Дом № 6 на Орловской улице в Тюмени, в котором проживали семья Ким Ван Гена и другие корейские коммунисты в 1920-1921 гг.
Валерий ВРОЖДЕСТВЕНСКИЙ (г. Кемерово), фото автора
1
Утро последнего дня пребывания в Тюмени выдалось пасмурным.
Как всегда, я встал в 6 часов по кемеровскому времени. Сходил в туалет, сделал легкую зарядку и умылся. Полежал на постели до 7 часов с любимой книжкой, почитал ее немного, а потом пошел готовить себе очень легкий завтрак.
После завтрака снова почитал о приключениях молодых киношников в уссурийской тайге. Все у них было хорошо до того момента, пока они не придумали сцену охоты на медведя. Да не только придумали, но и сняли ее несмотря на то, что их проводник Сунцай Геонка из племени удэхе был против такой съемки и убийства медведя. Он сказал киношникам, что это может привести к беде. Как в воду глядел Геонка!..
Отчаянные советские киношники не послушали Сунцая и несколько дней бродили по тайге в поисках медведя. А когда нашли, то оказалось, что им встретился очень смирный медведь. Он ни в какую не хотел нападать на кинооператора и подставлять себя под рогатину и пули людей. И каждый раз убегал от них, когда они приближались к медведю с тяжелой кинокамерой на треноге. У режиссера был в руках пистолет, у его ассистента — охотничье ружье, а у Сунцая — простая рогатина. Глядя на все это оружие, медведь предпочитал бежать от вооруженных людей, а не лезть в глотку своей смерти…
В конце концов люди так разозлили «непонятливого» медведя, что он рассвирепел и бросился на кинооператора. Но ассистент режиссера хладнокровно всадил в медведя две пули большого калибра. Глядя на мертвого медведя, Сунцай заплакал и убежал в лес. Пришлось киношникам просить его соплеменников освежевать тушу медведя и снять с него шкуру. Режиссер решил отвезти ее в Ленинград как свою самую большую добычу… Ведь он вспомнил, что в квартире Владимира Арсеньева в Хабаровске лежит точно такая же шкура медведя, а также маньчжурского тигра…
Но… духи уссурийской тайги отомстили русским пришельцам. Наслали не них очень сильный дождь и бурю, от которой им удалось укрыться на стойбище удэхе. Но этот дождь продолжался больше недели и затопил не только Амур, но и его правый низкий берег…
Наконец режиссеру съемочной группы нескончаемый дождь надоел и он решил на двух больших лодках-улимагдах сплавиться по бушующему Амуру до устья реки Анюй, а оттуда отправиться на перевал, разделяющий долину Амура и долину реки Хор, текущей в сторону Тихого океана…
В результате безрассудного решения киношники утопили в бурю не только шкуру убитого ими медведя, но и обе лодки, и только чудом сами спаслись и спасли отснятый киноматериал. Вот так дух уссурийской тайги наказал русских безбожников, которые не верили не только в Бога, но и в злых духов… Хорошо еще, что с ними был опытный удэхеец, сумевший спасти пришельцев с жужжащей «машинкой» на большой треноге…
Такова очень поучительная история, произошедшая в уссурийской тайге летом 1928 года. То есть в тот год, когда мой корейский дед Ким Ван Кен (Ван Ген) занимался добычей золотого песка на недавно созданном им прииске «Ушпа» в Горном Алтае…
Прочитав книжку до конца, я позавтракал и в 8 часов утра по местному времени пошел на выход из здания вокзала. Очередной мой сосед-вахтовик покинул комнату вчера поздно вечером, а новый еще не появился. И я уже привык к тому, что днем или вечером в моей комнате появляется очередной мужик в теплой зимней куртке и в зимних ботинках, а ночью или утром он уходит на поезд или самолет…
Перед тем, как уйти из комнаты, я еще раз просмотрел свой дорожный дневник и уточнил, по каким улицам мне ехать и идти, чтобы попасть сначала на улицу Фабричную, а потом на место расположения памятника расстрелянным русским крестьянам и военнопленным тюменского концлагеря…
Мой «концлагерный» маршрут был понятен. Мне надо доехать на автобусе № 25 до драмтеатра, перейти по подземному переходу на другую сторону улицы Горького в сторону театра и идти до улицы Фабричной. Пройтись по ней немного, посмотрев на ее дома, а потом вернуться на Горького и идти до автобусной остановки. Там нужно спросить, на каком автобусе можно доехать до улицы Котельщиков и выйти на той остановке, которая проходит рядом с проездом Борцов Октября. И где-то во дворах жилых домов найти спорткомплекс (крытый каток), рядом с которым стоит памятник жертвам антиколчаковского восстания. Среди них были военнопленные-иностранцы из концлагеря и русские крестьяне-призывники.
Китайцы, находившиеся в 1919 году в тюменском концлагере, оказались там в качестве военнопленных. Их взяли в плен на станции Пермь-2 в январе 1919 года после жестоких боев с колчаковцами. Они воевали в 225 Китайском полку 3 Красной армии под командование китайского полковника Жень Фу Чэна. Воевали китайцы очень храбро, но когда у них закончились патроны, решили сдаться в плен. Ведь они воевали не потому, что поддерживали советскую власть, а для того, чтобы с боями дойти до Дальнего Востока и оттуда уйти в Маньчжурию. Среди китайцев в 225 полку были и маньчжурские корейцы, завербованные на строительные работы на Урале.
Тюменский концлагерь располагался за южной окраиной Тюмени в месте, называвшемся Табором. Это название связано с кочевыми цыганами, разбивавших свой цыганский городок в чистом поле за чертой города. Но в начале 20 века один тюменский предприниматель организовал на заброшенной территории Табора скотобойню, а после русско-японской войны и хладобойню для переработки забитого скота.
