«Служба в МВД – часть моей жизни». Часть 2

Автор очерка: майор в/с в отставке — Владимир Ли – Букинский.

ВЛАДИМИР ЛИ – БУКИНСКИЙ: «Служба в МВД – часть моей жизни». (ВОСПОМИНАНИЯ КОЗЕРОГА).

«Для того, чтобы написать о своей жизни,
сначала её нужно прожить».
Эрнест Хемингуей.

«Человек должен быть писателем своей судьбы,
а не читателем чужой…»
/Гинтама, букв. «Серебряная душа» комедийная манга(комикс), созданная Хидэаки Сорати./

(ОКОНЧАНИЕ СЛЕДУЕТ).

 

Часть вторая. Служба в учреждение ВТП.  Алмалык.

«Смысл – он всегда внутри нас, а книги,
которые мы читаем, это просто
хитроумный крючок, чтобы вытащить
его на поверхность».

/Макс Фрай, писатель./

 

Ноябрь 2023 года. Золотая осень в Узбекистане. Вокруг всё красиво и уютно, тепло и не холодно. В начале сентября мы с женой вновь  приехали в свой родной Алмалык, как мы говорим друзьям, на «зимовку» из Саратовской области, где провели очередной шестой дачный сезон в селе Кочетное Ровенского района, что расположено на левом берегу Волги, где морем разливается Волгоградское водохранилище. Без болезней и проблем прожили там, занимаясь огородничеством и садоводством, а также выращивая для себя бройлерных цыплят и кур-несушек. Вместе с тем, я не забросил там своё творчество, продолжал вести дневниковые записи, писал очерки. В итоге летом издал в Туле в издательстве «Аквариус» свою третью по счёту книгу под названием «Сборник «ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА» Книга вторая. Я вам расскажу…!», тираж — 200 экз. Трижды, осенью этого года, в городах: Ровном, Москве и Алмалыке, презентовал эту книгу и подарил гостям трёх Вечеров – 180 экз. Некоторые друзья и читатели интересуются моими дальнейшими планами, я думал, что завершу на этом своё творчество,  поскольку память уже подводит, да сил и средств остаётся всё меньше и меньше. Однако есть ряд советов и предложений от моих близких людей, чтобы я написал очерк о конкретных людях, а другие ждут моих воспоминаний о службе в органах МВД.  Вот последнее и начал потихоньку осуществлять. Сегодня предоставляю вам, дорогие читатели, продолжение очерка, Часть вторая. «Служба в ВТП-1 г. Алмалык». Его первая часть была размещена 1 ноября 2023 года на сайте Корё сарам, которую можно найти на странице «Ли Владимир».

Итак, повествование о моей дальнейшей службе в органах МВД в городе Алмалыке,   длившееся в течение восьми лет. Это: три года в ВТП-1 и учреждение УЯ 64/57, а затем пять лет в Учебном Центре по подготовке рядового и младшего начсостава УВД Ташоблисполкома.

Мой очередной перевод по службе в связи с повышением в должности заместителя начальника учреждения ВТП-1 (Воспитательно-трудовой профилакторий-1), расположенный в г. Алмалык Ташкентской области состоялся в июле 1985 года. В один из первых дней того месяца, мои таваксайские друзья-товарищи-сослуживцы, с кем поработал добрых двенадцать лет, мне устроили тёплые проводы на краю посёлка, в зоне отдыха для сотрудников на берегу большого искусственного канала, чья вода удовлетворяет круглогодично потребности большей части жителей города Ташкента. Хлеб, шурпа, плов, корейские салаты и сладости вместе с разными напитками, русской водкой в том числе, украшали праздничный стол. Сейчас уже не помню, сколько людей сидели за обеденным столом, но присутствовали, практически все сослуживцы, за исключением тех офицеров, которые были задействованы к дежурству в составе группы усиления или находились в отпусках. Обед прошёл в очень тёплой и дружеской обстановке. Много шутили, вспоминали смешные случаи из жизни в нашей колонии. Поскольку это был рабочий день, сидеть за столом долго не пришлось, однако выступили в мой адрес со словами благодарности и пожеланиями здоровья, успехов в службе на новой должности, практически все. Вскоре мы все разъехались по своим личным и служебным делам. Мне же надо было дома собирать личные вещи, чтобы на днях поехать на новое место службы. Несколько слов о том, что такое ВТП? Воспитательно-трудовой профилакторий предназначался для отбывания наказания трудоспособных лиц, осуждённых за бродяжничество, попрошайничество или ведения другого паразитического образа жизни, которым применено наказание в виде направления в ВТП на срок от одного до двух лет. Кроме того, ВТП предназначался для правонарушителей, злостно уклоняющихся от уплаты алиментов, а также для лиц, не выполняющих правила паспортной системы. Лимит наполнения ВТП – 550 человек.

Помнится, как 10 июля 1985 года, я из Таваксая приехал в Ташкент, а оттуда вместе с начальником ОИТУ УВД Ташоблисполкома, полковником в/с Виктором Павловичем Халевым, на его служебной машине поехали на новое место моей службы в г. Алмалык. Здесь небольшая справка об этом городе.

Слово «Алмалык» в переводе с узбекского означает: «Место, которое не было завоёвано» или по другой версии — «Яблоневая долина». Город основан 10 июля 1951 года. Это – город республиканского подчинения в Узбекистане. Является крупнейшим центром цветной металлургии страны. Горно-металлургический комбинат —  это градообразующее предприятие, включающее в себя свинцово-цинковую обогатительную фабрику, меднообогатительную фабрику и медеплавильный завод с множеством цехов, в том числе и афинажный цех, где проводится очистка золота от примеси, затем получаются слитки. Есть ещё и цинковый завод, где организовано сернокислотное производство. Ныне действующие рудники: Кургашинкан, Алтын-Топкан, Кальмакыр, Сары-Чеку, Уч-Кулач. Кроме комбината в городе есть химический завод, это Алмалыкское акционерное общество «Аммофос — Максам». В городе есть мебельная фабрика и много строительных организаций.

Система образования состоит из 13 детских садов, 23 общеобразовательных школ, 6 профессиональных колледжей, Академический лицей № 3, горно-металлургический факультет Навоийского государственного горного института, Алмалыкский филиал МИСиС и одна бизнес-школа. В городе есть ряд спортивно-оздоровительных комплексов: два бассейна, тренажёрные залы и спортивные площадки, футбольные поля и городской стадион, бокс-арена.

Город состоит из районов: Ойдин, 5/2, Радуга, Телеграф, Космос, Старый базар, 67-й квартал, квартал «Навруз», Целина, Интернат, Нижняя терраса и квартал «Намуна» (Депо). Алмалык расположен в предгорьях Кураминского хребта, горы Тянь-Шань, на левобережье реки Ангрен, в 52 км. от Ташкента. По городу текут две небольшие речки: «Ахангаран» и «Алмалыксай». Численность населения на сегодня составляет почти 150 тыс. жителей. Алмалык является многонациональным городом, более половины населения составляют: узбеки, затем идут русские, татары, турки, украинцы, белорусы, мордва, поляки, немцы, корейцы и другие.

Известные люди города:

— Георгий Таджиевич Агзамов, род. 6 сентября 1954 г. в городе Алмалык, умер 27 августа1986 г. Севастополь, советский шахматист, международный гроссмейстер (1984) и первый гроссмейстер Средней Азии;

— Элла Александровна Памфилова, род. 12 сентября 1953г. в г. Алмалык, российский политический, государственный и общественный  деятель, председатель Центральной избирательной комиссии РФ с 28 марта 2016 года, народный депутат СССР;

— Дмитрий Вадимович Харатьян, род. 21 января 1960 г. в г. Алмалык, советский и российский актёр театра и кино, народный артист Российской Федерации;

— Митрополит Арсений (в миру — Денис Юрьевич Перевалов) род. 15 февраля 1979 года в г. Алмалык, архиерей русской православной церкви.

— Владимир Николаевич Шин, род. 19 августа 1954 года в г. Алмалык – советский боксёр полутяжёлой весовой категории, выступал за сборную СССР во второй половине 1970-х – первой половине 1980-х годов. Двукратный чемпион СССР, бронзовый призёр чемпионата мира, обладатель Кубка мира, многократный чемпион Узбекской ССР, заслуженный мастер спорта СССР (1990), заслуженный тренер Республики Узбекистан. Также известен как культуролог, профессор и педагог, председатель Ассоциации корейских культурных центров Республики Узбекистан (2000 – 2010).

