и тиражом 346 тыс. экземпляров. В 1933 г. на корейском языке были выпущены 18 стабильных и 13 неста­бильных учебников, а в 1934 г. — 37 стабильных учебников, таким образом, незадолго до депортации для корейских школ всех ступеней были подготовлены переводные издания всех основных учебников и пособий, использовавшихся в рус­скоязычных учебных заведений. Кроме учебников в 1930-х гг. краевым издательством были напечатаны на корейском языке сотни тысяч экземпляров партийной и общественно-политической литературы ²⁷. Корейские читатели получили на родном языке произведения А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя, Л.Н. Толстого, И.С. Тургенева, А.П. Чехова и других русских классических писателей, а также новых пролетарских — М. Горького, В. Маяковского и других. ²

Группа молодых российских корейцев оказалась вовле­ ченной в составлении букварей, учебников, книг для чтения по корейскому языку, среди которых особо следует выде­ лить двух авторов: О Чан Хвана и Ге бонг У. Последнему, по утверждению Ге Хак Рима принадлежит авторство целой се­ рии учебников 1920 годов под названием «Пургын аи» («Red Child «), хотя его имя не упоминается в книгах. Имя О Чан Хвана начинает появляться в числе соавторов учебников ко­рейского языка с конца 1920-х годов.

Эти два автора, по справедливому утверждению Росса Кинга, одного из самых известных исследователей диалектакорейцев Дальнего Востока и материалов по корейскому языкознанию России и Советского Союза, конкурировали друг с другом и вели острую полемику на страницах газеты «Сенбон» по вопросам составления учебников корейскогоязыка. По мнению Росса Кинга, хотя никто из них не полу­ чил специального лингвистического образования, оба были очень грамотными людьми, но О Чан Хван превосходил все же своего соперника. Поэтому неслучайно именно он сталавтором учебника корейской грамматики, опубликованной в 1930 году в Хабаровске, который сыграл важную роль в фор­ мировании новых норм орфографии и системы преподава­ния корейского языка.

Книга объемом около 100 страниц стала главным учеб­ ником корейского языка на советском Дальнем Востоке. Онасостоит из краткого предисловия, части первой — Орфогра­фии, части второй — Части речи и последней третьей части — синтаксиса. Лингвистический анализ содержания учебни­ ка, который долгое время оставался неизвестным ученым Южной и Северной Кореи, впервые был проведен Россом Кингом. ²⁹

В конце 1920-х- начале 30-х годов намечалась коренная реформа корейской письменности в рамках широкомасштаб­ной компании по латинизации «без и младописьменных на­родов СССР». План практических мероприятий по кореннойпеределке корейской письменности выглядел следующим образом «прежде всего, предусматривалась немедленное и резкое сокращение числа китайских иероглифов, употре­бляемых в корейском языке, вслед за этим работа должнабыла пройти по 2 направлениям. Во-первых, замена остав­ шихся китайских иероглифов соответствующими корейскими словами и понятиями («кореизация языка») и, во-вторых, выработка латинского алфавита. ³⁰

В 1932 году в Москве был отпечатан тиражом в 10 тыс. эк­ земпляров «Латинизированный букварь корейский букварь» под авторством О Сенмука. ³¹ Хотя вялые попытки латини­зации продолжались вплоть до депортации 1937 года, пред­ принятая революция корейской письменности не удалась. ³²

К середине 30-х годов были достигнуты серьезные успехи в развитии просвещения среди корейского населения Даль­него Востока. В целом была решена задача ликвидации не­ грамотности среди корейского населения. До насильствен­ного выселения из Дальнего Востока корейцы пользовались своим правом получать образование на родном языке,действовали корейские школы всех звеньев, были созданы техникумы, педагогический институт, рабфаки, отделения икурсы при других высших учебных заведениях с корейским языком обучения. Однако поступательный процесс в обра­зовании советских корейцев был прерван насильственным, форсированным и тотальным выселением всего корейскогонаселения из Приморья.