Но когда началась Мировая (Европейская) война власти Тюмени по приказу руководителей Омского военного округа организовали на территории Табора большой концлагерь на 10 000 военнопленных. В нем находились в заключении немцы, австрийцы, венгры, чехи и словаки, германские поляки. А в 1918-1919 гг. к ним присоединили русских, китайских и корейских красноармейцев Красной армии.
По моему твердому убеждению некоторые корейцы-военнопленные принимали участие в восстании против казаков и белогвардейцев весной 1919 г. Хотя по мнению тюменских историков все военнопленные китайцы и корейцы отказались покинуть концлагерь по призыву военнопленных большевиков. Но следует учесть, что до горбачевской «перестройки» и восстановления дипломатических отношений с Южной Кореей участие корейских интернационалистов в Гражданской войне в России замалчивалось и об этом нельзя было много писать и даже говорить. Поэтому по мнению тюменских историков в том восстании кроме русских призывников в колчаковскую армию и венгерских военнопленных никто участия не принимал. Но если разбираться с этим восстанием по существу, то следует учитывать два очень серьезных обстоятельства.
Во-первых, для венгерских военнопленных все колчаковцы и казаки были заклятыми врагами еще с времен мировой войны. И именно поэтому венгры массово вступали в Красную армию и защищали советскую власть не только в Сибири, но и по всей России. Поэтому же в Сибири до сих пор живут сибиряки с венгерских фамилиями. И их гораздо больше, чем русских с корейскими и китайскими фамилиями и азиатскими чертами лица.
Для корейцев, оказавшихся в России перед Первой мировой войной, колчаковцы были такими же врагами, как и для венгров. Ведь царь Николай Второй предал корейцев, заключив мирный договор и союзнические отношения с Японией во время Европейской (Первой мировой) войны. А колчаковцы воевали не столько за новую Россию, сколько за восстановление старой российской власти.
В отличие от корейцев китайцы вступали в Красную армию для того, чтобы с ней дойти до Дальнего Востока и вернуться в Китай. Они хорошо и отважно воевали с белогвардейцами на Урале, но в силу недостатка вооружения и боеприпасов предпочитали сдаваться колчаковцам в плен, а не умирать за советскую власть. Поэтому в тюменском концлагере китайцев было в несколько раз больше, чем корейцев. И об их судьбе китайское правительство вело переговоры с колчаковцами для эвакуации пленных китайцев из сибирских концлагерей. В отличие от японского правительства — в отношении корейцев из бывшей Кореи…
Поэтому я уверен в том, что помимо русских призывников и венгров-военнопленных в тюменском восстании 1919 г. принимали участие и корейцы. Вот только их имена не известны. И списков корейцев в тюменском концлагере нет. Об этом мне сообщили сотрудники архива ГАТО еще в 2022 году. Только известно, что в одном протоколе заседания корейско-китайской секции коммунистов Губкома записаны слова Ким Ван Гена о том, что общее число корейцев в Тюмени составляло в 1921 г. около 60 человек. А сколько корейцев находилось в концлагере и сколько погибло в восстании весной 1919 г. — не известно. Не исключено, что погибших корейцев посчитали за венгров.
Подобная историческая ошибка произошла и в научных статьях, посвященных восстанию против белогвардейцев и интервентов в Мурманске 21 февраля 1920 г. Мурманские историки посчитали, что в нем принимал участие китайский рабочий отряд численностью 50 человек. А на самом деле он состоял из маньчжурских и корейских корейцев. Китайские наемные рабочие в том восстании — как и в Тюмени в 1919 г. — участие не принимали. Это мне удалось доказать, проанализировав список корейского рабочего отряда из 82 человек на эвакуацию из Мурманска в Тюмень весной 1920 г. В нем 16 человек родились не в Маньчжурии, а в Корее. А данных о других корейцах, работавших в Мурманске в 1916-1920 гг. на сайте репрессированных «Открытый список» нет. Вероятно, остальные 66 человек погибли в боях с японцами на Дальнем Востоке или выехали после Гражданской войны в китайскую Маньчжурию. Вот так!
2
На вокзале и на улице Горького я не смог купить цветы, чтобы возложить их у памятника. То есть совершил еще одну оплошность, простительную пенсионеру. Слишком рано было и магазины или цветочные лавки еще не работали. Обидно, конечно, но не так уж и важно. Может, когда-нибудь мой сын или внук, или мои двоюродный брат или двоюродная сестра, живущая в Норвегии, захотят посетить Тюмень и возложить цветы к памятнику павшим героям Гражданской войны… Хочется верить в это!
Итак, я сел на автобус № 25 и поехал холодным и серым утром до улицы Горького.
Оказавшись на перекрестке, ведущем на Фабричную улицу, я посмотрел издали на нее и был весьма разочарован. Это была обычная узкая улица в спальном микрорайоне города. С одной ее стороны шли пятиэтажные дома позднего советского времени, а с другой стояли высотки 2000-х годов. Можно, было, конечно, пройтись по Фабричной до дальнего перекрестка, но я этого не сделал. Решил на обратном пути выйти на остановке у начала этой улицы и пройтись по ней до конца…
Дойдя до остановки, спросил, какой автобус идет до улицы Котельщиков. Мне сказали, что № 87. Этот автобус пришел очень быстро. Я сел в него и доехал до Котельщиков всего за несколько минут.
В поисках памятника пришлось немного побродить по проезду Борцов Октября, по улице Индустриальной и по Котельщиков. В конце концов мне навстречу попался один пенсионер, указавший короткую дорогу к крытому катку (спорткомплексу) «Прибой», рядом с которым находился нужный мне памятник. Он оказался на углу улиц Котельщиков и Максима Горького. То есть я на автобусе № 87 его проезжал, но не заметил… Но это не так и важно. Главное, что я нашел то, ради чего и приехал в Тюмень.