 …Примерно через час мы оказались в Алмалыке, и при въезде в город, справа от дороги я увидел большой рекламный щит, где было написано, что 10 июля 1951 года — основан город Алмалык, т.е. это был день города, хотя в те годы такую дату особо широко не отмечали, как сейчас. Проезжая по центральной улице через весь город, я с любопытством рассматривал, как он выглядит, ведь мне предстоит здесь жить с семьёй непонятно сколько лет. В Алмалыке я бывал пару раз в детстве, когда мы жили не так далеко отсюда, в селе Саид Пскентского района Ташкентской области. В начале 50-х годов в молодом промышленном городе было установлено московское продовольственное обеспечение. Так, вот мама брала меня и младшую сестру Аллу, чтобы в гастрономах купить больше дефицитных продуктов (мясо, колбаса, сыр, масло сливочное, конфеты, кофе, рис и т.д.) Тогда продукты давали по норме и в одни руки, т.е. дети тоже независимо от возраста, наряду с взрослыми, имели право на покупку. Приезжали сюда на попутных грузовых машинах, тогда ещё не было автобусов. Кто сейчас поверит? Такое вот всплыло неожиданно в памяти моё детское послевоенное воспоминание.

  … Ехали по Алмалыку, относительно долго и, наконец, на самом краю города, впереди увидел высокий забор с вышками и колючими проволоками сверху, а также проходную и рядом большие металлические ворота. Перед ними была большая площадка с автостоянкой, справа от площадки возвышало двухэтажное административное здание, как потом выяснилось, там располагались кабинеты руководителей профилакторий, канцелярия, отдел кадров, специальная часть, клуб для сотрудников, магазин со складом и ЧИС (часть интендантской службы), КЭЧ (коммунально-эксплуатационная часть), коммутатор или узел связи. Прямо у входа в штаб, нас встретил начальник подразделения майор в/с Калиниченко А.Н., который доложил Халеву В.П., что вверенном ему подразделении никаких ЧП не случилось и всё в порядке, все поздоровались, а затем он позвал нас к себе в кабинет, где состоялось наше знакомство. Тут же начальник вызвал секретаршу и велел срочно собрать всех сотрудников в клуб на собрание. Вскоре на общем собрание В.П. Халев представил меня сотрудникам, как вновь назначенного на должность замначальника профилактория по политико-воспитательной работе (замполит) с осуждёнными и сотрудниками подразделения. При этом просил сотрудников и в первую очередь, начальников частей и служб, чтобы все с пониманием отнеслись ко мне, как к новому сотруднику, руководителю политчасти. Особо обратил внимание на взаимодействие между ними, и что обязательно нужно делиться полезной информацией. После этого захотел послушать директора производства Лебедева В.Н., как обстоят дела с выполнением плана за текущий месяц., а также поинтересовался у начальника по РОР майора в/с Сушинского Г.Н. о состоянии режима содержания и дисциплины среди спецконтингента. Затем, пожелав всем здоровья и успехов в работе, вышел из клуба в сопровождение руководства профилакторий. Проводив начальника ОИТУ УВД Ташоблисполкома Халева В.П. в Ташкент, мы с начальником Калиниченко А.  зашли в жилую зону, где он показал дежурную часть, мой будущий кабинет, расположение всех отрядов, клуб, медсанчасть, ПТУ и ШИЗО, прошлись по всей территории профилактории. Когда вернулись в штаб, в коридоре я столкнулся с подполковником в/с Хамидом Абдиевичем Абдухаликовым, с моим первым начальником и наставником, когда начинал службу в Таваксае. Было очень приятно встретить его  в незнакомом мне городе и коллективе. Начальнику он заверил, что поможет мне быстро адаптироваться на новом месте и окажет посильную помощь в работе замполита, ведь ему всё это было знакомо по прежней службе в УЯ 64/3. Оказалось, что Х.А. Абдухаликов несколько раньше меня был переведён сюда из Учкудука с понижением в должности, т.е. с начальника колонии — замом по общим вопросам. Где-то выше, в первой части этого очерка, я писал о ЧП, случившегося в колонии г. Учкудука, в связи, с чем его сняли с должности и оказалось, что его перевели сюда. Вот такие дела.

Посчитав, что на сегодня достаточно, мы с разрешения А. Калиниченко решили поехать в город, чтобы устроиться в гостинице. Хамид Абдиевич предложил остановиться в гостинице «Весна», где живёт сам уже несколько месяцев. Сказал, что там созданы нормальные условия для проживания, главное это центр, а ещё не так далеко от работы и ходит много транспорта. В гостинице есть ресторан, а невдалеке — кафе, столовая и чайхана. Что ещё нужно человеку, несущего холостяцкий образ жизни?! Скоро, удачно  устроившись в соседнем номере рядом с Абдухаликовым на втором этаже, мы спустились в ресторан, чтобы вместе поужинать. Ужин из второго блюда с хлебом, салатом и чаем обошёлся не так дорого, менее трёх рублей на каждого. Пить ничего не взяли, Хамид Абдиевич предлагал, но я отказался, посчитав, что это будет лишним для первого и очень насыщенного дня. Я решил хорошо отдохнуть, чтобы наутро явиться на работу в новый коллектив, в нормальном виде. Ведь предстояло моё знакомство с коллективом, в первую очередь, с личным составом политчасти, как их прямому начальнику. Пожелав друг другу спокойной ночи, мы отправились отдыхать по своим номерам.

Тут, забегая несколько вперёд, я должен сказать, что с Х.А. Абдухаликовым мне пришлось поработать мало, поскольку он скоро взял перевод в Ташкент на аналогичную должность в ИТК-9. Мне он объяснил причину перевода, тем, что из Чирчика, где жил с семьёй, можно ездить на работу в Ташкент, а то уже надоело жить одному далеко от семьи. В Ташкенте это была колония общего режима и при ней Межреспубликанская больница (МРБ) для осуждённых, в народе, прозванной, как: «сангород», куда привозили тяжелобольных людей из разных колоний Узбекистана. Вообще-то это была «пороховая бочка», потому что сюда также съезжались под видом больного разного рода «авторитеты», воры в законе и прочие злостные нарушители режима содержания, на так называемую «сходку» для разборки по серьёзным делам, вплоть до коронации «воров в законе». Чтобы попасть сюда на такие мероприятия, некоторые осуждённые прибегали к членовредительству, а иные давали взятку врачам на месте, т.е. своей колонии. Методов ухищрений было много, фантазии у всех хватало.