4. Учебники и учебные пособия по корейскому язы­ку, изданные в СССР в 1940-60 годы

Образование депортированных корейцев на родном язы­ ке и обучение корейскому языку в Казахстане и Узбекиста­ не были прерваны постановлением ЦК ВКП (б) «О реорга­низации национальных школ» от 24 января 1938 г. В нем говорилось, что компартия считает установленным, что буржуазные националисты, орудовавшие в органах народ­ного образования, насаждали особые национальные шко­ лы, превращая их в очаги буржуазно-националистического,антисоветского влияния на детей. Признавая дальнейшее существование особых национальных школ вредным ЦК ВКП(б) постановляет: Реорганизовать существующие в КазССР особые национальные школы: немецкие, корейские,дунганские, тюркские, болгарские, татарские, чувашские, ар­ мянские и другие в советские школы обычного типа» ³³.

В соответствии с решением партии и правительства ликвидация корейских классов и школ была произведена одновременно во всех областях и районах, принявших пе­ реселенцев. Так завершилась история самостоятельных ко­рейских школ, начавшаяся на русском и советском Дальнем Востоке.

В 1938/39 учебном году корейский пединститут перешел на русский язык обучения, однако в течение последующего десятилетия преобладающую часть студентов и преподава­ телей продолжали составлять корейцы.

Отдельный вопрос, который в течение всей истории про­ свещения корейцев не терял своей остроты, заключался внедостатке или малопригодности школьных учебников и литературы на корейском языке. Незадолго до депортациинаконец появились первые результаты, когда на корейский язык были переведены основные стабильные школьныеучебники, насчитывавшие несколько десятков наименова­ ний. В значительном количестве, как по наименованиям, так и по тиражу издавались на корейском языке общественно- политические книги, брошюры и художественная (классиче­ская) литература. ³⁴

Оставляя многие необходимые, ценные вещи корейцы привезли с собой в Казахстан учебники и книги, в надежде, что они будут использоваться и дальше их детьми. Однако вскоре в связи с ликвидацией национальных школ надоб­ ность в них отпала. По постановлению бюро Кзыл-Ординского обкома КП(б)К от 28 августа 1939 г. была создана «комиссия по проверке корейской литературы», в которую вошли благо­надежные люди из числа корейцев: Хан Хын Дю — инструктор обкома партии, Кан Алексей — зав. отделом горкома партии, Ким Хи Чер — переводчик газеты «Ленин кичи», Кан Михаил -цензор «Ленин кичи», Ан Владимир и Хан Анатолий — препо­ даватели педагогического института, Ли Гир Су — режиссер корейского театра и другие. ³⁵ Комиссия должна была про­работать списки литературы на корейском языке и предо­ ставить свои выводы, однако она вынуждена была руковод­ствоваться указанием сверху по каким критериям следовало произвести отбор «пригодных» к использованию книг.

27 декабря 1939 г. бюро ЦК КП(б)К приняло специальное постановление «О корейской литературе», в котором указы­валось: Разрешить книготорговым организациям списать

в макулатуру все учебники на корейском языке (выделе­ но автором — Г.К.), а также литературу, по своей тематике не пригодную в условиях Казахстана и устаревшую (список прилагается). Постановление предписывало « изъять из кни­ готорговой сети и библиотек книги на корейском языке поли­ тически невыдержанные и авторами которых являются враги народа( список прилагается)» .