Надо сказать, что улица Котельщиков у памятника была пустынной. На ней мне встретились только несколько человек: один мужик с большого похмелья, такая же женщина и несколько мам, ведущих своих дочек на тренировку на каток «Прибой». Но свою «мыльницу» я алкоголику давать в руки не стал, а мамы с дочками пробегали мимо, даже на замечая пенсионера с дорожной сумкой… То есть некому было сфотографировать меня.
Когда я подошел к памятнику, то первым делом прочитал мраморную табличку, закрепленную на высокой стеле. Там было написано, что здесь находится братская могила жертв Гражданской войны. Захоронение 1919 г. Монумент установлен в 1967 году к 50-летию советской власти. Автор: скульптор В.М. Белов. Памятник охраняется государством.
Памятник восставшим военнопленным Тюменского концлагеря и тобольским крестьянам-призывникам весной 1919 г.
У каменных ног двух восставших мужчин, один из которых был тяжело ранен, а другой держал вверх сжатую в кулаке руку, стояла корзинка с искусственными цветами. Живых же цветов на постаменте не было. И я очень сильно пожалел, что пришел к памятнику без поминального букета. Но что было делать?! Искать какой-нибудь магазин и купить в нем хотя бы искусственные цветы?.. Ведь когда-то я оказался в такой же ситуации. Понадеялся в Бийске, что куплю цветы на Старом кладбище, но там их не оказалось. Пришлось тащиться два километра до пригородного поселка в поисках магазина, где бы можно было купить эти цветы, а потом возвращаться на кладбище…
Но на этот раз мне эта идея не пришла в голову. Каюсь и очень сожалею об этом!
Сделав несколько снимков в разных ракурсах памятника, я попросил проходящую мимо девушку снять меня. И она легко откликнулась на это. Большое спасибо от внука человека, сидевшего (возможно) сто лет назад в тюменском концлагере! Если только сидевшего…
Сфотографировавшись у памятника, достал из кармана куртки пятирублевую монету и положил ее на постамент у ног двух жертв колчаковского террора. Хоть это догадался сделать!..
За перекрестком была остановка автобуса и я направился к ней. Буквально через пять минут пришел автобус № 87, и я сел в него. Мог бы, конечно, пройтись по улице Котельщиков, но почему-то не стал этого делать. Хотел вернуться в центр города и побродить по его старинным улочкам. В первую очередь сходить в храм Михаила Архангела, а оттуда — на Орловскую улицу. Это для меня было очень важным.
3
Доехав до остановки «Центральная площадь», я вышел из автобуса, перешел дорогу и направился в сторону улицы Ленина. И когда оказался на ней, то пошел в направлении Спасского храма – очень красивого, но не открытого, так как он до сих пор находился на реставрации внутренних помещений.
Храм Михаила Архангела находился по адресу Ленина, 22 — рядом с домом купца Николая Машарова. Увидев из-за деревьев его купола, у меня забилось сердце, и я с волнением прибавил шаг.
Войдя через каменные белоснежные ворота на территорию храма, я перекрестился на его высокий купол и направился ко входу в храм. Он находился с противоположной стороны от уличного входа. Второй раз перекрестился на икону Михаила Архангела, изображенного молодым мужчиной с мечом в правой руке и с ножными в левой. Этот Архангел является главой всех ангелов света, сражающихся с ангелами тьмы. То есть с различными бесами и с самим сатаной…
Точных фактов о том, посещала ли моя бабушка Любовь Ким этот храм и крестила ли в нем своих двух детей, мне не известно. По информации из Интернета в 1920 году храм был закрыт большевиками. Но священники храма Михаила Архангела крестили младенцев и отпевали умерших тайно вне храма. То есть в домашних условиях. Тем более что дом на Орловской улице № 6 располагается недалеко от храма Михаила Архангела.
Перекрестившись на икону у входа, я вошел в храм. И… попал на субботнюю службу.
Купив две маленькие восковые свечки, сначала подошел к поминальному столу, где ставят свечи за упокой души умерших. Поставил свечку и прочитал молитву за упокой рабы Божьей Любови и некрещеного (или крещеного?) моего деда Кима. Царствие им обоим Небесное!.. Потом поставил у одной из икон свечку за свое здравие…
Насколько я понял, служба была близка к завершению. Это можно понять по тому, что вскоре началось причастие. Исповедовавшиеся прихожане, скрестив руки на груди, подходили к священнику и принимали из чаши кровь Христову. То есть освященное вино… Затем отходили со скрещенными руками от священника и получали от монашки просфору и святую воду. Я, как человек не воцерковленный, следил за этим, сидя на скамеечке… И даже не надеялся на милость Божью…
Потом началась проповедь. Священник был молодой, лет тридцати или чуть больше. Говорил он сбивчиво, тихо и не очень уверенно. Кемеровские священники так не говорят. Митрополит Кемеровский и Прокопьевский Аристарх приучил своих священников не показывать людям свои грехи и читать проповедь громко и уверенно. Как перед строем солдат!..
После проповеди прихожане стали подходить к священнику для целования креста. Я тоже встал в очередь. И хотя на службу пришел не к самому началу, а ближе к концу, приложился к кресту и поцеловал руку священника. Ведь мне завтра предстояло отправляться в путь и поэтому целование креста и благословление священника совсем не помешают перед дальней дорогой. В долгом пути все может случиться! Как летом 1989 года случилась страшная трагедия с пожаром двух новосибирских поездов с детьми, следовавших на каникулы в крымский «Артек» и оттуда… Очень не хотелось попасть в такую же ситуацию!!!
После целования креста стали носить блюдо со свечкой, принимая деньги от прихожан. И я так расщедрился, что положил на блюдо целую тысячу рублей. Хотя какая цена тысячерублевой купюре в наше время? 6 центов – по сравнению с долларом…
Но тысячная купюра произвела на служительницу храма столь сильное впечатление, что она поднесла мне стопку со святой водой и подала просфорку. Ну и чудеса!..