…В свой первый рабочий день, после «пятиминутки» у начальника, я пригласил всех сотрудников политчасти, это начальники отрядов, инструктор и инспектор, которых было всего 12 человек, к себе в кабинет, где состоялось общее знакомство и, провели небольшую беседу. А в 10 часов, на утренней проверке осуждённых, начальник подразделения А. Н. Калиниченко представил меня, как замполита, затем сделал им ряд замечаний и какие-то объявления. После проверки все учащиеся ПТУ ушли на занятия, а остальные — в клуб на очередной политчас, который проводила инструктор политчасти Сунцова Людмила Васильевна, по сути, она по должности была моей помощницей. На такой должности я сам тоже состоял несколько лет в Таваксае. Так потихоньку и постепенно, я окунался в жизнь профилактория, которая несколько отличалась от условия содержания осуждённых в колонии усиленного режима. Мне сразу показалось, что здесь работать будет легче, поскольку контингент профилактория отличался резко от осуждённых колонии усиленного режима. Ранее моё мнение подтвердил бывший замполит этого подразделения Турсунов Расулжан Нигматович, с которым случайно я встретился осенью 1985 года на вокзале в Ташкенте. Улыбаясь, в беседе тогда он добавил, что ВТП я буду кататься, как сыр в масле, после Навоийской и Таваксайской колонии. Тогда он ехал в г. Навои, где служил замначальника по ПВР ОИТУ УВД Навоийского облисполкома. Ранее я подчинялся ему, когда работал несколько месяцев замполитом в УЯ 64/36 в г. Навои. Турсунов Р.Н., в своё время, работая замполитом в ВТП-1, получил право обучаться в Москве в Академии МВД СССР, после окончания, которой, его сразу направили во вновь образованную область с повышением в должности. Вот так! А до меня, здесь исполняющим обязанности замполита был капитан Шайбеков Р., который рассказал мне кое-что о специфике работы в профилактории, он тоже, как и я, ранее работал в колонии усиленного режима. Вероятно, из-за того, что он был беспартийный, его не назначили замполитом. В дальнейшем, как я заметил, в его поведение сквозила зависть, отсюда и неадекватное отношение ко мне, будто я виноват в том, что его не назначили замполитом, хотя более года был исполняющим обязанности, несмотря, что беспартийный. В итоге друзьями мы не стали, более того, чуть позже  он примкнул, в скрытой форме, к оппозиции в борьбе против начальника ВТП-1 Калиниченко А. Н.  Это явно было видно тогда, когда начальник в нетрезвом состояние совершил автоаварию на своём служебном легковом автомобиле «Москвич-412». Прямо от радости протирал он свои руки. Оппозиция в составе трёх-четырёх человек, требовала от меня, в срочном порядке, рассмотреть персональное дело начальника, как члена КПСС на бюро первичной партийной организации. Эту ситуацию я спускал на тормоза, потому что пока шло только расследование, и было много ещё непонятного в том чрезвычайном происшествии. Тогда эта группировка ополчилась против меня, считая, что я прикрываю преступника, хотя такого Определения суда ещё не было. Когда я попал в госпиталь, они за спиной хотели через партийную организацию решить мою судьбу, выразив недоверие к замполиту. Об этом мне рассказывали сотрудники, которые навещали меня в госпитале. Старший инженер материально-технического отдела снабжения Валентина Еремеевна Хен ответила на этот выпад словами возмущения, как это можно решать судьбу за спиной больного человека, говоря: «Вот выздоровеет он, тогда и обсуждайте его!» Абсолютным большинством голосов членов партии, их требование было отклонено. А когда я вернулся из госпиталя, никто из них даже и не заикался о своих планах по отношению ко мне. Очень скоро, Шайбеков Р. перевёлся в какую-то другую республику, то ли в Башкирию, то ли в Татарстан, дальнейшая его судьба мне неизвестна. Кто-то мне сказал, что он умер. Точно сказать не могу. Одним из ярых противников Калиниченко А. Н. был директор ПТУ при ВТП-1 — Александр Сергеевич Жук. Эту фамилию запомнил ещё в Таваксае, когда на прощальном обеде, я разговорился с директором ПТУ нашей колонии Абдалиевым Болтабаем, тогда он предупредил меня, что нужно на новом месте остерегаться директора ПТУ А.С. Жука. Сказал очень просто, что он опасный человек. Когда-то, ещё до моего назначения сюда, Жук был секретарём партбюро, но по ряду причин начальник был недоволен им и предложил коммунистам переизбрать секретаря и на отчётно-выборном партийном собрании вместо него избрали Сунцову Людмилу Васильевну, инструктора политчасти. Вот с тех пор Жук встал в оппозицию, вернее возглавил её. Видимо, было обидно, что теперь он не сможет пользоваться льготами наравне с начсоставом профилактория, которые предоставлялись ему в магазине «Военторг», как секретарю парторганизации. Теперь он лишился права приобретать в офицерском магазине дефицитные товары и мясо — молочные продукты. Всё это мне стало известно, именно в период обострения наших отношений. А я в это время исполнял обязанности начальника ВТП, поскольку очень долго Калиниченко А.Н. лежал в госпитале после автоаварии, а затем находился под следствием. Тогда у меня почему-то спонтанно появилось желание узнать больше о ПТУ, изучить его структуру, каким специальностям там обучают, срок обучения, количество преподавателей и мастеров ит. д. С этой целью посетил это учебное заведение, пообщался с некоторыми преподавателями, мастерами, завучем и некоторыми учащимися. Училище, как я понял, соответствует всем требованиям сегодняшнего дня, с хорошей базой и мастерскими. Педагогический коллектив стабильный и штат заполнен полностью. После знакомства с коллективом училища и процессом учёбы в две смены, я дал поручение одному сотруднику политчасти, чтобы он вместе с работниками специальной части внимательно изучил личные дела осуждённых, с целью выявления у них специальности и написать докладную записку на имя начальника. Примерно, через неделю на стол мне положили справку об этом. Откуда было видно, что у всех осуждённых имеются специальности, а у некоторых в личных делах находились по два-три удостоверения об окончание ПТУ или каких-то курсов. Само собой напрашивался вопрос, а нужно ли вообще иметь при ВТП это училище, если у каждого имеется профессия, более того у некоторых даже по две-три специальности?! Зачем тратить попусту огромные государственные деньги на его содержание вместе с преподавателями, мастерами и руководством училища? Очень скоро, я подготовил аналитическую справку и представление о нецелесообразности содержания ПТУ при ВТП-1, следовательно, о его закрытии. Документы, без согласования с руководством училища, направил на имя председателя Госкомитета по профессионально-техническому образованию республики, а копию — начальнику УИТУ МВД Узбекской ССР. Ровно через месяц поступил ответ в виде Приказа Госкомитета о закрытии ПТУ при ВТП-1 в г. Алмалыке Ташкентской области. У меня тогда сложилось мнение, что в Госкомитете ждали такого представления, чтобы закрыть ПТУ, а точнее будет, избавиться от Жука А.С.  С этим приказом ко мне в кабинет ворвался  Жук А.С., и, размахивая рукой, стал говорить, как это я — руководитель, а ещё коммунист, иду в разрез с политикой партии и правительства в вопросе профессионально-технического образования граждан в местах лишения свободы ит. д. ит. п. Долго он ещё разглагольствовал высокопарными словами, пока не закончилось у меня терпение. Коротко и чётко я повторил ему то, что написал в представление, после чего сказал, что его право опротестовать Приказ через гражданский суд и дал понять, что наш разговор окончен. Ничего не добившись, он вскоре устроился на работу в ПТУ Учреждения УЯ 64/45 в этом же городе. Потом мне стало известно, что проработав там какое-то время, умер будто бы от сердечной недостаточности.

…Только тогда, когда стало известно, что виновником автоаварии является А.Н. Калиниченко и дело передали в суд, разрешился вопрос с его членством в партии и увольнением с работы, а также из органов внутренних дел. Бывшего начальника ВТП-1 городской суд Алмалыка, осудил к двум годам лишения свободы, условно. Позже он работал в городе адвокатом, а затем, продав очень дёшево коттедж, переехал к себе на родину, в г. Тулу. Этот неприятный случай произошёл на втором году моей службы в этом коллективе. Здесь рассказав об этом случае, я просто опередил время, в котором  протекала жизнь коллектива. Она вместила в себя много других полезных дел, событий, происшествий,  достижений и т. д., о которых всё сразу и не вспомнишь и, не расскажешь в рамках данного очерка. Хотя сейчас вспомнил неожиданно одного осуждённого, который в первые дни моей работы в этом учреждении зашёл ко мне на приём с предложением изготовить большие электрические часы с механическим устройством и установить на фронтоне административного здания, чтобы всем было видно издалека время в любое время суток. Я спросил у него, что от меня требуется? Мастер-часовщик сказал, что нужно, прежде всего, моё одобрение и, чтобы на промзоне, в каком-нибудь цехе, выделили ему угол под мастерскую и кое-какие инструменты, а все детали для часов он сам выточит. Конечно, я одобрил его идею и сказал, что поговорю с начальником механического цеха. Очень скоро разрешились все организационные вопросы, а мастер-часовщик примерно через месяц зашёл опять ко мне в кабинет и доложил, что часы готовы и они работают. Только попросил разрешить ему сделать надпись на часах: «Башкирия». Оказывается, он был башкир и родом из далёкой Башкирии. Разрешение он получил и тогда этот мастер сказал, что через день можно будет повесить часы на место, только для этого потребуется подъёмный кран и пару рабочих для их установки. Соответствующее распоряжение я дал завгару профилактория. Эти часы прослужили все годы, пока я работал в этом учреждение, дальнейшую его судьбу не знаю. Да, есть продолжение истории по часам. В очередной приезд в ВТП-1 членов наблюдательной комиссии на заседание по рассмотрению представлении администрации на осуждённых для применения гуманных актов, председатель комиссии Вадим Владимирович Югай, он же заместитель председателя Алмалыкского горисполкома,  поинтересовался часами, которые висели наверху административного здания. Когда я рассказал, что это изготовил наш производственник, часовых мастер дел, то В.В. Югай выразил желание заиметь такие же часы для города и добавил, что было бы хорошо повесить их на высоком здании центрального почтамта. Мастер-часовщик, его фамилию я забыл, изготовил точно такие же часы, и, они долго работали на радость горожанам. Сейчас этих часов там уже нет, причину отсутствия  не устанавливал за давностью лет. Хочу тут попутно сказать о том, что в ВТП-1 содержались не просто бродяги и попрошайки, но и неординарные личности, среди которых были бывшие артисты, художники, спортсмены, инженеры и прочие интеллигенты. Мне рассказывали старые сотрудники, что когда-то здесь отбывал срок наказания инженер-конструктор Туполев, это родственник знаменитого авиаконструктора Туполева Алексея Андреевича. За достоверность не отвечаю. Что было характерно у обитателей этого заведения, это то, что никто из них не брал вину на себя, почему он оказался здесь. Как правило, они обвиняли жену или тёщу, которым было выгодно посадить родственника хоть на какой-то срок в профилакторию, чтобы отдохнуть от них.

Изучая ежедневно по несколько личных дел этих граждан, я приходил к выводу, что главной причиной зла, явилось злоупотребление спиртными напитками. Постепенно происходила деградация личности, человек терял рабочую квалификацию, часто менял место работы, допускал прогулы, уходил в запой. В конечном итоге, алкоголик оказывался без работы, и ненужным человеком в семье, а ещё хуже, изгоняли из дому после развода с женой. Часто они теряли документы, и не было постоянного места жительства, одним словом становились бомжами, т.е. людьми без определённого места жительства. А в итоге по Определению суда они оказывались в ВТП на какой-то срок. Сколько искалеченных судеб проходило перед нашими глазами, это ужас!