Таким образом, была списана в макулатуру и уничтожена вся учебная литература на корейском языке. По подсчетам Г. В. Кана, было уничтожено 120052 экземпляра учебников 134 наименований по всем предметам, в том числе 17325учебников по корейскому языку различных уровней его изу­чения. Большое количество корейских книг было уничтоже­но в библиотеке Кзыл-Ординского педагогического института и среди них ценные исторические книги дореволюционных изданий. Можно согласиться также с его утверждением, что узнав об этой кампании, многие корейцы, наученные горьким опытом депортации, имевшие в своих домашних библиоте­ ках книги, сами уничтожили их, ибо даже простое их хране­ние грозило верной тюрьмой. ³⁶

В 1930-40 гг. преподавание корейского языка практико­ валось почти во всех школах со значительным удельным весом учащихся корейской национальности. В этот период этому способствовали такие благоприятные условия как: со­хранение компактных ареалов сельского корейского населе­ ния, наличие преподавательских кадров, учебников и иной литературы на корейском языке. ³⁷ Однако положение ухуд­ шилось к середине 1950-х гг., когда уроки корейского языка стали постепенно исчезать из школ Казахстана. Это объяс­нялось действием разных причин. Прежде всего, следует иметь ввиду, что советская политика в области образования, национальных отношения, функционирования языков была направлена на дальнейшую стандартизацию и унификацию. Дело касалось не только «социалистического содержания, но и национальной формы» советской литературы, искусства, народного образования и т.д. Доминирование русского языка во всех сферах жизни в Советском Союзе становилось бес­спорным и поэтому «руссификаторская» политика в области просвещения носила добровольно-принудительный харак­тер. Проявлялся он в следующем. По школьной програм­ме уроки родного языка не относились к разряду ведущих предметов, зачастую они имели факультативный характер, по нему не предусматривалась сдача выпускного экзамена. Хорошее владение родным языком в ущерб знанию русского языка сужало перспективы получения образования и буду­ щей профессиональной карьеры. Ни у самих учащиеся, ни у родителей не было никакой мотивации к овладению корей­ским языком и они сами отказывались от него.

Однако часть корейской интеллигенции, озабоченная дальнейшей судьбой национальной культуры и родного языка стала обращаться с письмами в Москву и к респу­ бликанскому партийно-правительственному руководству онеобходимости решения насущных вопросов, связанных с деятельностью корейских колхозов, газеты «Ленин кичи»,корейского театра и образованием корейских детей. Наибо­ лее важным результатом инициатив, предпринятых предста­ вителями корейской диаспоры, явилось обращение внима­ния на проблемы преподавания родного языка.

ЦК Компартии Казахстана дало министерству просвеще­ ния задание разобраться в сложившейся ситуации. 19 сен­тября 1953 г. министр просвещения А. Сембаев представил докладную записку. В ней, говорилось: «В связи с неком­пактным расселением корейцев в нашей республике дети школьного возраста корейской национальности в основномобучаются в русских школах на русском языке». Сообщалось также, что в Талды-Курганской и Кзыл-Ординской областях имелось несколько школ, укомплектованных детьми только одной корейской национальности, но и там, как и везде, «об­ учение ведется по установленным программам и сетке часов русских школ и на русском языке». Министр признавал, что «дети корейской национальности должны получать знания и навыки по родному языку и литературному чтению». Однако, он считал, что «ввести в данных школах изучение корейского языка и литературного чтения сверх установленной нормы учебных предметов не представляется возможным, так как учащиеся будут перегружены учебными занятиями». Поэто­ му вносил предложение ввести изучение корейского языка в школах с составом учащихся корейской национальности за счет уроков казахского языка. ³⁸ 26 декабря 1953 г. было принято постановление ЦК КП Казахстана «Об изучении ко­ рейского языка и литературы в некоторых школах с составомучащихся корейской национальности», которое удовлетво ряло «просьбу Министерства просвещения Казахской ССР иразрешало «ввести в некоторых школах с составом учащих­ ся корейской национальности изучение корейского языка и литературного чтения». ³⁹

