2 марта 2020 года Фотограф сел на поезд «Кемерово-Москва» и отправился в Новосибирск на конференцию, посвященную 100-летию сибирских архивов.
Вагон поезда был скорее пуст, чем полон. Поэтому Фотограф все четыре часа провалялся на своем месте с книжкой в руках. Она была старая и потрепанная, зато принадлежала знаменитому американскому писателю-фантасту Рею Бредбери. Тому, что написал «Марсианские хроники», «Вино из одуванчиков» и «451 градус по Фаренгейту». В общем, Фотографу было совсем не скучно в поезде. Тем более что под стук вагонных колес очень сладко дремалось…
…Приехав в Новосибирск, он вошел в здание огромного вокзала, чтобы найти комнату отдыха на ночь. Правда, все комнаты оказались заняты до 20 часов. Пришлось посидеть с полчаса в зале ожидания – очень хорошо знакомом по поездкам в Горный Алтай…
В 20 часов администратор вокзальной гостиницы объявила, что дешевых номеров пока нет. Но зато они есть… в комнате матери и ребенка. Четыре седых мужика, стоявшие в очереди, дружно закивали головами и согласились идти через весь зал ожидания на третий этаж вокзала. То есть туда, где размещались дешевые комнаты для матерей с детьми. К счастью, таких матерей в этот вечер было мало, и потому четырех мужиков поселили в одну из комнат вместо них.
Поужинав лапшой «Доширак», Фотограф позвонил жене и рассказал, где остановился. Жена в ответ спросила, нормальные ли унегососеди.
Пришлось сказать, что нормальные. Хотя один из соседей явно был недавно в заключении и возвращался домой после отсидки. Поэтому Фотограф выбрал себе кровать у окна – подальше от такого соседа. За это тот отомстил Фотографу: полночи смотрел по телевизору кровавый боевик про бывших зеков… Правда, в 3 часа ночи он покинул комнату и пошел на свой поезд…
В 7 часов утра Фотограф проснулся под шум проходящего состава, повалялся в постели с полчаса, а потом пошел умываться в туалетную комнату. Это не заняло много времени, и в 8 часов он уже выходил из здания вокзала, знаменитого на всю страну своими гигантскими размерами и архитектурой в стиле советского конструктивизма.
Еще до поездки Фотограф выяснил с помощью космической карты, как пройти в гостиницу «Азимут». Она оказалась относительно недалеко от вокзала – на улице Ленина, 21. Спросив у полицейских дорогу, он пошел в сторону этой улицы. В городе в это время стояли предутренние сумерки. Новосибирск только-только пробуждался ото сна. В отличие от Кемерово, который находится на 350 километров восточнее. А это значит, что утро в родном городе Фотографа наступает на целых 30 минут раньше, чем в городе на Оби…
Прогулочной походкой Фотограф шел по улице Ленина, крутя во все стороны головой. Ведь он не был в Новосибирске более 15 лет! За это время этот большой город на великой сибирской реке стал еще… выше. Кругом высотные башни и небоскребы наподобие американских. Почти Нью-Йорк, но только не на Манхеттене, а на Оби…
Гостиницу «Азимут» он просмотрел и вместо нее дошел до ДК имени Октябрьской революции. То есть до здания, в котором должно состояться открытие конференции. Здание – как здание, традиционных советских форм. Наверное, построено еще в довоенные годы. И по этой причине имеет отношение к сибирским архивам точно такое же, как крейсер «Аврора» к взятию Зимнего дворца.
Посмотрев на здание ДК, Фотограф спросил у прохожей женщины, как выйти к гостинице «Азимут». И оказалось, что он по простоте душевной «слона-то не заметил». То есть прошел мимо здания высотой в 16 этажей. Оно было размером с гостиницу «Кристалл» в Кемерово. В которой Фотограф побывал всего один раз, когда оформлял страховку для поездки внучки на фотофестиваль в Лужбу. Наверняка и здесь будет так же! Больше одного раза этот трехзвездочный отель Фотограф вряд ли еще раз посетит.
Устроился в гостинице на одиннадцатом этаже он легко. Заплатил за номер на одни сутки 2600 рублей и поехал на лифте – бесшумном, но быстром.