Воодушевленный неожиданным подарком от Господа нашего Иисуса Христа и Архангела Михаила, я в волнении вышел из храма, сел на скамейку и стал звонить жене. Хотелось похвалиться тем, что был на службе и получил просфору… Жена услышав об этом, очень обрадовалась и сказала, что это очень хороший знак. Значит, Архангел Михаил будет рядом со мною в дороге до Кемерово… А я в ответ сказал, что после храма пойду на улицу Орловскую искать дом № 6, в котором жили мои дед и бабушка вместе с другими корейцами-интернационалистами. Жена пожелала мне удачи…
Покинув храм, направился искать начало дороги, ведущей на улицу Орловскую. Это оказалось нетрудно, так как старая и разбитая асфальтовая дорога начиналась почти от ограды храма. Следовало только пройти немного по улице Тургенева, чтобы попасть на нее… И когда я увидел знакомую «фотку из Интернета» с покосившимся деревянным забором и с такой же покосившейся стайкой, то у меня сердце от волнения забилось как молоток…
В самом начале Орловской улицы по правой стороне от дороги стоял старый покосившийся забор. И когда я от профессионального фотографического любопытства заглянул за него, то немного опешил. Ведь за забором находился глубокий овраг, на дне которого стоял покосившийся домишко, сложенный из брошенных досок и старых плит ДВП. В крыше домика зияла большая дыра, говорившая о том, что в домике никто не живет, но… рядом с домиком стояла собачья будка, на которой на цепи сидел порядком облезлый пес рыжей масти. Увидев меня, он злобно залаял, а потому я отшатнулся от забора и пошел по дороге дальше… Вероятно, этот домишко сложили окрестные дети для своих уличных игр. И чтобы взрослые бомжи не поломали домишко на курьих ножках и не сожгли, охранять его привязали облезлого пса…
За первым же поворотом с улицы Тургенева на Орловскую улицу я увидел большой, но очень старый и потемневший от времени двухэтажный дом, сложенный из сосновых или лиственничных бревен. Соседний же двухэтажный дом был отделан плиткой, его окна были пластиковыми, а первый этаж кирпичным. На этом доме я увидел табличку с номером 4. У его ворот стояли целых три машины, а у соседнего бревенчатого — только одна. И, судя по всему, на старом бревенчатом доме должна быть табличка с номером… 6!..
Вот так я нашел дом, который разыскивал очень много лет. И судя по его внешнему виду, этому дому не менее века. То есть он уже был построен в 1920 году и в нем проживали мои дед с бабушкой, а также еще двое корейских коммунистов. Чудеса!!!
Я вспомнил, как в 2015 году приезжал в горноалтайское село Дмитриевку и ходил по нему в поисках дома, в котором могли жить мои предки. И даже в одном столетнем доме побывал. Но в нем дед мог только бывать по делам службы, а вот где он жил, я не сумел тогда узнать. Было ясно, что в одном очень старом доме на улице Морозова. Один такой дом с заколоченными ставнями и без ограды мог быть домом бригадира Кима. Был он построен пятистенком и похож немного на традиционный корейский дом. Как мне сказал внук репрессированного председателя колхоза Александр Кузнецов, в том доме сменилось очень много хозяев. И кто только в нем ни жил!..
По сравнению с дмитриевским дом № 6 на Орловской улице в Тюмени был жилым. Он построен, судя по нему, из лиственницы, а потому очень хорошо сохранился. В его палисаднике цвели пионы, а на стене второго этажа прикреплена телевизионная антенна. Наличники со ставнями на первом этаже сделаны очень давно — судя по узорам. В окнах — витые решетки. А на втором этаже — рамы и наличники более позднего времени и более простые. Вместо решеток — пластиковые оконные стекла. Штакетник ограды не в два метра высотой, а по традициям советского времени. Перед оградой — колесные крашеные шины, в которых росли бархатцы… Сразу видно женскую руку…
Ну что ж: пора заходить во двор дома. Благо что звонок, как всегда, не работал, а калитка высоких железных ворот открыта. Даже не надо три раза стучать…
4
Войдя во двор, увидел следующую картину: по левой стороне дома было несколько входов. Перед одной дверью висели в подвешенных корзинках живые цветы, а под ними находилась маленькая цветочная грядка. Опять женская рука. На веранде у второй двери цветов почти не было. Зато оттуда вышел черный котенок, жалобно замяукавший. Я один раз снял его, но он, испугавшись моей «мыльницы», убежал вглубь двора…
Во дворе также находился сарай с высокой крышей и печной трубой. То ли баня, то ли летний домик… В общем, все говорило за то, что в этом столетнем доме живут весьма простые люди, а также молодая семья. О ней говорила детская коляска, стоявшая накрытой от дождя у одной из дверей.
— Эй, хозяева, выглянете во двор!.. Есть кто живой?!.. — стал кричать я и стучать во все двери…
Наконец во двор вышла женщина средних лет. Она с удивлением смотрела на меня, но ничего не говорила. Пришлось мне взять инициативу в свои руки.
— Здравствуйте! Я приехал из Кемерово по историческому делу. В вашем доме сто лет назад жили мои дед с бабушкой. Вы не знаете, когда был построен ваш дом?
— Очень давно. Точно не знаю. Но соседний дом построен еще в 19 веке.
— Может, в начале 20-го?.. — переспросил я.
— А сейчас какой?.. — удивленно спросила женщина.
— Двадцать первый…
— Аааа… — вспомнила женщина, в каком веке она живет. — Наверное, в двадцатом… Но я об этом ничего не знаю… В нашем доме за сто лет сменилось очень много хозяев…
— А вы можете рассказать о некоторых жильцах?
