Этнонимы Чосон и Хан в названиях государств корейского полуострова

Н. Г. Носкова

Сегодня на Корейском полуострове существует два государства. Южные корейцы называют свою страну Тэхан мингук (Тэхан, Рес­публика Корея), где слово «Корея» передается с помощью слова тэхан. Официальное название Северной Кореи — Чосон Минджуджуи Инмин Конхвагук   Корейская Народно-Демократи­ческая Республика), где «корейская» передается с помощью слова чосон. Чосон и хан восходят к древним этнонимам, которые впоследствии бы­ли перенесены на названия государств. На протяжении всей истории Кореи к ним обращались не единожды. Важно отметить, что они могли сменять друг друга в названиях государств либо же функционировать одновременно, при этом смысл, которым они наполнялись, не оставался неизменным.

Этимология этих этнонимов в отечественном корееведении бы­ла подробно рассмотрена в работах Л.Р. Концевича¹ и Ю.М. Бутина². Поэтому в данной статье рассмотрим подробно причины, определившие выбор того или иного этнонима в качестве основы для названия страны, а по сути, определим значение, которое приписывалось этим названиям.

Название страны, безусловно, является важной составляющей этнического самосознания, под которым мы понимаем чувство принад­лежности к определенному этносу, осознание членами одной этниче­ской общности своего группового единства и своего отличия при соот­ношении с другими этническими общностями. Однако выделить опре­деленные элементы этнического самосознания достаточно сложно, это связано, в частности, с тем, что оно не есть нечто постоянное. На разных этапах существования этноса соотношение компонентов этнического самосознания меняется, и центральное место занимает тот компонент, который является наиболее значимым в данных условиях. Внешним проявлением этнического самосознания является самоназвание (этно­ним). Несмотря на постоянно происходящие изменения в структуре эт­нического самосознания, сам этноним достаточно устойчив и его заме­на — нечастый случай. Этноним часто совпадает с названием соответст­вующего языка, в некоторых случаях он становится названием государ­ства и политонимом (т. е. используется в качестве названия всех граж­дан государства). Такую ситуацию можно увидеть и на Корейском по­луострове.

Название государства, с одной стороны, можно рассматривать как формальный конструкт, с другой же — закрепление этого конструк­та в обществе невозможно без наличия определенной базы, способство­вавшей этому. Многочисленные дискуссии, которые разворачивались каждый раз, когда ставилась задача определения названия для Корей­ского государства, свидетельствуют о не совсем формальной его роли. Ведь название страны должно восприниматься как политический сим­вол, символ единства, для этого оно должно основываться на четкой теоретической базе и быть широко воспринято населением³.

В начале XXI в. вопрос о названии страны также продолжает оставаться актуальным для корейского общества. Особый интерес он вызывает в свете возможного объединения Севера и Юга. Еще в 1993 г. стали обсуждаться варианты названия для единой страны. Свои мнения по этому поводу тогда высказали поэт Ко Ын и профессора Пак Хёнчхэ и Хан Ёну. Ко Ын в качестве вариантов рассматривал Чосон, Корё и Хангук, а также предлагал обсудить вариант Ариран. Пак Хёнчхэ от­стаивал вариант Корё, Хан Ёну — Кхориа (Korea, 2^^й}). Вариант Кхо- риа в 2010 г. поддержал и профессор Чо Донголь⁴. Профессор Чон Гу­бок, отмечая, какие вопросы могут возникнуть в случае принятия назва­ния Корё ёнбандже (^, Федерация Корё) — варианта, пред­ложенного Севером, и Кхориа, предложенного Югом, остановился на названиях Чохан или Ханджо, т. е. на вариантах, образованных из соче­тания слогов от Тэхан мингук и Чосон. Особенно он выделил Чохан, где чо соответствует Чосон Тангуна и хан — Самхан⁵.