В конце 1950-середине 1960-х гг. в школах сельских мест­ ностей, где оставалось относительно компактное корейскоенаселение со значительным удельным весом корейских уча­ щихся вновь вводились в качестве отдельных учебных дис­циплин уроки корейского языка и родной литературы. Одна­ко характер компанейщины, безответственность чиновников от образования, нехватка квалифицированных преподавате­ лей, в одинаковой степени хорошо владеющих корейским и русским языком, а также соответствующей методикой пре­ подавания, острая нехватка учебных программ, учебников и словарей, сделали невозможным коренное улучшение в обучении корейскому языку в школе. Хотя определенные сдвиги все же произошли. В 1959-1966 гг. в Кзыл-Ординской области вновь были организованы и работали 142 группы по изучению корейского языка во 2-8 классах с контингентом 2 389 учащихся. ⁴⁰

Во 2-4 классах для обучения корейскому языку использо­ вались первоначально букварь, составленный Ким Пен Хва⁴¹ и грамматика корейского языка для 3 класса, авторами кото­ рой были Ким Пен Хва и Хван Юн Дин. ⁴² В старших классах обучались по учебникам и хрестоматиям по родному языку, изданным в начале 1950 гг., а в конце 1950 гг. были выпущены книги для чтения на корейском языке, использовавшиеся для внеклассного чтения ⁴³, а также школьный русско-корейский словарь. ⁴⁴ В первой половине I960 гг. в Узбекской ССР были изданы букварь и учебник корейского языка для 3-4 класса, рассчитанный на 130 уроков: 65 уроков для 3 класса и 65 для четвертого. Учебник имел алфавитный словарь на 595 лексический единиц: 274 — в 3 и 321 — в 4 классе. ⁴⁵ Хотя со стороны преподавателей корейского языка учебник подвер­гался справедливой критике, он все же в какой-то мере удо­влетворял потребность изучения родного языка как учебного предмета. ⁴⁶ Однако небольшие тиражи не смогли покрыть дефицит учебников по языку и заявка только Каратальского района отдела народного образования на 1966-1967 учебный год для 2-8 классов составляла свыше 2 тыс. экземпляров.

В течение последующего двадцатилетия с середины 1960-х до середины 1980-х годов преподавание и обучениекорейскому языку было вновь предано забвению. Исклю­чение в этот период составляли лишь несколько десятковстудентов или аспирантов, изучавших его в ведущих универ­ ситетах Москвы и Ленинграда или Владивостока. Корейские школы, действовавшие в послевоенный период на Сахали­не к этому периоду также прекратили свое существование. В Казахстане и Узбекистане процесс потери родного языка принял необратимый характер, при чем он касался не только сферы просвещения и образования, но и бытовой, семей­ ной, ибо корейцы, в особенности молодого возраста стали использовать в общении между собой полностью и преиму­щественно русский язык.

Список использованной литературы

¹ Пак Ир. Корейский фонд Алма — Атинской библиотеки им. Пушкина. // Краткие сообщения Института Востоковедения (КСИВ), 1951, № 1, с. 42-44; Пак Ир П.А. Литературные памятники Кореи в Алма — Ате // Памятники истории и культуры Казахстана. Алма-Ата, 1984, с. 83-84

² Хан Дин. Страх. — Хан Дин. Живой Будда. Пьесы, рассказы, публици­стика. Ал маты. Жазушы, 2001, с. 181-200

³ Пак Ир П.А. Литературные памятники Кореи в Алма — Ате // Памятники
истории и культуры Казахстана. Алма-Ата, 1984, с. 83

⁴ Кюнер Н. Дальний Восток и Приамурский край за минувшие 20 лет, в
связи с развитием деятельности Восточного института. Владивосток, 1919;
Кюнер Н. Корейские литературные памятники и маньчжурские архивные до­
кументы в Алма — Ата как этнографические // Краткие сообщения Института
Этнографии (КСИЭ), 1946 , вып.1, с. 80-82.

⁵ Концевич Л. Корейский фонд библиотеки Института Востоковедения АН СССР, Москва // Востоковедные фонды крупнейших библиотек Совет­ского Союза. M ., 1963 , с. 68-73.