…В самом начале моей работы в профилакторий, были частые хождения по отрядам, чтобы ближе познакомиться с их начальниками, как они работают, их заботами, а также лучше узнать, чем занимаются их подопечные. А поскольку работа сотрудников политчасти тесно связана с личными делами осуждённых, которые находятся в специальной части, то следующим объектом моего посещения было именно туда, где познакомился с начальником части, капитаном в/с Доровской Т. А. Она представила мне своих сотрудниц, их было всего трое. Начальники отрядов здесь изучают личные дела осуждённых, периодически готовят материалы на них для представления в народный суд для применения гуманных актов в виде помилования или досрочного освобождения.

В ходе множества моих бесед с сотрудниками и ряда проведённых проверок, выяснилось, что политико-воспитательная работа в коллективе находится на очень низком уровне. Практически,  не работают самодеятельные организации осуждённых, хотя формально они существовали на бумаге, нет коллектива художественной самодеятельности, как среди осуждённых, так и среди сотрудников. Да, предстоит долгая и кропотливая работа, чтобы поднять всю эту работу на должный уровень.

Очень важным объектом моего внимания явилось также и производство, которое, будучи контрагентским предприятием, совместно с Ташкентским тракторным заводом выпускало кабины для тракторов, а ещё электрические шкафы для завода «Узэлектроаппарат». За полдня обошёл все цеха с мастерскими. Директором предприятия был ст. л-нт в/с Лебедев Виталий Николаевич, а главным инженером — Кузиев Аваз Кузиевич, на то время ещё не аттестованный, т.е. был гражданским человеком. В последующем, его аттестовали, приняли в партию, помню, что я тоже давал ему рекомендацию. Он сделал хорошую карьеру, дорос до подполковника в/с и в конце службы работал начальником колонии-поселения в совхозе «Бука», затем, кажется, на короткий срок был назначен начальником спецкомендатуры в селе  Уртасарай, если не изменяет моя память.

В первый же месяц моей служебной деятельности в профилакторий, на заседание методического совета, рассмотрели вопрос об улучшение работы самодеятельных организаций осуждённых, где разработали рекомендаций для начальников отрядов. Тогда же составили новые списки членов Совета воспитателей каждого отряда, редколлегии стенной газеты коллективов отряда, списки активистов во всех отрядах, членов секции самодеятельных организаций ит. д. Надо было в срочном порядке оживить работу во всех структурах общественных организаций, а также создать коллектив художественной самодеятельности профилактория.

А тем временем резко стало ухудшаться положение на производстве, для выполнения плана выпуска готовой продукции не хватало рабочих сил, вынуждены были продлевать им рабочее время и даже работать в выходные дни. Однако это не спасало. Дело в том, что в годы перестройки и гласности народные суды под давлением и критики западных правозащитных организаций стали осторожно рассматривать административные и уголовные дела этой категории лиц. Явно наблюдалась тенденция сокращения числа лиц, осуждаемых по статьям: за бродяжничество, тунеядство, ведение паразитического образа жизни и нарушение паспортной системы. Мало они поступали к нам, поэтому резко сократилось количество осуждённых в ВТП-1, что затрудняло выполнять годовой план и постепенно начались месячные срывы поставки готовой продукции в головное предприятие. В связи с этим мы обратились к руководству УИТУ МВД Узбекской ССР с предложением перепрофилировать ВТП-1 в колонию-поселение для лиц, совершивших преступление по неосторожности, по аналогии Ахангаранской колонии, которая находилась рядом с нашим городом. В той колонии содержались в основном осуждённые, совершившие преступления по неосторожности, как правило, это были бывшие водители, которые совершили автоаварии со смертельным исходом, ну и другие лица. Нами было предложено Управлению, чтобы оставшихся у нас людей направить в ВТП-2 в г. Кызыл — Тепа. Однако, высшее руководство приняло решение на базе ВТП-1 создать колонию-поселение для лиц, твёрдо вставших на путь исправления. Это уже другая категория осуждённых. Теперь ВТП-1 переименовали в учреждение УЯ 64/57 ОИТУ (Отдел исправительно-трудовых учреждений) УВД Ташоблисполкома. Это означало, что к нам будут поступать осуждённые, отбывшие определённый срок наказания в колониях общего, усиленного и строгого режима, где своим честным трудом и примерным поведением твёрдо встали на путь исправления, а такое решение принимают народные суды на местах по представлению администрации колонии. В скором времени к нам стали поступать осуждённые-поселенцы со всей республики. Они имели право свободного передвижения в черте города, носить гражданскую одежду, по разрешению администрации колонии-поселения жить в частных квартирах с семьёй, на них не действовали ограничения на свидания, получение посылки-передачи, покупки продуктов питания в магазине, отправлять письма родным ит. д. Однако работать были должны только там, куда определит администрация учреждения. За нарушение трудовой дисциплины, режима содержания, или Правил внутреннего распорядка колонии-поселения по представлению руководства администрации и Определением районного народного суда, поселенцы возвращались в прежние места лишения свободы, на оставшийся срок наказания. В первое время к нам поступило много осуждённых из того подразделения, где я долгие годы служил, т.е. из таваксайской колонии. Поэтому мне было легко работать с ним, поскольку они ещё хорошо помнили меня. Так, например, сюда перевели моего бывшего секретаря, который потом работал библиотекарем колонии, осуждённого Сеидова Бориса. Его, по моему предложению, назначили здесь экспедитором в часть интендантской службы (ЧИС), с правом передвижения не только в черте города, но и по всей Ташкентской области. В последующем его работой была довольна начальник ЧИС Сунцова Л.В., бывший инструктор политчасти.

… Для успешной работы создаваемого коллектива художественной самодеятельности, в первую очередь надо было найти музыкального руководителя. Кто-то из сотрудников подсказал мне, что в городе есть профессиональный музыкант Феликс Ким, которого можно пригласить на работу в профилакторий. Очень скоро, я нашёл его координаты и пригласил к себе на беседу. Во время беседы выяснилось, что он гитарист и один из основателей знаменитого корейского ансамбля «Чен-Чун» в колхозе «Политотдел» в начале 70-х годов. Как-то быстро мы нашли общий язык, Феликс сразу понял, какая задача стоит перед ним, как музыкального руководителя. Оставалось только решить вопрос оплаты его труда. Я предложил такой вариант, что он будет числиться слесарем механического цеха и получать зарплату, а фактически – руководить художественной самодеятельностью, прежде всего хоровым коллективом, который постепенно создавался в основном из числа женщин, ну и трёх-четырёх мужчин. Феликс согласился с этим условием, тем более работать будет всего по два-три часа и не более трёх дней в неделю. Он ещё где-то подрабатывал, поэтому разрешил ему работать у нас по его удобному графику. Главная цель была такова, что художественная самодеятельность среди осуждённых и сотрудников ВТП-1 будет работать и давать концерты в праздничные дни. Ядро коллектива было создано очень быстро, постепенно включались другие сотрудники тоже, которые хотели петь и танцевать. Имея определённый опыт работы в этом направление, я понимал, что художественная самодеятельность сплачивает коллектив сотрудников и был уверен, что в ходе работы выявятся таланты, потом можно будет устраивать праздники с песнями, танцами, частушками и чтением стихов. А в ближайшей перспективе принять участие в заочном Республиканском смотре-концерте коллективов художественной самодеятельности среди исправительно-трудовых учреждений МВД Узбекской ССР, которые обычно проводятся ежегодно  в апреле-мае месяцах. Время ещё есть, чтобы подготовить хорошую программу для участия на этом конкурсе.

В начале сентября начались первые репетиции с двумя, вновь созданными коллективами художественной самодеятельности в клубе за зоной и в зоне, но в разное время. Самодеятельные артисты смогли серьёзно отнестись к своему делу и вскоре создали программу концерта, с которой выступали у себя в клубе на всех праздниках (7 ноября, встреча Нового года, 23 февраля, 8 марта, 1 мая). Эти праздничные концерты показали, что наши коллективы смогут принять участие на заочном Республиканском смотре-концерте среди коллективов ИТУ, о чём подали заявку в Политотдел УИТУ МВД Узбекской ССР. Со второй половины апреля и по май месяц репетиции проводили ежедневно по два-три часа по утверждённой начальником Программе концерта. По графику Политотдела УИТУ, где-то в конце мая, мы дали концерты двух коллективов и в итоге заняли третье место среди осуждённых и второе – среди сотрудников. Это была победа! Ведь начали, как говориться, с нуля.

