Ким Моисей Семёнович (1906-1959)

Моисей Ким в 1958 году во время приезда в Кзыл-Орду. Фото из личного архива Моисея Кима

Алексей КИМ, Валентина КИМ, Светлана ХАСАНОВА

Я видел всё: пески и снег,
пургу и зной,
Что может вынесть человек —
Всё пережито мной

И кости мне ломал приклад,
Чужой сапог.
И я побился об заклад,
Что не поможет Бог

Я проиграл своё пари,
рискуя головой.
Сегодня — что ни говори,
Я с Вами — и живой!

В.Т. Шаламов

В один из обычных весенних рабочих дней 1957 года в Кзыл-Орде Геннадий, вернувшись с работы из школы, где он работал учителем, домой на улицу Першина 31, обнаружил свою маму Татьяну Семёновну Ким лежащей на полу без сознания, в обмороке. В руке она сжимала какую-то бумагу, которая оказалась телеграммой. Когда Татьяну Семеновну подняли и привели в чувство, она рассказала, что это телеграмма пришла от объявившегося брата Моисея. Он вдруг нашелся живой после того, как безвестно пропал 20 лет тому назад. К этому времени история с пропавшим братом мамы превратилась уже в семейную легенду и загадку.

Все дети Татьяны Семёновны знали, что был у неё такой брат Моисей, он служил военным в Москве, в охране Кремля, потом его арестовали, и он пропал. Никакой информации в течение всех этих лет. Кроме Моисея у Татьяны Семеновны родных не осталось, Моисей был младшим братом (она 1903 г.р., он 1906 г.р.). Помимо Татьяны были еще 2 старшие сестры: одна вышла замуж за богатого корейца в Хабаровске, сохранилось ее фото с мужем и 2 сыновьями, потом она заболела и умерла. Другая сестра в 1929 году каким-то образом оказалась в Харбине с сыном Моисея от первого брака — Илларионом (Ильей) и дальнейшие следы ее тоже затерялись. Там же в Харбине оказались после раскулачивания, произошедшего в их родном селе Синельниково-2 Покровского района в январе 1929 года, и родители Татьяны и Моисея: отец Ким Иван Кон Бя и мать Мария. Одним из занятий детей Татьяны Семёновны, их у нее было трое, в том числе во время войны, было раскладывать вечерами карты с вопросом — жив Моисей или нет? И карты, и спиритические сеансы с блюдцем упорно отвечали, что Моисей жив. Так продолжалось 20 лет. Пока не пришла эта телеграмма, что он объявился и находится в Уштобе. Татьяна Семеновна засобиралась в Уштобе и уехала на поезде. В Уштобе она сошла на перрон, но Моисея не увидела среди встречающих. Только когда все разошлись, к ней подошел мужчина и сказал, что он Моисей. Она его узнала только по родинке на щеке.

Моисей родился 6 сентября 1906 года в селе Синельниково-2 на берегу реки Суйфун (Раздольной) Дальневосточного края в 150 км от г. Владивостока. Его отец Иван Кон бя Ким был одним из основателей сельской церковно-приходской школы. Семья была по местным меркам зажиточная: до 1917 года за ними числились 20 десятин земли, дом, мельница, хозяйственные постройки, 2 плуга, 4 бороны, 6 лошадей, 15 коров, 2 быка, 20 свиней, часть земли сдавалась в аренду, к работе привлекались наемные рабочие. Моисей, как единственный сын с детства рос в заботе и всеобщем внимании. Как и положено, в корейских семьях ему, как единственному наследнику, даже обеденный стол накрывали отдельно от сестёр. Но, так как ему довелось родиться и жить в эпоху глобальных исторических катаклизмов 20 века, то судьба уготовила ему тяжелую жизнь и нечеловеческие испытания. Но поначалу все шло неплохо. Моисей окончил сельскую школу на русском языке (1920 г.) и второй класс второй ступени на корейском языке (1925). В том же году, в 18 лет, женился на девушке по фамилии Огай, родился сын Илларион (Илья). Моисей оставил жену с ребенком дома и поехал поступать в Москву. Согласно архивной справке Министерства обороны России от 7 июля 2021 года, Моисей 1 октября 1927 года (с первого раза в октябре 1926 года не поступил) вступил добровольно в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию (РККА) и зачислен курсантом Московской пехотной школы имени товарища Иосифа Уншлихта.

Курсантов этой школы готовили в соответствии с популярной в то время теорией грядущей перманентной революции во всех социалистических странах. Поэтому среди них были и венгры, и итальянцы, и финны, и поляки, и корейцы, то есть они готовились к мировой революции в своих странах, но эта идея быстро заглохла после того как автора идеи и основоположника Красной армии Л.Д. Троцкого отстранили от власти и выслали из страны. Поэтому выпускники военных пехотных школ становились в дальнейшем просто кадровыми командирами РККА.