Южнокорейское общество также не остается в стороне от об­суждения вопросов, связанных с названием страны, что свидетельст­вует о важности этого вопроса. 4 июля 2002 г. на новостном сайте OhmyNews была опубликована статья «Название нашей страны — не “Кхориа”»⁶. В ней отмечалось, что «Кхориа» — это название Кореи, которое используется преимущественно в англоговорящих странах, настоящее же название страны — Тэхан мингук (Хангук или Тэхан), что закреплено на государственном уровне. Поэтому автор статьи при­зывал граждан называть свою страну правильно.

Обратимся к названиям корейских государств, образованных от древних этнонимов чосон и хан. На территории Корейского полуострова и в Северо-Восточном Китае с глубокой древности обитали многочис­ленные неханьские племена, часть которых дала основанным ими пле­менным государствам свои названия. Среди таких племен было и племя чосон⁷. Современное же Хангук восходит к Самхан («Три хан»), наиме­нованию союза племен махан, чинхан и пёнхан, которые населяли в по­следние века до новой эры южную и центральную части Корейского полуострова⁸.

В названиях корейских государств чосон, так же как и хан, фи­гурирует несколько раз: Чосон, который в современной историографии принято называть Ко-Чосон (Древний Чосон), просуществовавший до 108 г. до н.э.; Чосон (династия Ли) — государство, образованное в 1392 г. и получившее свое название в 1393 г., оно сохранялось до 1897 г. Во время японского колониального господства (1910—1945 гг.) Корея была переименована в Чосон; а с 1948 г. чосон входит в качестве имен­ной части в название КНДР. Этноним хан присутствовал в названии протогосударств Махан, Чинхан, Пёнхан. К хан снова обращались в 1897 г., когда была провозглашена Тэхан джегук (^^^^, Корейская империя), и в 1919 г., когда Тэхан мингук (Республика Корея) стало на­званием новой независимой Кореи, это название было провозглашено Временным правительством, созданным в Шанхае. В названии совре­менной РК (Тэхан мингук) хан также сохраняется.

Рассмотрим, в каких условиях проходил выбор названия страны в 1393 г. Ли Сонге основал новую династию, название для нее было оп­ределено как Чосон. Единого мнения о том, как проходил выбор, по ка­ким причинам был определен именно этот вариант, среди исследовате­лей нет. Так, С.О. Курбанов, с одной стороны, отмечает, что такое же название имело самое древнее государство, основанное Тангуном, а также то, что такое название приближало по длительности историю Ко­реи к истории Китая. С другой стороны, говоря о самом процессе выбо­ра, он подчеркивает, что сохранялись традиционные вассальные отно­шения с Китаем, поэтому Ли Сонге должен был утвердить такое назва­ние страны, которое при дворе китайского императора не вызывало бы возражений. Китайский император Тай-цзу предложил на выбор два возможных названия страны, Ли Сонге выбрал Чосон⁹.

Несколько иную трактовку этих событий можно найти в работе китайского ученого Сун Вэйго. Он пишет, что после того как Ли Сонге пришел к власти, к минскому двору был отправлен специальный по­сланник с просьбой пожаловать название страны: Хванён (место проис­хождения семьи Ли Сонге) или Чосон (название первого корейского государственного образования). На что Тай-цзу заметил: «Среди всех династий Восточных варваров только династия Чосон может быть дос­тойной похвалы. Кроме того, он [Киджа] пришел издалека, государство может быть основано под его именем». Это был единственный пример в истории Корейского полуострова, когда к китайскому императору обра­тились с просьбой даровать название страны¹⁰. Такой же точки зрения придерживаются и южнокорейские исследователи Ким Самун и Ли Ванбом. Ким Самун пишет, что Ли Сонге отправил к минскому импера­тору два названия страны и попросил выбрать. В итоге, учитывая леген­ду о том, как Киджа стал ваном Чосона, для нового государства также был выбран Чосон. Таким образом, Чосон династии Ли официально как бы находился в подчиненном положении по отношению к династии Мин, но при этом прямого политического вмешательства с ее стороны не было¹¹ .