По итогам конкурса осуждённые, принявшие самое активное участие в смотре-конкурсе, были поощрены разными видами поощрения, вплоть до досрочного освобождения в соответствие с Законом. Приказом начальника Управления ИТУ МВД Уз. ССР сотрудники учреждения, участники художественной самодеятельности в количестве 30 чел., принявшие активное участие в этом смотре-концерте,  были поощрены путёвками на трёхдневную туристическую поездку на автобусе в столицу Казахстана –  Алма-Ата. А я, как замполит, этим же приказом, был поощрён денежным вознаграждением в сумме месячного оклада. Художественная самодеятельность на этом не прекратила своё существование, а наоборот развивалась и дальше. Люди поверили в свои возможности и с удовольствием принимали участие в ней. Таланты были.

…Где-то, выше я упоминал о случайной встрече на вокзале в Ташкенте с бывшим замполитом  ВТП-1, майором в/с Турсуновым Расулжаном Нигматовичем, который ехал в г. Навои. Так, вот этого человека, теперь назначили начальником нашего учреждения, о чём был приказ по МВД Узбекской ССР, кажется, весной или летом 1987 года. Буквально, через неделю после этого приказа, начальник ОИТУ УВД Ташоблисполкома полковник в/с В.П. Халев приехал к нам вместе с ним и представил его коллективу УЯ 64/57. Действительно, как сказал апостол Павел: «Пути Господни неисповедимы!» Кто знал, что мы встретимся в Алмалыке и будем вновь работать вместе?! На мой вопрос, зачем он пошёл сам на понижение, ответил, что здесь рядом в Ангрене живут его пожилые родители и ему будет легче оказывать им помощь, чем из г. Навои. Вполне резонно.

В ходе совместной работы, мы быстро нашли общий язык. Он, как начальник особо не вмешивался в мои служебные дела, хотя знал работу замполита не понаслышке, и сам тоже  несколько лет был в этой «шкуре». Он полностью доверял мне, всегда поддерживал мои идеи, планы и начинания, за что был благодарен ему. А ещё мы жили на 67-м квартале, недалеко друг от друга на одной улице. Более того, когда уходил в отпуск или долго болел, он всегда свои обязанности собственным приказом возлагал на меня. Хотя каждый раз я возражал, мотивируя тем, что обязанности начальника обычно возлагаются на первого заместителя по оперативно-режимной работе, к тому же замполит не имеет доступа к совершенно секретным документам. Однако он настаивал на своём, говоря, что не доверяет своему первому заместителю. Я же полагал, что первый заместитель будет недоволен, тем более по званию и возрасту он был старше меня и стаж выслуги тоже больше, чем у меня. Тут возможно будет и некая зависть и всё это вместе взятое может привести к недоразумениям и, в конце концов, к недобрым делам в коллективе. Так оно и случилось, за три года моей работы здесь, вначале в ВТП-1, а затем УЯ 64/57 сменились три заместителя начальника по РОР и со всеми у меня не сложились дружеские отношения, хотя внешне всё казалось нормально и вполне чинно. Дело в том, что наши службы по своим функциональным обязанностям сильно различались. Тут уместно будет сравнить методы нашего воспитания и перевоспитания осуждённых. Так, например, сотрудники режимно-оперативной части в работе с осуждёнными в большей части применяют метод «кнута», т.е. выявляют нарушителей, раскрывают преступления, применяют наказания ит. д. А у сотрудников же политчасти, главным орудием воспитания считаются, так называемые «пряники», т.е. использование методов поощрения, убеждения, привлечение к работе в общественных самодеятельных организациях, учёбе в школе или в ПТУ, участие в художественной самодеятельности, представление к гуманным актам ит. д. Вот у этих двух служебных частей, на первый взгляд, казалось бы, цель одна: воспитать человека, но методы и средства разные, поэтому сотрудники вступают иногда в противоречие. За три года службы в данном коллективе и при трёх разных заместителях начальника по РОР у меня были два очень неприятных случая, происшедших не без их участия. Это было позже доказано признанием самих осуждённых, причастных к этим делам. Об этих случаях не могу, не рассказать в этом повествование, ибо такие подлые люди есть, и, они всегда вносят сумятицу в жизнь коллектива. Здесь мне не хочется  называть их фамилии, пусть это будет на их совести, хотя, не к ночи будет сказано, их давно уже  нет в живых. Знаю, что есть выражение: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего», но есть продолжение у этой фразы: «…кроме правды». Пусть, кто-то считает это продолжение фейком, но мне оно нравится и пусть фраза живёт с этими словами вместе.

Итак, с некоторыми подробностями — о первом случае. Как я писал выше, в Алмалык меня перевели в июле 1985 года и я жил вначале в гостинице «Весна», а по финансовому положению за проживание в ней мне оплачивали, но лишь за три месяца. Поэтому, спустя три месяца, вынужден был жить в общежитие при ВТП-1, если это можно было назвать общежитием, помещение из двух небольших комнат и коридора, служившего и кухней. В одной комнате жили молодые специалисты, три выпускника с Чимкентской средней школы милиции, а напротив — в другой, что поменьше — жили мы вдвоём, я и Фазлутов Максут, недавно назначенный новым начальником оперативной части, а до этого он служил в г. Чирчике. Ждать квартиру пришлось долго, пока сами не стали строить жильё. По договору администрации ВТП-1 и дирекции кирпичного завода, нами было решено построить два коттеджа: по две квартиры в каждом, по проезду Мира, что на территории 67 квартала. Один коттедж для кирпичного завода, а другой — для ВТП-1. Примерно через год были построены оба коттеджа, при этом рабочих-строителей предоставлял ВТП-1, а стройматериалы – кирпичный завод.  В нашем коттедже, квартиры получили начальник и я, как не имеющие жильё. Очень скоро я перевёз семью из Таваксая и начали мы обустраиваться в новом коттедже, при нём был большой участок для сада и огорода. В первый же год, по весне поехал в Ташкент, где на краю города находился Республиканский научно-исследовательский институт садоводства, виноградарства и виноделия имени академика Р.Р. Шредера. Там купил десятки саженцев разных фруктов для себя и начальника. Скажу, что потом в нашем саду росли прекрасные яблони, груши, виноград, айва, вишня и слива. На участке размером в 13 соток, наряду с домом, сараем и другими хозяйственными постройками, находились места для сада и огорода. На краю огорода росла шикарная малина, рассаду, которой дала уборщица офиса. Соседи приходили специально, чтобы посмотреть на ягоды малины и сад вообще. Один из них говорил: «Вы живёте здесь всего три года, а по виду вашего сада, можно подумать, что уже лет десять». Одно было плохо, что на нашем участке стояла электрическая подстанция, для обслуживания, которой надо было выделить проезд для аварийной машины, соответственно и большие ворота к забору. Пришлось мне заказать эти ворота на нашем производстве. Сам нарисовал чертёж будущих ворот, в техотделе совместно с плановой частью составили смету и, я оплатил в бухгалтерии стоимость материала и работы. Сумму сейчас не помню, но она была вполне приемлемой для меня. Спустя неделю, у себя в коттедже установил ворота и покрасил сам. Через какое-то время к нам, в ВТП-1 приехала женщина из спецпрокуратуры г. Ташкента, её ФИО сейчас не помню, но кличку «Кошмар-апа» запомнил надолго, потому что она была строгая и бескомпромиссная, якобы спуску никому не давала. В моём кабинете, она из сумки достала бумагу и сказала, что это заявление от одного из осуждённых, назвала фамилию, который написал на имя спецпрокурора о том, что и. о. начальника профилактория, майор в/с Ли В.В. злоупотребляя служебным положением, на производстве заказал для себя бесплатно металлические ворота и, он просит принять меры по отношению к начальнику. Она потребовала написать мне объяснительную записку по этому поводу. Тут же при ней написал записку, где указал, что за изготовление ворот (материал плюс работа) я оплатил в полном объёме, о чём есть квитанция с бухгалтерии. Квитанцию быстро привёз из дому и приобщил к объяснительной записке. Кошмар-апа сказала мне, что этот документ есть моё спасение и посоветовала хранить у себя дома на дне сундука до конца жизни. После этой проверки, у нас наладились с ней хорошие отношения, случилось даже, что позже мы одновременно лечились в госпитале МВД республики. Тогда, в одной из бесед, она попросила помочь ей с вагончиком для дачи. После лечения мне удалось найти вагончик б/у с помощью начальника МТС (материально-техническое  снабжение) Гаврила Ирсуновича Кима, который даже согласился его отвезти ей на дачу. Вот такие дела. После того случая, с этой злополучной кляузой, у меня зародилась идея оставить службу в ВТП-1, о чём поделился с Кошмар-апой, когда мы находились на лечение в госпитале. Женщина отговорила меня, считая, что я на месте принесу больше пользы, чем где-либо. Просила меня не делать этого, считала, что это будет глупостью, увольняться из-за одной какой-то кляузы, и то не подтверждённой.