В номере стояли две кровати, стол с холодильником и телевизор под потолком. А из окна видна река Обь и небоскребы нескольких улиц. Вот только в номере отсутствовал электрический чайник, чтобы перекусить перед открытием конференции. Пришлось звонить по местному телефону и просить принести чайник. Оказалось, что в номере Фотографа он «не положен». Но если гость просит – чайник сейчас принесут…
Так оно и оказалось. Поэтому Фотограф вскипятил воду и залил ее в пластиковый стаканчик с картофельным пюре. Потом достал из сумки узбекскую лепешку, кусок ветчины и одну мандаринку. Не забыв заварить чай в походном термосе. В общем, получился небольшой «пикник на обочине» улицы Ленина.
Позавтракав и позвонив жене, он отправился покорять сибирских архивистов.
…В вестибюле Дома культуры было довольно много народа – в основном, женщин. Наверное, потому что архивист – профессия для женщин. За исключением тех мужчин, что любят копаться в старинных книгах и документах на желтых от времени бумажных листах. Их величают кандидатами и докторами исторических наук, и даже академиками. А всю остальную, рутинную и грязную, работу делают представительницы «слабого» пола. То есть те, что могут одновременно рожать детей, воспитывать своих невоспитанных мужей и быть сексуально привлекательными. Правда, в архивном деле красивых женщин немного. В основном они работают секретарями и референтами у архивных начальников…
Сдав зимнюю куртку в гардероб, Фотограф стал ходить по вестибюлю и рассматривать публику. Ведь где-то здесь должна находиться Татьяна Владимировна З. со своими коллегами. Интересно: какая она? Старая или молодая? Страшненькая или миленькая?.. Скорее, первое… Хотя… чем черт не шутит?!
Неожиданно Фотограф подумал, а взял ли он гардеробный номерок. Вдруг он его оставил на прилавке? И что будет тогда, когда он пойдет одеваться после окончания заседания?..
Фотограф стал лихорадочно искать в своей дорожной сумке номерок, но… никак не мог его обнаружить. Что за чертовщина?! И куда он запропастился?!
Так и не найдя в сумке номерок, Фотограф подошел к гардеробщице и спросил умоляющим голосом, не находила ли она его «пропажу». На что гардербщица – пожилая женщина – лишь усмехнулась в ответ и сказала, что все «растеряши» так говорят вместо того, чтобы внимательно искать номерок в своих сумках и карманах. Не он первый и не последний – одним словом!
Фотографу стало очень стыдно за свою рассеянность и он, покраснев до ушей, вышел из гардероба и, встав в уголке вестибюля, принялся опять лихорадочно искать этот проклятый, но неуловимый номерок. И так, и этак, и еще раз так… Но… номерка не было!! Что за чертовщина?!!!
Чтобы успокоиться, Фотограф стал ходить по вестибюлю и рассматривать публику. Среди мужчин его возраста преобладали седобородые аксакалы в окружении молодых людей. Наверное, это студенты и аспиранты исторического факультета местного педагогического университета. И других университетов из сибирских областных центров. В том числе из Кемерово. Ведь в программе конференции было несколько выступлений земляков Фотографа. Но как их узнаешь по лицам и одежде? Никак!
Успокоившись, он вновь полез в свою сумку и… нашел-таки этот злосчастный номерок, который был маленьким и блестящим. Наверное, потому и не попадался Фотографу в сумке среди других вещей, когда он рылся в ней в панике… А паника до добра никогда не доводит. Особенно, когда дело касается разных пандемий и эпидемий – вроде коронавируса. Как хорошо, что он взял с собой в дорогу целых 20 медицинских масок!
Обрадованный Фотограф побежал вновь в гардероб и радостно показал номерок гардеробщице. Она в ответ только усмехнулась и подмигнула ему. Все хорошо, что хорошо кончается! И это очень добрый и обнадеживающий знак!