Чон Доджон описал в «Чосон кёнгукчон». «Законы для управления государством Чосон», 1394 г.) причины, почему должно использоваться именно Чосон в качестве названия страны: Силла, Пэк- че, Когурё были сильными только в своем ограниченном регионе госу­дарствами, а также они были независимыми, т. е. находились вне уста­новившихся отношений с Китаем. Поэтому, учитывая, что именно Чо- сон имеет глубокие исторические корни (отсылка к Чосону Тангуна, Киджа и Вимана), а также тот факт, что было получено разрешение от минского Китая, это название являлось самым подходящим¹².

Однако, как отмечает Ли Ванбом, Чосон в том значении, в ко­тором он был отправлен в качестве возможного варианта, отличался от того Чосона, который был принят китайской стороной. Так, в доку­ментах, отправленных к минскому двору, было записано, что тем са­мым Чосон будет наследовать «Чосон Тангуна» и «Чосон Киджа».

В Китае, в отличие от Кореи, не признавался «Чосон Тангуна», там акцентировали внимание именно на «Чосон Киджа» и поэтому выбра­ли Чосон. Тем самым в названии отражалось зависимое от династии Мин положение нового корейского государства. Однако с точки зре­ния Кореи это могло рассматриваться и в качестве определенного ди­пломатического хода¹³.

Достаточно сложным представляется вопрос о том, какая из ас­социаций была более важна в ранний период династии Ли: связь Чосона с Тангуном или с Киджа. Но, безусловно, уже тогда Тангун имел важное значение, ведь предание о нем было записано еще раньше — в 1285 г. в «Самгук юса» («Дела, опущенные в “Исторических записях трех госу­дарств”») и в 1287 г. в «Чеван унги» («Рифмованные записи об импера­торах и государях»). В ранний период династии Ли существовала необ­ходимость определить Тангуна в качестве основы исторического созна­ния, для этого миф рационализируют: теперь в нем Тангун сам спускал­ся с небес и основывал Древний Чосон¹⁴.

Однако в то же время сохранялось представление о реальности Киджа. Сун Вэйго считает, что почитание Киджа существовало еще в период Трех государств. В Когурё Киджа почитали как божество. В пе­риод династии Корё его рассматривали как историческую личность. Ве­ра в Киджа имела символическое политическое значение. Кроме того, он отмечает, что из ранних исторических записей понятно, что корейцы верили в историю пожалования Киджа Чосона. На протяжении династии Ли эта вера достигла своего пика. Чосон Киджа стал важным «знаме­нем» для династии Ли, а почитание Киджа было важной частью прави­тельственных дел и ритуалов государства Чосон. Причина этого в том, что люди государства Чосон видели в Киджа Чосон важное звено в от­ношениях между Чосон и династией Мин. Это было гарантом в дости­жении статуса «маленького Китая» в сфере китайского влияния. Кроме того, он также отмечал, что в Пхеньяне до начала XV в. не было отдель­ного храма, посвященного Тангуну. Был храм Киджа, в котором отводи­лось место для таблички Тангуна, что является подтверждением его второстепенной роли¹⁵.

Следующая смена названия страны произошла в 1897 г., когда Корея была провозглашена как Тэхан джегук (Корейская Империя).

Нужно отметить, несмотря на то что хан не выступало в качест­ве названия страны, это не означало, что это слово не имело широкого употребления. Однако значение его наполнялось разными смыслами в разные исторические периоды. Еще в X в. оно могло трактоваться как общее название для Махан, Чинхан и Пёнхан, могло пониматься и как Самгук, объединявшее государства Когурё, Пэкче и Силла, а могло вос­приниматься и как «наша страна», «наш народ»¹⁶. В период династии Ли слово «самхан» использовалось достаточно широко в значении «наша страна». Такой вывод делает Ли Джон на основе анализа употребления этого слова в «Истинных записях династии Чосон» («Чосон ванджо силлок»)¹⁷. Также необходимо отметить, что в XVIII в. Ли Ик и Ан Джонбок выдвигают идею самхан джонтоннон, согласно которой Кид- жун, последний ван Чосон Киджа, пришел на земли Махан и стал ваном. Таким образом, Самхан воспринимается как наследница Древнего Чосона¹⁸, и возникает историческая преемственность между севером и югом полуострова.