После окончания пехотной школы Моисей служил командиром взвода и стрелковой роты в различных подразделениях РККА в Московской пролетарской стрелковой дивизии, в том числе в гарнизоне охраны Кремля, продвигался по служебной лестнице. Вступил в ВКП(б) в 1932 году, но в 1935 году он был исключён с формулировкой «за сокрытие социального происхождения», когда и обнаружилось, что его отец был раскулачен в 1929 году. Через два года, 1 февраля 1937 года, старший лейтенант М.С. Ким был уволен в запас из рядов РККА по ст.43, п.б. «в аттестационном порядке по служебному несоответствию». В апреле 1937 года последовал арест. В его уголовном деле сохранился уникальный документ той эпохи: «Справка об имущественном положении Ивана Кон бя Кима до и после 1917 года и выписка из Протокола о раскулачивании от 11 января 1929 года». В той же справке было указано, что на момент составления Протокола Иван Кон бя Ким, бросив всё имущество, уже сбежал из своего села за границу в Китай, где находились к тому времени его жена Мария, их дочь Пак Цы Не и сын Моисея Илларион.

Моисей Ким был арестован 27 апреля 1937 года Управлением НКВД Московской области по адресу: Москва, Павловская улица, дом 8, корп.4, комната 6 (общежитие комсостава РККА). На момент ареста Моисей был женат вторым браком. Жена — Ким (Тен) Алевтина Александровна, 23 года и второй сын Борис, 2 года, 23.12.1934 г.р., их дальнейшая судьба неизвестна.  Формально Моисей был арестован по обвинению в шпионаже и контрабандной деятельности. Из ценных вещей была изъята только фотокамера Виктор-5 (Швеция, фирма Hasselblad с тремя рамками).

Следователями по его уголовному делу были известные одиозные личности — сотрудники Госбезопасности И. Свирский и И. Вольфсон. В 1939 году они оба были сами осуждены «за фальсификацию уголовных дел и неправомерные методы ведения следствия», так как они так топорно фабриковали многочисленные дела, что те не выдерживали никакой критики и даже само ведомство НКВД, в конце концов, обратило на это внимание. Позднее, после войны, родственники Вольфсона пытались его реабилитировать, как тоже жертву «сталинских репрессий», но им было отказано.

Моисей вспоминал, что били крепко, с апреля по июль 1937 года, ему сломали все рёбра, выбили зубы, когда он терял сознание, его обливали холодной водой, он приходил в себя, и избиения продолжались. Выбивали признание в шпионаже на Японию. Моисей говорил, что для себя понял: если признается — расстреляют наверняка, а, если выдержит и не признается, то, может, и не расстреляют. Он не сознался: «факт вербовки иноразведкой отрицает», записано в его уголовном деле, поэтому дали «ни за что» пять лет лагерей, которые в итоге растянулись на 19 лет сталинских лагерей и ссылки. Другим корейцам, проходившим по делу и, видимо, признавшимся в шпионаже, присудили расстрел.

Моисей Семенович Ким был:

1) осужден Особым совещанием при НКВД СССР 14 июля 1937 года по статье 58-6 УК РСФСР на 5 лет исправительно-трудовых лагерей. Срок с 28 апреля 1937 года. Несмотря на то, что первый срок заканчивался в 1943 году, никого из осужденных по «политическим статьям» во время войны не освобождали, они продолжали просто сидеть в лагерях до окончания войны (их называли «пересидчиками»). Потом судили еще раз, давали новый срок, по окончании которого также не выпускали, а отправляли в вечную ссылку. Так произошло и с Моисеем;

2) осужден 26 апреля 1947 года  по приговору Военного трибунала войск МВД при Дальстрое по ст.107 УК РСФСР к 5 годам исправительно-трудовых лагерей (по ст.58-6 на 8 лет ИТЛ), считая с 03 апреля 1947 года.

4 декабря 1947 Ким М.С. прибыл в Особый лагерь № 7 одним из первых узников этого строящегося лагеря (Озерный ИТЛ, Озерлаг «Озёрный» для политзаключенных, Особый лагерь № 7, особлаг №7 официально организован в 1948 году, Иркутская обл., г. Тайшет, самый большой лагерь в СССР (до 40 тыс заключенных), 6 лагерных пунктов от Тайшета до Братска, строили БАМ Братск-Тайшет-Усть-Кут. В разное время там находились Солженицын, жены Бухарина и Пастернака (жена и дочь), Лидия Русланова, дочери атамана Семёнова. Был выселен из Озёрного лагеря 18.03.1952 г. и убыл на поселение в распоряжение УМГБ Красноярского края;

3)  осуждён 31 января 1952 года на вечное поселение в Красноярский край.  Находился в ссылке в Большемуртинском районе Красноярского края, личное уч. дело № 31481.