— Зачем это?! — удивилась женщина. — Ничего я рассказывать не буду. Ни к чему это!..
В общем, я понял, что в доме живут не совсем благополучные люди… Поэтому показал женщине свой фотоаппарат и попросил меня снять на память.
— Это можно, — кивнула женщина, беря мою «мыльницу».
— А вы сможете?.. — зачем-то спросил я, вспомнив, что сейчас все снимают на смартфоны, а как пользоваться простым «фотиком», уже забыли.
— Конечно, смогу, — уверенно ответила женщина и нажала на кнопку затвора.
Таким образом я снялся несколько раз во дворе дома и на улице. Потом поблагодарил женщину за «фотосессию» и огляделся вокруг.
Во-первых, увидел среди высокой травы, росшей на пригорке, щит с такой надписью: «Продам 2 участка: 4,2 и 9 соток. Телефон 8-982-915-31-22». Все понятно: владелец земли под развалинами старого дома ищет покупателей его частной собственности. Вот только сомнительно, что покупатели найдутся.
Закончив осмотр территории вокруг дома № 6, я пошел по улице дальше. Решил посмотреть, не сохранился ли на этой столетней улице какой-нибудь архитектурный шедевр… Но… ни одного «шедевра» так и не увидел. Только одноэтажные домики с закрытыми ставнями… Вероятнее всего, брошенные своими хозяевами в ожидании своих покупателей…
С улицы Орловской, оказавшейся малоинтересной, я перешел в переулок имени поэта Кольцова. Здесь дома были поновее и в них жили люди. Об этом можно судить по стоявшим у ворот иномаркам…
Дом № 8 в переулке Кольцова меня удивил тем, что он был в один этаж при десяти (!) окнах. Может быть, этот дом наращивался тогда, когда в семье хозяина появлялись дети или молодожены? И глава семьи просто наращивал свой дом в длину по простоте душевной?..
Далеко идти по переулку Кольцова я не стал, так как решил вернуться к началу улицы Орловской, а оттуда выйти на улицу Тургенева к храму Михаила Архангела и на улицу Ленина. Так я и поступил…
…Идя по улице Ленина, дошел до ее начала и увидел нечто необычное с архитектурной точки зрения: неработающую трехэтажную кирпичную баню в виде «баранки», находившуюся на реставрации. А рядом с ней стоял длинный деревянный дом дореволюционного времени. На доме с одной стороны была табличка с номером 5 по улице Ленина, и с номером 4 по улице Перекопской.
На этом участке улицы Ленина шли дорожные работы по укладке в траншеи новых канализационных труб. И я воочию увидел то, что город Тюмень стоит на сплошном… песке. А это явно говорило о том, что в районе Тюмени сотни тысяч лет назад плескалось море. На дно его осаждался морской песок, смываемый с многочисленных островов и отмелей. Но постепенно в результате тектонической деятельности дно сибирского моря поднялось вверх и образовало болотистую сушу… Которую к нашему времени почти всю осушили и воздвигли на месте бывших болот прекрасный сибирский город.
То, что Тюмень стоит среди болот, я убедился еще двадцать пять лет назад, когда ехал на поезде с сыном, поступавшим в Тобольскую семинарию. Нам было очень удивительно видеть, что поезд шел среди ирригационных траншей, разделявших заболоченные поля на квадраты и прямоугольники. То есть двадцать пять лет назад осушение болот вокруг Тюмени находилось в самом разгаре. И никаких лесов или березовых рощ там почти не было. Увидев все это собственными глазами в первый раз, мой сын очень сильно приуныл и стал считать, что я везу его… в сибирскую ссылку… за плохое поведение… Правда, когда поезд прибыл в Тобольск, и мы увидели настоящий сосново-кедровый лес недалеко от вокзала, то сын воспрянул духом и настроился на поступление в семинарию. Хотя при виде тюменских болот подумывал уже о возвращении в Кемерово…
В общем, с природой Тюмени не повезло. Не только потому, что этот город стоит в болотистой местности и на песке, но и из-за близости к Крайнему Северу. Из-за него в Тюмени постоянно дуют холодные ветра, и они заставляют тюменцев даже летом часто ходить в теплой одежде. Не только мужчин и детей, но и молодых девушек и женщин…
Моему родному городу с природой повезло гораздо больше. И с лесами вокруг него, и с горами, и с озерами, и со степями… Все это есть в Кузбассе — даже международный горнолыжный курорт Шерегеш. Правда, зимняя погода часто стоит очень морозная и по шесть месяцев в году… Но коренные кузбассовцы к этому привыкли. А некоренные уезжают в Москву и на черноморское побережье Кавказа. Ну и черт с ними!.. Воздух будет лучше без предателей и «иностранных агентов»!..
Итак, я вышел к самому началу улицы Ленина, поснимал здесь немного и пошел дальше. Дошел до улицы Республики и оказался на набережной Туры. В этом месте берега реки соединялись вантовым Мостом влюбленных; на реке стояло несколько прогулочных катеров; вдалеке видны золотые купола мужского монастыря, высотные и обычные дома противоположного берега…
Идти в сторону монастыря я почему-то не захотел и в этом сделал небольшую ошибку. Ведь еще в Кемерово запланировал посетить Загородный парк, который в 19 веке назывался Александровским, и побродить по его тенистым аллеям в окружении многочисленных скульптур и фонтанов… Но… не судьба… Ведь я еще не все старинные дома увидел в центре Тюмени и не все их сфотографировал…
По верхней набережной в сторону центра Тюмени я направился, разглядывая виды другого берега Туры.
В одном месте увидел, что на нижней набережной собралось много велосипедистов. Вероятно, это были любители групповых велосипедных прогулок. В Кемерово тоже есть такие. Правда, некоторые из них собираются не столько для катаний на великах, сколько для распития пива на стоянках… Неужели и в Тюмени также?!