Выбор именно Тэхан джегук в 1897 г. в качестве нового офици­ального названия государства связывают в том числе и с активными исследованиями самхан в поздний период династии Ли.

С.О. Курбанов так комментирует выбор вана Коджона в качест­ве названия страны «Великая Хан»: словом хан назывались три протого- сударственных образования, сформировавшихся к югу от р. Ханган в III-II вв. до н.э. Это были самые древние корейские государства, не свя­занные с китайской культурой, соответственно этот выбор должен был указывать на древность и самобытность Кореи. «Великая» же было до­бавлено, вероятно, для «уравнения» Кореи с Японией, которая в то вре­мя именовала себя «Империя Великая Япония»¹⁹.

Ли Ванбом приводит разговор вана Коджона с правительствен­ными чиновниками Сим Сунтхэком и Чо Бёнсэ, в котором они полно­стью соглашаются с необходимостью изменить название государства, и изменить его именно на Тэхан. Особо подчеркивалось, что Чосон связан с Киджа, поэтому это название с самого начала не было подходящим²⁰. 13 октября 1987 г. был обнародован закон, в котором говорилось об из­менении названия государства. Теперь Корею стали называть Тэхан, такое название использовалось вплоть до августа 1910 г.

Трактовать значение изменения названия можно по-разному. Оно, безусловно, связано с изменением внешнеполитического положе­ния Кореи, так как отношения, которые долгое время связывали Китай и Корею, исчерпали себя. Тэхан воспринималось как не зависимое от воли Китая название корейского государства. Однако Ли Ванбом отмечает, что возможно и другое толкование: произошло освобождение не от за­висимости от Цинского Китая, а от представления, согласно которому Чосон воспринимался как «маленький Китай», и в то же время сохрани­лось наследование традиции Мин²¹ . Таким образом, из государственной политики ликвидировались дипломатические отношения, характеризо­вавшиеся преклонением перед великой державой, и, переняв традицию Мин, страна становилась империей. Но поскольку отказались также и от названия Чосон, которое когда-то было одобрено Мин в форме Чосон Киджа, то изменение названия может трактоваться и как показатель независимости от Китая в целом²².

Вскоре, после того как в 1910 г. был подписан Корейско- японский договор об объединении, Корея была вновь переименована в Чосон. Из всех печатных изданий было изъято слово тэхан, что можно трактовать как часть работы по уничтожению духа и самосознания ко­рейского народа. С.О. Курбанов отмечает, что возвращение к названию Чосон в период японской аннексии было связано еще и с тем, что имен­но с ним связывалось подчиненное положение Кореи по отношению к внешнему миру²³. С другой стороны, важно, каким образом это возвра­щение к прошлому названию было воспринято корейцами. Нет свиде­тельств об отрицательном отношении к чосон. Кроме того, необходимо отметить, что именно на начало XX в. приходится всплеск интереса к Тангуну, который непосредственно связан с Чосоном, активизируется его роль как основы самосознания корейского народа.

Несмотря на то что японским генерал-губернатором было объ­явлено о смене названия государства, на самом деле речь шла только о названии колонии. Запрет на использовании японцами слова «хан» по­влек за собой то, что оно стало символизировать антияпонский дух. Как отмечал Ли Ванбом, в основном можно было наблюдать такую ситуа­цию, когда в названиях различных организаций, появившихся на терри­тории Кореи, использовалось Чосон, за ее пределами же в названиях чаще использовалось Тэхан²⁴ Кроме того, в это время начинает просле­живаться еще одна тенденция в использовании чосон и хан: правые силы в корейском обществе предпочитали название Тэхан, левые — Чосон.