в^Зт ¹ Ф.2002 ^ДрЛ^ф^ nslojj л}-§- cflej -ж $% f .

⁷ О переселении корейцев на российский Дальний Восток и жизни пере­
селенцев в Приморье см. подробнее: Ким Г.Н. История иммиграции корей­
цев. Книга первая. Вторая половина XIX в. -1945. Алматы: Дайк-пресс, 1999;
Пак Б. Д . Корейцы в Российской империи. М., 1993 .

⁸ Пржевальский Н. Путешествие в Уссурийском крае, 1867-1869.- СПб.
1870, с. 295

⁹ Подробно о словаре см.: Adami Herbert R ., 1982; King J . R . P ., 1989-1991; КонцевичЛ. P ., 1957; Kho Song — moo , 1980; Квон Чхунгу, 1986-1988; Чхве Хак- кын, 1976, и др.

¹⁰ Старчевский А. В. Русский морской переводчик во всех портах Азии на 25 языках, служащий также для русских людей, путешествующих по южным и восточным странам Азии. СПб.: Изд. А. В. Пожаровой, 1892 (кн. 4-6. — Вос­точные языки, включая и корейский);

Старчевский А. В. Русский морской переводчик во всех портах Европы,

Азии и Северной Африки, на 50 языках… СПб., 1892;

«Тайшин А. И. Русско-корейский словарь. Хабаровск, 1898, 43 с; Авто­ром было собрано около 2500 слов языка корейцев Амурской области. Из них почти половину он заимствовал из словаря М. П. Пуцилло и разговор­ ника А. В. Старчевского. Остальные же записал у корейцев, трудившихся на его угодьях. Иными словами, его словарь также отражает в основном диалект провинции Хамгён.

¹² Матвеев Н. П. Справочная книга г Владивостока. С приложением
пяти рисунков, словарей: китайского, корейского и японского, плана театра
и плана города. Владивосток , 1900. Подробно см .: King J.R.P. The Korean
Materials in Matveev’s «Reference Book to the City of Vladivostok». — «Language
Research», Vol. 24, No. 2,1989, pp. 281-329

¹³ Ким Пенок, (автор корейской части). «Разведчику в Корее (Русско-
корейский словарь)». СПб.: Изд. Военно-статистического отдела Главного
штаба, 1904; Корейские тексты» (на корейском языке) составил Ким Пен
Ок, преподаватель при Императорском Санкт-Петербургском университете.
СПб., 1898. .

‘»Хлыновский M . Русско-японско-корейский военный переводчик. Изд. 2. Иркутск, 1904

¹⁵ Ящинский Г. Ф. Материалы к составлению корейско-русского и русско-корейского словарей. Владивосток, 1903; 9) Ящинский Г. Ф. Разбор японско­ го самоучителя корейского языка «Цибсенго докугаку». Вып. 1. Составлен по лекциям и.д. проф. Г. В. Подставина. Владивосток, 1908, IV , 32, 128 с.

¹⁶ Первоначальный учебник русского языка для корейцев». 1901; Азбука для корейцев. 1902, XXVII , 86 с; Русско-корейские разговоры». 1904, XX , 76 с; Слова и выражения к русско-корейским разговорам. 1904, XXXV , 41с; Опыт краткого русско-корейского словаря. 1904, XVIII , 138 с.

«Подробно об этих материалах см.: KingJ . R . P , 1991; Квак Чхунгу, 1986- 1988

¹⁸ Сборник декретов и постановлений Рабочего и Крестьянского прави­тельства по народному образованию. Вып. 1-2,M., 1919-1920, с.41

¹⁹ РГИА ДВ, ф. Р-87, оп.1, д. 816, л. 12

²⁰ РГИАДВ, ф. Р-87.0П.1. д. 162, лл.61-67об.