Что интересно, все велосипедисты были в теплых куртках и в капюшонах на головах. Может, они с набережной поедут за город и устроят на берегу велосипедный пикник?.. И такое возможно. Ведь болота вокруг Тюмени давно осушили и вокруг нее построили много баз отдыха. Ну что ж: приятной поездки всем им!..
Попрощавшись мысленно с любителями велосипедных прогулок, я пошел по верхней набережной дальше. И через несколько минут вышел к небольшому, но уютному скверу со скамейками. Сел на одну из них и вытянул в блаженстве уставшие ноги. Ведь я за два прошедших часа сел отдохнуть впервые…
Сначала сидел в сквере в одиночестве. И обратил внимание на то, что на краю сквера стоит красивая ротонда в древнегреческом или древнеримском стиле. Неужели ее построили еще в 19 веке?!
Когда я возвратился в Кемерово и зашел в Интернет, то выяснил, что гуляя по набережной, оказался на площади Борцов революции. И маленький сквер на ее краю посвящен установленному в ротонде Дереву счастья. Это дерево было, конечно, искусственным. Его украшала пышная крона из разноцветных пластмассовых листьев. Что, по моему мнению, очень вульгарно. Но возможно, что я ошибаюсь, как всегда. Ведь у этого дерева любят фотографироваться молодожены…
Посидев немного на скамейке, вдруг увидел, что к ротонде подходит группа взрослых и детей во главе женщины в старинном длинном платье с микрофоном и громкоговорителем, спрятанным непонятно где. Женщина подходит к ротонде и начинает громко говорить в микрофон, рассказывая об истории этого Дерева счастья. Все стоят и внимательно слушают. Потом женщина в старинном платье предлагает незамужней девушке подойти к дереву и… поцеловать его ствол. Объясняла она это тем, что та девушка, что поцелует Дерево, будет счастлива в семейной жизни. И, естественно, девушка соглашается быть счастливой в браке… Я, конечно, не упустил случая сфотографировать несколько раз эту сценку. И если б женщина с микрофоном была более молода и более симпатична, то снял бы и ее не несколько раз, а гораздо больше.
Завершилась эта уличная сценка тем, что все встали вокруг дерева и сфотографировались у него. А я снял эту «композицию» себе на память. То есть для того, чтобы по приезду в Кемерово описать ее в своем документальном романе…
Познакомившись с Деревом счастья, экскурсанты во главе с женщиной в старинном платье направились по площади дальше, а я пошел вслед за ними.
Хотелось узнать, что меня ждет впереди…
Шли мы недолго.
Оказывается, у другого края площади Борцов революции установлен памятник красногвардейцам, погибшим в разных местах Тюменской губернии в 1918 году. Среди них был даже один китаец или кореец по имени Чин Лин. Но кем этот человек был до своей смерти, точно не известно. Известно только, что он и другие красногвардейцы погибли, защищая станцию Вагай от наступавших на Тюмень колчаковцев летом 1918 года.
В исторической литературе, посвященной Гражданской войне на Урале, есть упоминания о том, что один красногвардейский отряд, оборонявший подступы к Тюмени, состоял из китайцев и корейцев. И возглавлял его никто иной, как… Ан Нен Хак. Тот самый корейский коммунист, уехавший летом 1920 г. из Тюмени в Москву для организации Китайского бюро при ЦК РКПб. Поэтому весьма возможно, что Чин Лин воевал с колчаковцами в отряде Ан Нен Хака.
Красногвардейский отряд под командованием Ан Нен Хака ушел из Тюменского уезда в сторону Перми и вошел там с состав 205 Китайского полка 29 стрелковой дивизии, оборонявшего железнодорожную станцию Пермь-2. Но когда колчаковцы сумели захватить эту станцию, то китайцы и корейцы предпочли сдаться в плен. Их увезли в Тюмень и разместили в концлагере для военнопленных. А Ан Нен Хак, как командир красногвардейского отряда, был вывезен из Перми в Вятку, а оттуда — в Петроград. Там он стал одним из организаторов Корейского союза петроградских рабочих. Но в конце 1919 г. он выехал из Петрограда в Тюмень, где у него оставались русская жена и четверо детей. Поэтому весьма возможно, что корейско-китайская секция коммунистов Тюмени была создана Ан Нен Хаком в начале 1920 г.
Что интересно, напротив памятника Борцам революции стоял другой оригинальный памятник — самому богатому тюменскому купцу Колокольникову. Памятник представлял собой хорошо сохранившийся Торговый дом купца и считается в Тюмени объектом исторического значения. Вот и получается, что в Тюмени колчаковцам памятников нет, зато есть многочисленные памятные объекты тем, за кого они погибали в кровавой бойне с коммунистами… Ирония российской жизни!..