11 апреля 1919 г. в Шанхае было образовано Временное прави­тельство, в то же время была оглашена Временная конституция, в кото­рой Корея именовалась как Тэхан мингук (Республика Корея).

Ли Ванбом достаточно подробно останавливается на процессе выбора названия. Он писал, что первым, кто предложил название Тэхан мингук, был Син Согу. Однако против выступил Ё Унхён, аргументиро­вав тем, что Тэхан использовалось недолго в конце династии Ли, и по­скольку та страна пала, нет необходимости ее возрождать. Тогда Син Согу сказал: «Погибла как Тэхан, значит и расцветет как Тэхан»²⁵.

После освобождения от японской оккупации вновь обострился вопрос о названии государства. Дискуссии возникали при каждом обсу­ждении Конституции, и тогда на третьем ее чтении (12 июля 1948 г.) Ли Сынман обратился с просьбой не тратить больше время на обсуждение названия государства²⁶. В тот день было проведено голосование, на ко­тором из присутствующих 188 человек за Тэхан мингук проголосовало подавляющее большинство. Таким образом, под давлением Ли Сынмана было определено название новой республики.

16 января 1950 г. был принят закон «О названии страны, на­звании некоторых районов и цветах», в котором официальным назва­нием страны было объявлено Тэхан мингук. Для удобства предлага­лось использование сокращения Тэхан или Хангук. Чтобы отделиться от власти северокорейского правительства употребление Чосон за­прещалось, а такие слова, как Чосон-хэхёп (Корейский пролив), Тончо- сон-ман (Восточно-Корейский залив), Сочосон-ман (Западно-Корей­ский залив) и другие, заменялись соответственно на Тэхан-хэхёп, Тон- хан-ман, Сохан-ман.

В Северной Корее в качестве именной части названия государ­ства было определено Чосон. После разделения Корейского полуострова и образования в 1948 г. двух независимых государств противостояние хан и чосон было очень заметным: сама дискуссия об официальных на­званиях стран была под запретом. В обоих государствах не только нель­зя было использовать официальное название другой страны, но также велся контроль за тем, чтобы читатели не видели эти названия в ино­странных СМИ. Так, в иностранных еженедельниках Time и Newsweek, доставляемых в Южную Корею, официальное название Северной Кореи и ее флаг закрашивались черным цветом, а во время церемонии откры­тия Олимпийских игр, которую показывали в прямом эфире, они были скрыты за мозаикой .

О чем может свидетельствовать использование корейцами в ка­честве основы для названия своей страны разных этнонимов? О корен­ных изменениях этнического самосознания, о происходящих процессах этнической парциации, которая ведет к разделению некогда единого этноса на два? В пользу этого говорят результаты опроса «Самосозна­ние корейцев»²⁸, проведенного в 2005 г. в Южной Корее. Согласно ре­зультатам этого опроса, взгляд южных корейцев на Северную Корею сильно изменился за последние годы. Если раньше, территорию Север­ной Кореи они считали «невозвращенной», а объединение Севера и Юга — задачей по воссоединению нации, то, согласно новым данным, 78 % опрошенных признают Южную и Северную Кореи отдельными и независимыми государствами. Кроме того, 77 % признались, что им важно чувствовать себя гражданином РК, и только 64 % — частью ко­рейской нации. То есть главным элементом корейского самосознания в его южнокорейском варианте становится принадлежность именно к по­литической общности, нации Республики Корея, а не к корейскому эт­носу или населению Корейского полуострова.

С другой стороны, если учитывать тот факт, что каждая из стран другую называет в соответствии со своим названием — в Южной Корее Северную называют Пукхан (^^, Северная Хан), а в Северной Южную — Намчосон (^£^, Южный Чосон), т. е. отождествляет себя с другой стороной и тем самым подчеркивает свое единство с ней, — то с вышеуказанным предположением согласиться сложно. Нельзя отбра­сывать и тот факт, что этнические процессы не происходят изолирован­но, на них оказывают огромное влияние политические и социально­экономические факторы, поэтому от результатов внутрикорейского по­литического диалога во многом зависит сохранение общекорейского самосознания, а значит, возможно, и будущее название единого корей­ского государства.