Повеселевший Фотограф отправился на второй этаж, откуда доносились звуки торжественной классической музыки…
В вестибюле второго этажа народ толпился у стен. А в центре зала ходил с электронной скрипкой в руках маленький мужчина и играл разные классические мелодии. При этом он весело всем подмигивал и мило улыбался. Сразу видно, что это воспитанник Новосибирской консерватории – вроде Николая Баскова. Правда, тот поет, а этот играет на скрипочке. Но очень уж они похожи! Ведь новосибирская интеллигенция любит себя мнить «москвичами». Оставаясь, в сущности, недовоспитанными и недообразованными сибиряками…
Обратил внимание Фотограф и на мраморную доску, на которой было написано, что в 1943 году в этом здании выступал с исполнением своей «Ленинградской» симфонии сам Дмитрий Шостакович… Значит, это здание построено во времена первых пятилеток. Вот в каком историческом доме проходит конференция сибирских и других архивистов страны!
Доставать медицинскую маску и сидеть в ней на виду у всех он не стал. Зачем портить большой праздник? А вот когда все войдут в зрительный зал и рассядутся по своим местам, Фотограф выберет самое укромное и самое незаметное место в дальнем ряду зала и сядет там, достав из сумки белую маску, которая не может помочь защититься от коронавируса. Ведь она нужна только для того, чтобы больной человек не заражал окружающих…
Так Фотограф и поступил.
Он скромно прошел в зал и сел в одном из дальних рядов – рядом с видеопроектором. Достал маску и надел ее, почувствовав себя будто в китайском Ухане. Было немного стыдно за то, что в этот праздничный день человек думает о болезни… Но лучше уж перестраховаться, чем легкомысленно попасть в очень неприятную ситуацию!
Когда большой зал на 1000 мест был заполнен, погас свет и засиял большой видеоэкран, на котором появилась надпись «СИБАРХИВ – 100 ЛЕТ». Потом зазвучала торжественная музыка и на экране появились кадры советской кинохроники из жизни Новосибирска первых советских лет. Ведь в этом главном сибирском городе студия кинохроники появилась в начале 1930-х годов. То есть до времени массовых сталинских репрессий…
Потом на сцену вышел молодой человек и предложил всем присутствующим в зале… поиграть в игру «Угадайку». Сначала на экране появятся кадры старого Новониколаевска и нужно будет угадать, в каком месте сделан снимок. А потом покажут на экране, как выглядит это место города сейчас. В первую очередь для тех, кто редко бывает в современном Новосибирске. То есть для таких, как Фотограф…
Сначала показали улицу Ипподромскую в начале 20 века. Это место 100 лет назад представляло собой огромный лог, застроенный маленькими деревянными домишками. Почему дома строили в логу, можно только догадываться. Возможно, из-за ручья, протекавшего по дну лога. Ведь водопровода в дореволюционном Новосибирске не было, а город после строительства Транссиба рос не по дням, а по часам. Недаром, его называли русским Чикаго. То есть самым быстро растущим городом мира! Сейчас по дну бывшего лога проложена широкая автомагистраль, по которой мчится поток современных иномарок и российских «Лад». А вокруг стоят десяти- и шестнадцатиэтажные дома и дворцы торгово-развлекательных центров.
Потом показали улицу Александровскую. Сто лет назад на этой улице построили красивое здание начальной двухэтажной школы. Но жилые дома на той улице были сплошь деревянными и не в два этажа, как принято в городах европейской России, а в один. И проезжая дорога на улице была не из брусчатки, а грунтовой. Правда, стояли уже столбы с электрическими и телефонными проводами…
За сто лет Александровская улица, названная так в честь царя Александра Третьего, превратилась в улицу Серебренниковскую – в честь сибирского большевика и революционера Федора Серебренникова. Она и сейчас выглядит чисто советской. На ней мало высотных зданий, но много тех, что были построены в до- и послевоенное время. Эта улица выходит к площади Ленина и к Театру оперы и балета.
Сто лет назад на месте площади Ленина был большой конный базар – как во всех русских городах того времени. А в советское время на месте базара разбили сквер с фонтаном и скамейками. Когда показали фотографию этого фонтана, то Фотограф обратил внимание, что на пирамиде в центре фонтана красовались слова, сказанные Сталиным: «Кадры решают все!».