…А второй неприятный случай произошёл со мной уже в период становления колонии-поселения, перепрофилированного из ВТП-1 и при другом заместителе начальника по РОР. Это было время засилья, так называемых «пятнадцатитысячников». Чтобы было понятно, что это за люди, расскажу коротко историю того времени. В 1987 году на Всесоюзной партийной конференции КПСС, Первый секретарь ЦК КП Узбекистана Иномжон Усманходжаев обратился лично к Генеральному секретарю ЦК КПСС М.С. Горбачёву с просьбой оказать практическую помощь с высококвалифицированными кадрами в системе МВД республики. Просьба незамедлительно была удовлетворена и вскоре в Узбекистан из разных республик потекли кадры, которых мы прозвали «пятнадцатитысячниками». Много бед принесли эти «десантники» в жизнь и деятельность МВД Узбекистана. Приехали на укрепление кадров не самые лучшие специалисты, а скорее всего те, которые не были нужны на местах, думаю, что там просто избавились от балласта. Они полностью разрушили стройную правовую систему, сложившуюся за многие годы. Были уволены многие руководители, а также опытные оперативные работники в райгоротделах милиции Ташкентской области. Никаких улучшений в работе органов МВД не наблюдалось, наоборот произошла некая деградация личного состава. Стало расти кумовство, процветать взяточничество и другие негативные явления. Зато здесь они получили квартиры, приобрели машины, многим присвоили внеочередные звания и хорошие должности. Руководители высшего ранга из числа назначенцев-«пятнадцатитысячников» в открытую вымогали мзду. Помню, рассказ одного из начальников колонии-поселений, который рассказывал мне, что замначальника УИТУ МВД Узбекской ССР полковник в/с Борисенко, имя не помню (кстати, он тоже один из тех варягов, прибывший из Азербайджана), при посещении подразделения, в открытую просил того купить в подарок для своей жены и дочки женские шубы. А на ответ об отсутствие у него денег, со злостью бросил: «Можно подумать, что взятки ты не берёшь!» Так этот «большой» горе-начальник дважды посетил наше подразделение, когда я исполнял обязанности начальника профилактория. Каждый раз он отказывался обедать с нами в городском кафе и уезжал с недовольным видом. Позже я узнал от других руководителей, что он всегда предпочитал обедать в узком кругу, где-то на природе, в стороне от городской суеты и людских глаз. При этом, всегда любил уезжать домой с подарками. Так вели себя, практически все, за редким исключением, эти «пятнадцатитысячники. Такая молва о них быстро прошла по всей нашей области. На фоне всего этого негатива произошло крайне неприятное событие у нас в подразделение. В этом большая часть вины, конечно, лежит на мне, как ВРИО начальника учреждения. Расскажу подробнее, как это было. В один прекрасный день, точнее, в пятницу утром, ко мне в кабинет зашли директор предприятия Лебедев В.Н. и начальник МТС (материально-технического снабжения) Ким Г.И. Они доложили о крайне сложной обстановке, складывающейся на производстве с выполнением месячного и квартального плана по выпуску продукции для завода «Узэлектроаппарат», с кем находились в кооперации. Дело в том, что там у них закончились комплектующие детали, поэтому не могут обеспечить ими нас в данное время. Я поинтересовался у директора о возможном пути выхода из положения. Ответ был таков. В городе Фергане есть такое же смежное предприятие, как у нас, где можно получить взаимообразно, необходимые детали. Кладовщиком склада МТС у нас работал осуждённый Каримов, чей брат в Фергане является директором того завода, и что он может помочь нам. А для решения вопроса, необходимо отправить в Фергану, этого кладовщика на выходные дни, под видом того, что он будет находиться здесь в городе на свидание с женой на трое суток. Этого делать было нельзя, но сообразуясь производственной необходимостью и без всякой личной корысти, я согласился и подписал заранее подготовленное заявление осуждённого Каримова, которое подал мне Ким Г.И. Я предоставил осуждённому Каримову длительное свидание с женой на трое суток с проживанием в частной квартире в г. Алмалык без проверки.

А через день, в воскресенье, после утренней проверки, когда я заканчивал подписывать поселенцам заявление об увольнение в город, в кабинет зашёл ДПНК (дежурный помощник начальника колонии) капитан в/с Пягай В. и доложил, что за зоной стоят офицеры из Управления ИТУ и спрашивают меня. Я тотчас вышел к ним и увидел там  пятерых сотрудников из оперативно-режимного отдела УИТУ МВД Узбекской ССР. Как положено по Уставу, доложил старшему группы и затем мы зашли ко мне в кабинет в штабе за зоной. Руководитель группы коротко объявил цель их приезда и протянул мне предписание от руководства УИТУ, в лице его замначальника полковника в/с Борисенко. Согласно этому предписанию, комиссия в составе из пяти человек должна была досконально проверить наличие в колонии всех осуждённых по списочному составу. Я сказал, что сейчас это невозможно, поскольку сегодня выходной день, многие успели выйти в увольнение в город по своим делам. Старший группы сказал, что они будут находиться у нас целый день и произведут сами, также и вечернюю проверку. Он же попросил, чтобы ДПНК доставил все индивидуальные карточки осуждённых бригад и отрядов на проходную, где двое из проверяющих будут сидеть там, до вечерней проверки и откладывать карточки тех людей, которые будут заходить в зону или наоборот. Остальные члены группы в моём сопровождении направились в жилую зону, чтобы проверить состояние в общежитиях, медсанчасти, ШИЗО и других объектов. Тем временем, наступил момент съёма с работы группы поселенцев, привлечённых к работе в выходной день по производственной необходимости. Мы все направились к воротам в жилую зону. Съём производили сами члены комиссии, а я и руководитель группы стояли в стороне и наблюдали, как проходит проверка осуждённых по индивидуальным карточкам, где указаны анкетные данные и фото поселенца. В один из этих моментов, в строю осуждённых я заметил поселенца, кладовщика Каримова, которого я отпустил на трое суток на свидание с женой, а на самом деле домой. Трудно было понять, как это могло быть, что он в строю и раньше срока? А проверяющие лица дольше, чем с другими, о чём-то беседовали с ним, а потом двое из них вместе с поселенцем зашли в жилую зону. Как я понял, всю группу интересовал именно этот человек, который должен был отсутствовать в колонии до утра очередного понедельника. Было очевидным и то, что для всех членов комиссии  интерес к проверке уже пропал, что подтвердилось и на вечерней проверке. Провели они её быстро и формально. В кабинете за зоной дневальный накрыл стол, чтобы мы могли поужинать. После позднего ужина, поговорив о том, о сём, руководитель группы сказал, что пора им ехать домой в Ташкент. Я проводил их до машины, а вскоре сам тоже поехал домой отдыхать после напряжённого дня. Наутро следующего дня решил сделать обход по производству и, когда оказался в первом рабочем цехе, ко мне подбежал дневальный и сказал, что меня давно ищет телефонистка из коммутатора. Когда я позвонил ей, она сказала, что меня к телефону  требует замначальника УИТУ Борисенко. Пришлось срочно идти к себе в кабинет, чтобы позвонить ему и когда доложил, что майор Ли слушает его, то он разразился грубой нецензурной бранью, говоря, что это ОН слушает меня. В его сумбурной речи мог понять одно, что я отпускаю поселенцев в увольнение не без корысти, при этом обещал доказать это и тогда мол я сяду на скамью подсудимых. Я смог сказать только одно: «Докажите и я готов сесть». Много, что ещё он сказал в мой адрес, а главное, что вчера я сумел обвести вокруг пальца его проверяющих. Обещал прислать более опытных оперативников, чтобы они раскрыли  моё «преступление». После такого нелицеприятного разговора, я вызвал к себе в кабинет кладовщика Каримова, чтобы узнать, что вчера говорили ему проверяющие во время съёма с работы и, куда потом они его повели? Оказывается, несколько раз спрашивали его анкетные данные и внимательно смотрели фото на карточке, а затем вдвоём  повели его в отряд, чтобы поселенец показал свою кровать и прикроватную тумбочку. Осмотрели там содержимое в тумбочке: мелкие вещички, книги, письма, тетради, туалетные принадлежности и т.д.

Далее, я задал ему вопрос, почему он раньше времени прибыл в подразделение из увольнения? В ответ, он подробно рассказал о своей поездке домой и доложил, что главный вопрос, связанный с комплектующими деталями решил с братом на заводе в субботу и на днях привезут на грузовой машине. А воскресенье утром он явился к брату в гости домой и во время чаепития, на домашний телефон поступил звонок из дому от дочки-подростка, которая сказала, что сейчас  папу спрашивали какие-то незнакомые люди. Поселенец Каримов сразу догадался, что это менты ищут его, поскольку, кроме родного брата и членов семьи никто не знал о его приезде домой. Он попросил денег у брата и на такси срочно выехал в Алмалык и через четыре часа оказался у себя в складе на производстве. Увидев его, грузчик МТС осуждённый Б. удивлённо спросил: «Как это Карим-ака, вы раньше времени приехали из дому?» На что, кладовщик сказал: «О чём ты, болтаешь?! Я был на свидание в городе с женой!» После чего, лёг на топчан, отвернулся на другой бок и сделал вид, что собрался спать.