1. Примечания
2. Концевич Л.Р. Исторические названия Кореи // Этнонимы. М.: ГРВЛ, 1970. С. 61—77.
3. Бутин Ю.М. Древний Чосон (историко-археологический очерк). Новоси­бирск: 1982.
4. Хо Ёль. Конгук кваджон-есое кукхо нонджэн-е тэхан пунсок (Анализ дис­куссий, связанных с выбором названия, развернувшихся в период образования госу­дарства) // Хангук минджок мунхва, 2004. Вып. 24. С. 350.
5. Чон Губок. Ури нара кукхого — ханбандо тхониль иху кукхо чеджон-ыль вихан кичхо ёнгу (Исследование названий государств в Корее — Базовое исследова­ние для определения названия страны после объединения государств Корейского полуострова) // Чансогак, 2013. Вып. 29. С. 310.
6. Там же. С. 326—327.
7. Ким Ёнджин. Ури нара кукхо-нын «Кхориа»-га анида (Название нашей страны — не «Кхориа») // 4 июля 2002 г. URL: http://entertain.naver.com/ read?oid=047&aid=0000005680 (дата обращения: 05.01.2016 г.).
8. Концевич Л.Р. Указ.ю соч. С. 63.
9. Там же. С. 69.
10. Курбанов С О. Курс лекций по истории Кореи: с древности до конца XX в. СПб., 2002. С. 197.
11. Sun Weiguo. Legend, Identity, and History. The Historiographic Creation and Evolution of Tangun Choson and Kija Choson // Chinese Studies in History. Vol. 44. No. 4. Summer 2011. P. 22.
12. Ким Самун. Кукхо-ро понын пунёль-гва тхонхап-е хангукса (Разделение и объединение в истории Кореи сквозь призму названий государств) //Инмуль-гва сасан, 2007. Вып. 115. С. 210—211.
13. Ли Ванбом. Кукхо «Тэхан мингук»-е мёнмён (Название страны «Тэхан мингук») // Хванхэ мунхва, 2008. Вып. 60. С. 50.
14. Там же. С. 51.
15. Со Ёндэ. Чонтхон сидэ-е тангун инсик (Представление о Тангуне в тра­диционном обществе) // Тангун-гва Ко Чосонса, 2000. С. 181.
16. Sun Weiguo. cit. P. 21.
17. Ли Джон. Ханбандо ёкса-е тхумёнтвен самхан кэнём-е пёнхва-е тэхан кочхаль (Об изменении понятия самхан в истории Корейского полуострова) // Хангук чиёк чири хакхве хаксуль тэхве, 2012. Вып. 2. С. 59.
18. Там же.
19. Чон Губок. Указ. соч. С. 323.
20. Курбанов С О. Указ. соч. С. 324—343.
21. Ли Ванбом. Указ. соч. С. 51—53.
22. Там же. С. 53.
23. Там же. С. 54.
24. Курбанов С О. Указ. соч. С. 354.
25. Ли Ванбом. Указ. соч. С. 61.
26. Там же. С. 63.
27. Там же. С. 70.
28. Там же. С. 49.
29. Опрос проводился совместно Институтом Восточно-азиатских исследо­ваний и газетой «Чунан ильбо» с 31 августа по 16 сентября 2005 г., в нем приняло участие 1038 человек. Результаты были опубликованы в газете «Чунан ильбо» 13.10.2005 г. URL: http://pdf.joins.com/article/pdf_article_prv.asp?id=DY01200510130 114 (дата обращения: 05.01.2016 г.).

***

Источник: РАУК — Носкова Н.Г. Этнонимы чосон и хан в названиях государств Корейского полуострова // Корейский полуостров в эпоху перемен : материалы 20 науч. конф. корееведов России и стран СНГ. — М.: ИДВ РАН, 2016. — С. 346-356.

Мы в Telegram