Личное дело ссыльного № СО-74483 в ИЦ ГУ МВД, оформлено в 1956 году. Он был освобожден только после смерти Сталина. 10 апреля 1956 года и определением Военного трибунала Московского военного округа полностью реабилитирован за отсутствием состава преступления.

Все эти годы о его судьбе ничего не было неизвестно его родным и близким, которых, в свою очередь, в 1937 году депортировали, как и многих корейцев, в Казахстан город Кзыл-Орду. В архивных списках депортированных корейцев Государственного архива Приморского края сохранились данные о депортации: «вагон № 27 номер паспорта 085277 (Ким Татьяна, 1903, глава семьи, Ким Геннадий, сын, 1925, Ким Лариса, дочь, 1928, Ким Лидия, дочь, 1933). В этом же вагоне ехала и семья Михаила Васильевича Кима и Марии Кан с шестью детьми. Ким Михаил (Дензаса, глава семьи, 1899 г.р.) родился в Синельниково, был также раскулачен и являлся троюродным братом нашей бабушки.

Со слов Моисея, дошедших до нас, ему после реабилитации в 1956 году предлагали вернуться в Москву с предоставлением квартиры и восстановлением в звании, но он отказался, так как после лагерей у него совсем подорвалось здоровье. После освобождения он еще около года жил в деревне Большая Мурта Красноярского края вблизи лагеря, где он по последнему приговору суда отбывал «вечную ссылку», набирался сил прежде, чем куда-то ехать. Потом кто-то ему сказал, что всех корейцев сослали в Казахстан и Узбекистан. Он сел на поезд, поехал и сошел на первой же станции в Казахстане — Уштобе. Нашел корейцев, которые торговали салатами на базаре, поехал к ним в колхоз, стал там жить и по счастливой случайности через некоторое время познакомился со студенткой Кзыл-Ординского педагогического института, которая училась у Ларисы Романовны Ким — дочери Татьяны Семёновны, и та рассказала про похожую семью в Кзыл-Орде. По описанию Моисей предположил, что эта семья и есть сестра Татьяна Ким с тремя детьми. Так и состоялась их встреча в 1957 году через 20 лет. В 1958 году Моисей приезжал в Кзыл-Орду. Он много рассказывал о том, что ему пришлось пережить в лагерях. А ему было, что рассказать. Для сравнения: Солженицын сидел в лагерях 8 лет — написал «архипелаг ГУЛАГ», Шаламов сидел 17 лет — написал 6 томов «Колымских рассказов», Моисей отсидел 19 лет. К сожалению, очень немного до нас дошло в пересказах родителей. Об остальном можно только догадываться. Например, он рассказывал, что два раза чудом избежал смерти. Первый раз на пересылке его отправили в числе 12 заключенных собирать ягоды, а когда они вернулись, то узнали, что весь остальной этап увезли на расстрел. Во второй раз, Моисей избежал верной смерти благодаря случайной помощи бывшего врача кремлевской больницы, который узнал его по прошлой жизни в Москве, и предложил единственный способ выжить и избежать рокового этапа. Он назначил лечение и искусственное голодание, велел ничего не есть, и стал колоть ему глюкозу, вследствие чего его списали, как доходягу-дистрофика, и он избежал смертельной пересылки на некий остров. Впоследствии рассказывали, что из тысячи отправленных на этот роковой остров к весне выжило только двести человек (по всей видимости, речь идет о Соловецких островах (Соловки) — архипелаг в Белом море, на котором находился СЛОН (Соловецкий лагерь особого назначения). И третья мысль, дошедшая до нас от Моисея, заключается в том, что он вспоминал, что жил в лагере только одной мечтой — встретить хотя бы одного земляка-корейца, чтобы рассказать историю собственной судьбы. Удивительно, но за 19 лет он не встретил в ГУЛАГе ни одного корейца.

Моисей Семенович Ким умер от болезней в 1959 году, место его захоронения неизвестно до сих пор. История его жизни — это история сломанной мечты, но вместе с тем история мужества и несгибаемой воли человека, который прошёл через ад и, несмотря ни на что, остался собой. У него был яркий жизненный старт, почти десять лет безукоризненной военной службы и успешной карьеры, а потом, по версии органов НКВД, «неисправимый изъян» в семейной биографии фактически не оставил шансов избежать репрессии, сломавшей его жизнь.

Анкета абитуриента пехотной школы Моисея Семёновича Кима. 1927 г. Из фондов РГВА (Москва)

Семья Моисея Ким не оставляет надежды найти его захоронение, в связи с чем потомки разыскивают женщину, которая стала его женой после возвращения из лагерей (см. фото).

Просим откликнуться сына Моисея и его жены Огай — Илью и их потомков, чьи данные он указал в анкете при поступлении в военную школу (см. фото).

Просим откликнуться всех, кто что-то слышал об этой истории и этих людях.

***

Мы в Telegram