Проанализировав события последних двух-трёх дней, я понял, что этот грузчик, будучи агентом замначальника по РОР, узнав каким-то образом, что кладовщик уехал в Фергану, сразу донёс об этом своему шефу. А тот по субботам, уезжая к себе домой в Ташкент, всегда заезжал на работу  к замначальника УИТУ Борисенко, которому докладывал обстановку в колонии, и, заодно завозил ему в виде взятки продукты питания со склада ЧИС (часть интендантской службы), о чём я узнал в ходе своего расследования. Наверняка, он доложил своему шефу про кладовщика, которого отпустили в Фергану, о всех «безобразиях», который творит замполит не без корысти, исполняя обязанности начальника. Тот срочно сообщил начальнику следственного изолятора г. Ферганы, что из колонии-поселения в Алмалыке совершил побег осуждённый Каримов и что он сейчас  находится там у себя дома и дал адрес. Он приказал задержать его и доставить в Алмалык. Вот почему утром воскресного дня домой к этому поселенцу явились четверо сотрудников в штатском. Но, увы…! Все ушли несолоно хлебавши.

…Через пару дней, по указанию Борисенко, к нам в колонию опять прибыли трое сотрудников оперативно-режимного отдела УИТУ с целью проверки состояния режима содержания и практику предоставления увольнения поселенцев в город. В первую очередь, они проверили наличие осуждённых в колонии-поселении, а затем потребовали у ДПНК журнал учёта осуждённых, увольняемых в город или предоставления им свидания с родственниками. Этот журнал вёлся почти один год, но я в ту воскресную ночь, когда от нас уехали проверяющие, вызвал ДПНК л-нта в/с Солтаева Кабула., и велел ему срочно завести новый журнал и делать там только записи последних дней, т.е. с воскресенья. Всем, кто будет интересоваться, почему завели новый, сказать, что старый журнал пришёл в негодность из-за того, что дневальный нечаянно пролил на него остатки супа во время уборки со стола у начальника, где проверяющие ужинали поздно вечером. Об этом предупредил также и дневального, чтобы так он говорил, если кто-то будет интересоваться у него по поводу журнала и что старый журнал он сжёг по указанию и. о. начальника учреждения майора в/с Ли В.В. Такова была легенда, которая сработала и комиссия опять ничего не добилась, хотя они два дня упорно работали у нас, проверяя документацию, беседуя с начсоставом и вольнонаёмными сотрудниками. Однако ни с чем они уехали в Ташкент, правда, с собой они забрали Солтаева Кабула, который дежурил в то воскресенье. Как потом рассказывал мне сам Солтаев Кабул, его продержали в кабинете оперативников УИТУ трое суток без всяких условий и допрашивали о порядке предоставления свиданий поселенцам, бывали ли случаи разрешения их отпуска домой и т.д. Но больше всего их интересовал осуждённый Каримов, мог ли он уехать домой на три дня? Солтаев Кабул всё отрицал и держался стойко, хотя оперативники угрожали тем, что он сядет на скамью подсудимых вместе с Ли В.В. А Борисенко по-прежнему не унимался, грозя, что всё равно посадит меня. Но этого не случилось, потому что у него не было доказательной базы моей вины. В таких условиях, работать дальше, я посчитал невозможным и через несколько месяцев, летом 1988 года, т.е. прослужив всего три года в данном подразделение, я решил перейти на новую службу в качестве преподавателя по тактико-специальной подготовке в Учебный центр УВД Ташоблисполкома, который располагался в г. Алмалыке. С этой целью поехал туда, чтобы встретиться с моим знакомым подполковником милиции Александром Тимофеевичем Кимом, который служил там, в качестве заместителя Учебного центра по учебной части. А.Т. Кима я знал «шапочно» по его службе в Алмалыкском ГОВД. Узнав моё желание, он выразил готовность помочь в переводе, прежде всего, убедить своего начальника, что я пригожусь им, поскольку имею большой практический опыт педагогической работы с правонарушителями. На мой рапорт о переводе, первая виза легла от подполковника милиции Плотникова Сергея Николаевича, начальника УЦ, а дальше  долго длилось моё мытарство, в УИТУ и ОИТУ не хотели слушать моё объяснение, требовали, просили, убеждали, чтобы я работал на прежнем месте. Начальник УИТУ полковник Ткаченко Геннадий Петрович в беседе со мной говорил, что его заместитель Борисенко сам находится под колпаком КГБ, о чём сам уже знает. Поэтому он в скором времени будет переводиться в Украину. Меня это нисколько не волновало, я всем объяснял, что моя честь и имя моё дороже, чем погоны, должность, положение и скорая пенсия. Не мог же я работать под постоянным давлением одного из руководителей Управления?! При большом желании посадить человека, это не стоит особого труда, что я знал точно. Поэтому твёрдо решил уйти из системы ИТУ МВД. Я настойчиво требовал перевода, говоря,  что в противном случае вовсе уволюсь из органов, и, буду работать обыкновенным учителем в любой средней школе г. Алмалыка. Видя мою настойчивость, руководство УИТУ и ОИТУ МВД Уз ССР решило отпустить меня, при этом заверили, что примут обратно в любое время, когда этого захочу я сам лично. Это были слова нового начальника ОИТУ УВД Ташоблисполкома подполковника в/с Лисунова Анатолия.

Наконец, в середине июля 1988 года меня перевели на службу в Учебный Центр по подготовке младшего и рядового начсостава УВД Ташоблисполкома в качестве преподавателя по тактико-специальной подготовке. Работа в Учебном Центре нравилась, педагогический коллектив принял меня очень доброжелательно, и, я быстро адаптировался на новом месте. Некоторые сотрудники, как Иралиева Лидия Яковлевна, Шабанов Назым были мне знакомы по прежней работе в УЯ 64/57. Здесь работать было намного легче, чем в колониях. Рабочий день был строго нормирован, но сотрудники привлекались к дежурству раз в неделю. Здесь не было ежедневных стрессов или ежечасных нервотрёпок, чрезвычайных происшествий, а также бесконечных дежурств и усиления в выходные и праздничные дни.

Правда, в моей памяти сохранились Ферганские погромы, которые негативно отразились на  учебный процесс в нашем учебном заведении в середине 1989 года. Тогда события были связаны с межэтническим конфликтом между узбеками и турками-месхетинцами. Комментируя те кровавые события, Председатель Совета Национальностей Верховного Совета СССР (бывший первый секретарь ЦК Компартии Узбекистана) Р. Нишанов на заседание Съезда народных депутатов заявил, что всё началось со скандала на базаре из-за чашки клубники, когда покупатель-турок нагрубил продавщице-узбечке, что она, так дорого продаёт ягоды и ногой опрокинул чашку. Тогда за неё заступились узбеки и, началась драка. В последующие дни, недели и месяцы по всей области, затем и стране начались массовые избиения турок, убийства, поджоги их домов и т.д. В Ташкентской области в местах компактного проживания турков-месхетинцев было тоже неспокойно, наблюдались те же действия. Поэтому руководство УВД Ташкентской области издало приказ о привлечение всех слушателей Учебного Центра совместно с местными райгорорганами к дежурству для пресечения противоправных действий. В течение двух-трёх месяцев преподавательский состав посменно привлекался к усиленному несению службы и дежурства, мы охраняли места их компактного проживания. В Букинском, Пскентском и Бостанлыкском районах мы вместе с курсантами занимались сопровождением колонн автобусов, на которых вывозили турков-месхетинцев за пределы республики в сторону Казахстана. Оттуда уже в большей части переселяли их в Россию.

…Начальником УЦ, как я уже выше писал, был Плотников Сергей Николаевич, а заместителем по учебной части – Ким Александр Тимофеевич, замполитом работал Копытов Егор Степанович, который перешел сюда с аналогичной должности из УЯ 64/45 г. Алмалык. Правда, в течение первых двух лет произошли изменения в руководстве УЦ. Вместо Кима А.Т., переведённого с повышением по должности в УВД Ташоблисполкома, замом по учебной части стал преподаватель, майор милиции Курбанов Исматулла. Правда, менее чем через год Курбанов И. подал в отставку, а вместо Плотникова, начальником стал майор милиции Шадыев Абдумаджид. Он, с подачи Кима А.Т.  рекомендовал меня на должность заместителя начальника по учебной части. Руководство УВД согласилось с представлением и своим приказом назначило меня на эту должность. В общей сложности в УЦ прослужил около пяти лет, 3 апреля 1993 года подал в отставку по собственному желанию. Возвращаться на службу в систему ИТУ, хотя и приглашали, у меня не было никакого желания. Задолго до моей отставки, полковник Борисенко перевёлся на Украину и там, якобы совершил преступление и отбывал срок наказания за взяточничество. Не зря говорится: «Не рой чужому яму, сам туда попадешь!» Сотрудники из числа «пятнадцатитысячников» в скором времени разъехались кто, куда в неизвестном направление. Кто-то, возможно, подал в отставку, а кто-то перевёлся в другую республику.