²¹ РГИА ДВ ,ф. Р-87.0П.1. д. 589, лл. 19-19а-25а

²² Пак Б.Д. Корейцы в советской России (1917-конец 30-х годов). Москва- Иркутск-С. Петербург, 1995, с. 143

«Народное образование на Дальнем Востоке. Хабаровск, 1935, с.12

²⁴ ГАХК, ф. П-2, оп.1, д. 94,л.282-285

²⁵ Ким Сын Хва. Очерки по истории советских корейцев. Алма-Ата,
1965, с. 210

²⁶ Ким Г.Н. Из истории и современности зарубежной корейской периоди­
ческой печати.- Время газетной строкой. Алматы, 1998, с. 96.

² ТАХК, ф. П-2, оп.1, д. 94,л.286-287

²⁸ Ким Г.Н., Сим Енг Соб. История просвещения корейцев России и Ка­ захстана. Вторая половина XIX в. — 2000. Алматы: Казак университету 2000, с. 133

²⁴ King , J . R . P . 1991. «A Soviet Korean Grammar from 1930.» Korean Language Education 3, pp. 153-178. Seoul. International Association for Korean Language Education; King, J.R.P. 2006. Korean dialects in the former USSR: Reflections on the current state of research. Pangenhak vol . 3, pp . 127-153.

³⁰ Булатников И. О латинизации корейской письменности. // Просвеще­ ние национальностей, 1930, № 6, с. 106-109; Пашков Б.К. Неотложность ла­тинизации корейской письменности // Культура и письменность Востока. М., 1931, кн.9, с.33-37;

³¹ 0 Сенмук. «Латинизированный букварь корейский букварь (для взрос­ лых)». М., 1932, 16 с.

³² Ким Г.Н. Неудавшаяся революция в корейской письменности. — Ким Г.Н. Рассказы о родном языке. -Популярное корееведение. Серия АКК. Ап-маты, Казак университет!, 2003, с. 57

³³ ЦГА РК, ф. 1692, оп.1, д. 137, лл. 5-7

³⁴ См.: Сим Енг Соб, Ким Г.Н. ( ред. ) История корейцев Казахстана.
Сборник архивных документов. Т.1, Алматы-Сеул, 1998, с. 335-355

³⁵ АП РК, ф. 708, on . 3/1, д. 439, л. 123-124.

³⁶ См.: Кан Г.В. История корейцев Казахстана. Алматы, 1995, с. 108-109

³⁷ См.: Ким Г.Н., Мен Д.В. История и культура корейцев Казахстана. Ал­
маты, 1995, с.212-213.

³⁸ Сим Енг Соб, Ким Г.Н. (ред.) История корейцев Казахстана. Сборник
архивных документов. Т.1, Алматы-Сеул, 1998, с. 293

³⁹ Там же, с. 293-294

⁴⁰ Сим Енг Соб, Ким Г.Н. ( ред.) История корейцев Казахстана. Сборник
архивных документов. Т.1, Алматы-Сеул, 1998, с. 204

⁴¹ Ким Пен Хва и Хван Юн Дин. Грамматика корейского языка для 3-его
класса. М» 1959

⁴² Ким Пен Хва и Хван Юн Дин. Грамматика корейского языка для 3-его
класса. М» 1959

⁴³ См.: Хан Дык Пон, Ким Пен Хва, Хван Юн Дин. Книга для чтения (2-ой
класс); Они же. Книга для чтения (3-ий класс). М., 1959)

⁴⁴ См.: Хегай М.А. Русско-корейский словарь школьника (для учащихся
3-10 классов школ с корейским контингентом учащихся). Ташкент, 1958.

⁴⁵ См.: Ким Нам Сек, Хегай М.А. Букварь (на корейском языке). Ташкент, 1964; Они же. Учебник корейского языка для 3 и 4 класса. Ташкент, 1965. ^ГААО, ф. 127, on . 1, д. 402, л, 79.