Расставшись с экскурсантами и женщиной в старинном платье, я направился искать выход на улицу Дзержинского. Ведь мне нужно было повторить фотосъемку на тюменском «Арбате», нечаянно оборвавшуюся вчера…
За неимением карты города я изрядно пробродил по улицам в центре города. Но бродить впотьмах своей жизни мне не привыкать. Без блужданий жизнь была бы не интересной. И тот, кто не совершал в жизни ошибок и не имел разных пороков, на смертном одре очень пожалел бы об этом. Без этого жизнь была бы очень пресной! Шутка…
6
Через час я снова оказался на бывшей Садовой улице, превращенной в пешеходную зону. На этот раз полностью зарядил батарею в фотоаппарате и ее хватило бы не на 100 кадров, а на 1000 и самого большого формата! Поэтому я не жалел питания и снимал каждый эпизод по несколько раз и в разных ракурсах…
Но особенно интересных сюжетов на бывшей Садовой улице мне не пришлось снимать. За исключением нескольких…
Во-первых, по улице проходила группа экскурсантов во главе с девушкой-гидом в старинном платье. И девушка была на этот раз столь хороша и молода, что я принялся снимать ее в разных ракурсах: на фоне старинных домиков, со спины и сбоку… В конце концов девушка обратила на меня внимание и стала лукаво улыбаться. Но я не поддался ее прелестям и сделал каменное лицо, будто снимал не ее, а старушек и старичков, глазевших на памятники деревянного и каменного зодчества…
Снял, конечно, и бывший магазин хозтоваров, в котором сто лет назад жил и трудился подсобным рабочим коммунист Тю Ни Сан. И мне захотелось узнать, какова была дальнейшая судьба этого корейца. Расстреляли его как японского шпиона, уехал ли он в китайскую Маньчжурию или сумел уцелеть во времена сталинских репрессий и Великой Отечественной войны?.. Ведь уцелел же Ким Ион Хион, сумевший дожить до года смерти Сталина и быть выпущенным на свободу по амнистии… Вот только дом, в котором жил Ким Ион Хион в Тюмени, не сохранился, в отличие от дома на Садовой, 28 и дома на Орловской, 6. Ирония судьбы!..
Дом № 28 на улице Дзержинского (бывшей Садовой), в котором жил корейский коммунист Тю Ни Сан
В «Открытом списке» данных о Тю Ни Сане не оказалось. Зато есть данные о кореянке Тю Хан Сан (1900 г.р., Корея, г. Хо-Рен.). Она имела начальное образование — что для кореянок было очень необычно. Проживала перед арестом в Алма-Атинской области. Значит, депортирована с Дальнего Востока. Город Хо-Рен на самом деле может быть Хверёном, расположенным в Северной Корее на самой границе провинции Хамгён-Пукто с корейским национальным районом Кандо в Восточной Маньчжурии. По этим данным возможно, что Тю Хан Сан была сестрой Тю Ни Сана. За что и пострадала, так как была расстреляна 9 октября 1938 года. Очень странно… Неужели в СССР расстреливали даже корейских женщин?! Может, она рассказала следователям, что ее родной брат был не только советским коммунистом, но и корейским партизаном, вместе с сестрой?.. Тогда все понятно!
Но идем по бывшей Садовой улице дальше.
Еще несколько домов привлекли мое внимание. Но с композиционной точки зрения их не интересно было фотографировать, так как у этих домов я не повстречал интересных типажей. А девушку-экскурсовода мне стало стыдно снимать. Подумает еще, что я — тюменский маньяк, охочий до молодого девичьего тела…
На перекрестке Садовой и Советской улицы увидел сценку, достойную моей «мыльницы»: двух велосипедистов из системы «Самокат», беседовавших друг с другом. Это были парень с девушкой. Парень стоял ко мне спиной и на его ящике красовалась надпись: «принесу продукты за 15 минут». Девушка ему что-то эмоционально объясняла, сделав очень выразительное лицо. И даже не заметила, что ее снимают. Вероятно, не до этого ей было. То ли пицца в ящике остыла, то ли самокатчица заблудилась в старой части города и спрашивала у парня, как проехать по такому-то адресу…
В конце концов я дошел до набережной Туры и остановился посидеть у большого фонтана. Правда, сиденья на скамьях были очень странные. На них красовались известные певцы и певицы, приезжавшие в Тюмень на гастроли. Поэтому мне пришлось посидеть на лицах Леонида Агутина и Анжелики Варум. Но они были очень «скользкими», и я то и дело сползал с них. То есть с очень странной скамейки. Может, такова московская рекламная мода?..
К сожалению, я совсем забыл, что на улице 25 Октября в доме № 31 в начале 1920-х годов располагалось… чекистское общежитие. И если бы я от Дома губернатора прошел по этой улице в сторону женского монастыря, то увидел бы довольно большой двухэтажный кирпичный дом, в котором в начале 1920-х годов могла жить семья Ким Ван Гена. Ведь когда он стал командиром взвода охраны на станции Тюмень от 49 батальона ГПУ, то получил возможность проживать не на окраинной улице Орловской, а в центре города. Возможно!.. А я зациклился на Орловской улице и потому не нашел дом, в котором проживали мои дед с бабушкой перед отъездом из Тюмени в Бийск. Хотя об этом доме я читал в Интернете и в книге Александра Петрушина «Тюмень без секретов, или Как пройти на улицу Павлика Морозова».
Дом № 31 принадлежал до революции известному купцу Набоких. Владелец дома бежал из Тюмени вместе с колчаковскими войсками, а после прихода в Тюмень войск 3 Красной армии в этом доме решили поселить сотрудников Губчека и командиров 49 батальона. В том числе и семейных. Ведь жить на Орловской улице было слишком опасно по причине многочисленных на ней воровских и бандитских «малин». В этом я убедился, пройдя по ней утром…
Бывший дом купца Жернакова, в котором в 1920-х годах располагалась Губчека, находился рядом с общежитием на улице Орджоникидзе, 1а. Поэтому, когда я искал дом Губчека, то допустил ошибку. Пошел по этой улице не к ее началу, а… к концу. И вместо дома Губчека дошел до Водонапорной башни. Вот что значит не иметь ни смартфона, ни карты города!.. Придется мне посетить дом Набоких и дом Жернакова в следующий свой приезд в Тюмень. Вряд ли я все нашел и все изучил в этом большом и очень интересном сибирском городе, который не на много уступает Тобольску и Томску. А может, и опережает их…
…Когда мне надоело сползать со скамьи с портретами певцов Агутина и Варум, я встал и направился по бывшей Садовой улице в обратную сторону. Правда, ни миг представил, как по ней идут… кореец в военной форме чекиста и женщина лет 30… У корейца на боку кобура с наганом, а у женщины на голове красивая шляпка с цветочками… Они идут по тихой и пустынной улице, совсем не подозревая о том, что скоро эта идиллия для них закончится и им придется сесть с детьми на поезд, следовавший в Новониколаевск. А оттуда — на пароход до Бийска…
На обратном пути по бывшей Садовой до улицы Ленина почти ничего интересного я не снял. Только в одном месте, у дома мещанки Рубцовой, увидел, как весело танцуют и поют дети под народную музыку, а их родители и прохожие наблюдают за детьми, сидя в пластиковых креслах. Естественно, мимо этой сценки я не мог спокойно пройти.