А Учебный Центр был такой тихой заводью, что там можно было бы служить ещё долго. Во всяком случае, у меня было желание работать ещё лет пять, поскольку служащим в звании майора можно было служить до 52 лет, а мне в год отставки, 13 января 1993 года исполнилось всего 47 лет. Однако после провозглашения независимости в Узбекистане, в октябре 1989 года был принят Закон о государственном языке. Правда, по этому Закону, переход на государственный язык должен был быть плавным, в течение восьми лет. В УЦ вся методическая литература, учебные пособия, приказы и другие нормативные акты поступали из Москвы все на русском языке. А также на русском языке велась переписка, разрабатывались все методические разработки, писали учебные планы, готовились отчёты ит. д. С учётом восьмилетнего срока перехода на государственный язык, педагогический коллектив на своём Совете принял перспективный план и работал в соответствие с ним. Однако начальнику УЦ Шадыеву А. очень хотелось отчитаться перед руководством УВД о досрочном переходе на государственный язык и, постоянно теребил по данному вопросу весь коллектив и меня в особенности, как руководителя, отвечающего за учебный процесс. Хочу сказать, что за очень короткий срок, преподавателями УЦ было переведено на узбекский язык почти половина методических разработок, многие из них ездили в командировки в другие Учебные Центры Республики Узбекистан перенимать имеющийся у них опыт по переходу на государственный язык. Тем не менее, господин Шадыев А. не унимался, чуть ли не на каждой планёрке спрашивал, когда мы полностью выполним Закон о государственном языке? Конечно, его русофобское настроение подталкивало на скорейший переход из русского на узбекский язык. Кроме этого ему виделись награды и поощрения, ещё какие-то преференции при досрочном переходе на государственный язык, да чувство подхалимства тоже свербило его душу. Я не мог долго терпеть его моральные издевательства над русскоязычными сотрудниками и прежде всего надо мной. В один из резких и неприятных разговоров у него в рабочем кабинете, я вспылил и бросил ему на стол все ключи и сказал, чтобы он нашёл себе другого зама, который  хорошо знает государственный язык. Тогда  я окончательно принял решение больше не выходить на работу. А для начала оформил отпуск, который мне обещал дать начальник ОИТУ УВД Ташоблисполкома полковник в/с В.П. Халев ещё в конце прошлого года, когда я впервые заговорил с ним об отпуске, с последующей отставкой. Об отставке он не хотел и слушать. Просто убедительно просил меня дождаться очередной инспекторской проверки, после чего могу пойти в отпуск. Инспекторская проверка прошла удачно, с оценкой «хорошо». В. П. Халев сдержал своё слово и отпустил меня в январе 1993 года в трудовой отпуск.

После окончания отпуска, не выходя на работу, сразу лёг в госпиталь МВД в г. Ташкенте. Здоровье к тому времени несколько подорвалось из-за нервных расстройств. А поскольку всё ещё не решался мой вопрос об отставке, то после госпиталя, через несколько дней вновь лёг, теперь в городскую больницу в Алмалыке. Начальник УЦ Шадыев А. понял, что я принял окончательное решение больше не служить, поэтому был вынужден поставить перед руководством УВД вопрос ребром о моей отставке. Наконец, 3 апреля 1993 года вышел приказ начальника УВД Ташоблисполкома о моём увольнении в связи с отставкой по выслуге лет. Ровно через год при встрече с некоторыми русскоязычными преподавателями, услышал от них, что зря я погорячился и подал в отставку. Оказывается, преподавание опять по-прежнему проводилось на русском языке, документация велась на двух языках ит. д. Но, мне это уже было неинтересно, поскольку, будучи на пенсии устроился на работу в СОШ № 11 г. Алмалык, в качестве учителя истории СССР, русского языка и литературы. В школе мне было комфортно, и, работать было весьма интересно. Нисколько не жалею. Правда, пришлось поработать недолго. В связи с тем, что в 1995 году вышел Указ Президента Республики Узбекистан о том, что работающим пенсионерам, пенсию выплачивать 50%, работать на учительскую зарплату, которая составляла меньше половины пенсии МВД смысла не было и, я уволился по собственному желанию, как и все другие педагоги-пенсионеры школы № 11. После этого занялся общественной деятельностью, работая в Алмалыкском городском корейском культурном центре на протяжение десяти лет. Затем года три испытал себя на полевых работах, выращивая лук и овощи на полях Саратовской области. Но всё это, уже другая истории из жизни пенсионера, которая в дальнейшем включила в себя общественную и правозащитную деятельность в г. Москве, параллельно, занятие журналистикой и литературным творчеством. Этот период жизни тоже весьма интересна и плодотворна.

Собственно, на этом считаю возможным завершить своё воспоминание о службе в МВД. В заключение хочу сказать, что, несмотря на негативные явления, которые случались в период моей службы в г. Алмалыке, в целом отношусь позитивно и с большой благодарностью к сотрудникам ВТП-1, УЯ 64/57 и Учебного центра. Со многими из них, до моего переезда в Россию в 2007 году, поддерживал дружеские отношения, встречался на вечерах и на разных праздничных мероприятиях. Сейчас, когда приезжаю в Алмалык, встречаюсь с бывшими сотрудниками, правда, многие уже ушли в мир Вечности. Добрая память! Особое благоговение испытываю по отношению к коллективу УЯ 64/3 в пос. Таваксай, там за 12 лет службы у меня не было ни одного конфликтного случая с сотрудниками. Всем хочу сказать спасибо!

Вспоминая свою службу в МВД, а служба составляла большую часть моей трудовой деятельности, считаю, что тот период оказался самым интересным и плодотворным периодом в моей жизни во всех отношениях. Тогда я вырастил двух дочек, от которых имею двух внуков-красавцев и двух внучек любимых. Кроме этого, дом построил, и, сад вырастил, приобрёл легковой автомобиль «Москвич-412». В те же годы много учился и много работал, много раз поощрялся и много раз награждался, много ездил по командировкам и много путешествовал по стране, много отдыхал в санаториях и домах отдыха, много помогал людям и много творил добро, никому не делал зла, много любил жизнь и женщин, много друзей завёл и недруги были, конечно. Присягу не нарушил. Взысканий было всего одно: «устный выговор», сняли досрочно. Нервотрёпок было немало, как и праздников тоже. Такова общая канва моей жизни, посвящённая службе в МВД и, послужившая поводом для воспоминания, спустя полвека и написания нынче очерка под названием: «Служба в МВД – часть моей жизни». Хочется надеяться, что людям было интересно читать моё воспоминание. Благодарю всех, кто прочитал его. Желаю всем здоровья, благополучия, счастья, любви, мира и удачи!

С уважением, Владимир Ли – Букинский (Козерог).

Алмалык, 25 ноября 2023 года.

 

 

ФОТО ИЗ СЕМЕЙНОГО АЛЬБОМА В.В. ЛИ.

На снимке: справа – председатель Жюри заочного Республиканского смотра — конкурса коллективов художественной самодеятельности среди осуждённых ИТУ- Атаев Закир. Май 1986 г.

Майор внутренней службы Ли В.В. Г. Алмалык, август 1985 года.

В доме отдыха «Ленинские скалы», г. Пятигорск, 18 июня 1988 года.

Фото на память: друзья-сослуживцы и родные после проводов В.В. на пенсию. Май 1993 года.

На снимке: пенсионер МВД В.В. Ли, со стажем – 30 лет. Г. Москва, сентябрь 2023 года.

Старшая дочь Наталья. Москва, лето 2018 г.

Младшая дочь Катя с мужем Алёшей. Москва, январь 2013 года.

Счастливые дед и внучка Ди Ён. Г. Пионерский (Балтика), август 2012 г.

Старшая внучка Мария. Мальта, 2014 года.

На снимке: слева – внучка Ди Ён и внук Максим. Москва, лето 2008 года.

Внук — Владимир Дон. Корея, лето 2010 года.

На снимке внучки – слева: Ди Ён и Мария. Москва, лето 2012 года.

На снимке — слева: внучки Ди Ён и Мария, внук Максим. Пос. Филимонки (Подмосковье). Лето 2009 г.

***

Мы в Telegram