Выйдя на улицу Ленина, зашел в столовую на обед. Правда, обед обошелся мне в круглую сумму, но что ни сделаешь в этот субботний день. Тем более, что я расставался с Тюменью если не на всегда, то на несколько лет. В лучшем случае на два года…
6
…Вернувшись в комнату отдыха на вокзале, я первым делом просмотрел снятые в этот день фотографии. Среди них не было шедевров, но снимки, сделанные на Орловской улице, я распечатаю и вставлю в досье Ким Ван Гена. Ведь надо же показать, что я действительно побывал в Тюмени и действительно нашел очень старый дом, в котором сто лет назад жили мои дед с бабушкой. А когда приеду в Кемерово, то обязательно схожу на Старое кладбище и расскажу бабушке Любе о поездке в Тюмень и о том, как искал документы корейцев, проживавших в этом городе после Гражданской войны…
…Вечером я опять пошел на Цветной бульвар, но на этот раз не стал покупать мороженое. Просто сел на скамейку и стал подводить итоги этой очень неожиданной и очень интересной поездки.
Во-первых, моим надеждам найти документ Ким Ван Гена, подтверждающий его звание офицера партизанской армии, не суждено пока сбыться. Зато нашлась корейская подпись, сделанная дедом в одном из протоколов заседания секции корейских и китайских коммунистов. И, в-третьих, доказано, что в Тюмени Ким Ван Ген не только работал на железной дороге чернорабочим, но и был выбран в Горсовет в 1921 году от Союза советских организаций как член партии РКПб. Вероятнее всего, как младший командир 49 батальона ГПУ и взвода охраны станции Тюмень.
Кроме того, можно сделать вывод о том, что Ким Ван Ген был выбран председателем Корейского революционного комитета в 1920 году как имеющий опыт революционной деятельности в Мурманске и Петрограде. А не только как бывший корейский партизан. Случайного человека корейцы не выбрали бы. Вот только не понятным осталось, находился ли Ким Ван Ген в тюменском концлагере и воевал ли он с колчаковцами на Среднем Урале…
По всем этим выводам следует в первую очередь прочитать корейскую подпись Ким Ван Гена и перевести ее на русский язык. И обратиться за помощью в этом деле нужно не к одному переводчику, а к нескольким. Хоть один из них, но правильно прочитает и переведет ее.
Придя к таким очень обнадеживающим выводам, я вернулся на вокзал, где меня поджидал очередной вахтовик с Севера. Он сладко спал на своей кровати, не раздевшись, но свернувшись клубком. Мне же оставалось только поужинать, посмотреть телевизор с новостями с Украины и лечь спать до 6 часов утра по кемеровскому времени. И если я случайно просплю этот час, то меня наверняка разбудит жена — мой ангел-хранитель.
Перед сном я дочитал окончание книги о киносъемках в тайге.
Благодаря заботам начальника фактории в селе Троицком-на-Амуре потерпевшие крушение в бурю киношники быстро пришли в себя и даже не заболели. Они лечились неразведенным спиртом, которым натирались и который принимали внутрь. Как когда-то я на урановом руднике принимал неразведенный спирт для того, чтобы не заболеть лейкемией. И надо честно сказать, что этот спирт оказался лекарством от всех болезней. И телесных, и духовных…
Через несколько дней буря на Амуре закончилась и в село пришли лодки с удэхейцами. Они подняли затопленные улимагды и нашли оцинкованные ящики с киноматериалом. Ящики были плотно закрыты, а потому совершенно не пострадали от воды. Это было похоже на чудо, которое совершили «дикие» удэхейцы, поклоняющиеся злым и добрым духам тайги. И это служило веским доказательством того, что миром правят не столько умные люди, сколько силы Природы и Господь Бог.
По телеграфу начальник фактории вызвал в Троицкое пароход, ходивший по Амуру из Хабаровска. И через сутки он подошел к пристани города и на этом «необычайные» приключения ленинградских киношников в уссурийской тайге закончились. Осталось только вернуться на поезде во Владивосток и проявить отснятые кинопленки, просмотреть их и смонтировать из снятых эпизодов настоящий документальный фильм.
Монтаж фильма оказался делом очень непростым. Первый рабочий его вариант был так плох, что Владимир Арсеньев, посмотревший его, очень огорчился. Он посчитал киношников халтурщиками, напрасно истратившими государственные деньги… И хотел разорвать с ними всякое общение, но киношники уговорили его не горячиться и подождать новый вариант фильма. К счастью, знаменитый путешественник и бывший военный разведчик русской армии сменил гнев на милость и обещал посмотреть новый вариант фильма.
В результате недельной работы над несколькими вариантами монтажа снятого материала появился фильм всего в шесть частей по 300 метров. То есть фильм, рассчитанный на один час показа, получился в одну серию, а не в две – как в первом варианте. Но новый вариант, показанный Арсеньеву и проводнику Сунцаю Геонке, так понравился им, что знаменитый путешественник долго аплодировал киношникам, а Сунцай сплясал удэхейский танец перед киноэкраном. Это была Победа!!!
Дочитав очень интересную книжку, я подумал, что и мое многолетнее расследование должно закончиться победой и публикацией большой книги. Иначе вся моя прожитая жизнь окажется пустой и никому не нужной.
***
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.