Потом показали и другие фотографии довоенного Новосибирска. По ним понятно, что этот город при Сталине хотели сделать образцово-показательным советским городом. Даже – очень возможно! – будущей столицей СССР. Вот только одно мешало Сталину и его соратникам по борьбе с капитализмом: относительная близость Новосибирска к Японии. Ведь к середине 1930-х годов Японская империя расширилась за счет Кореи, Маньчжурии и Восточного Китая до гигантских размеров. И не было никаких гарантий, что она не захватит Монголию в скором времени. А там… и до Новосибирска доберется очень быстро! Нет уж – пусть старая купеческая Москва будет столицей СССР, чем образцово-показательный Новосибирск…
Но, как известно, Сталин ошибся. Он вместо самурайского меча получил немецкий штык в спину. И половина советского населения оказалась на оккупированной фашистами территории. Вот такие непростительные ошибки совершал «великий вождь всех времен и народов»!
После игры в «Угадайку» выступил молодой губернатор Новосибирской области Андрей Александрович Травников. Он сказал, что перед Новосибирской областью стоят много больших и малых задач. Но губернатор уверен, что все они с честью будут выполнены и Новосибирск заслуженно получит гордое звание «Города трудовой доблести и славы»!
Все присутствующие в зале дружно зааплодировали. Ведь большинство их составляли архивные работники Новосибирской области. Поэтому 100 лет Сибархиву – это в первую очередь их праздник. Гостей же из других сибирских областей пригласили для «количества и качества». К сожалению, на эту всероссийскую конференцию далеко не все приглашенные приехали. В том числе с Дальнего Востока – к разочарованию Фотографа.
После выступления Андрея Травникова начались поздравления от представителей других областей, а также награждения заслуженных ветеранов архивного дела и разных больших и малых начальников. Как же без них?! Да никак!..
Поздравления и награждения перемежались концертными номерами с участием артистов и детей. Особенно Фотографу понравились выступления оперного певца с голосом, как у Шаляпина. Сразу видно, что этот высокий и широкоплечий певец с бритой головой – воспитанник Новосибирской консерватории. Настоящий Золотой голос России он, а не Николай Басков!
Выступил с поздравлением и заместитель начальника ФСБ по Новосибирской области. Он подарил архивистам большой альбом, посвященный новосибирским чекистам. Ведь архивные работники до сих пор являются сотрудниками одного из многочисленных подразделений этого всемогущего ведомства. Вот куда «влез» по своей «глупости» Фотограф. Прямо в волчью пасть!
В конце праздничной программы выступил Константин Захаров – начальник управления архивной службы Новосибирской области. Это был высокий и крупный мужчина с седыми волосами. Он выглядел отнюдь не маленьким и сухощавым старичком с жидкой бороденкой – как должен бы по званию архивиста. Скорее всего, это высокопоставленный сотрудник ФСБ «под прикрытием» гражданской должности, которому поручили управлять архивной службой. И если это не так, то грош цена умозаключениям Фотографа.
Вот так прошла торжественная часть конференции.
После закрытия торжественного заседания все потянулись на выход из зрительного зала. В том числе и Фотограф. Но чтобы не шокировать всех приглашенных, он снял медицинскую маску на выходе. Потом скромно вышел в вестибюль первого этажа и сел на диван в ожидании окончания очереди, собравшейся у гардероба. А очередь была очень длинной. Ведь зал вмещал не менее тысячи зрителей. Поэтому чтобы обслужить столько людей, гардеробщицам пришлось попотеть в прямом смысле слова…
В ожидании окончания очереди Фотограф заметил у уличного входа двух молодых людей: бородатого парня и девушку. Парень стоял с плакатом в руках, на котором было написано: «Трансферт на конференцию». И что это значит? Фотограф сколько ни гадал, так и не понял смысл этих слов. То ли обмен, то ли пропуск?.. Непонятно… И, судя по всему, не понятно не только Фотографу. Одевшись, все проходили мимо молодых людей, ничего не спрашивая и не останавливаясь на выходе из Дома культуры…
Наконец он дождался окончания очереди, подал гардеробщице свой «неуловимый» номерок и взял свою зимнюю куртку. Быстро оделся и вышел на улицу. А там стал крутить во все стороны головой в поисках автобуса, который должен увести всех приезжих на конференцию. И такой автобус стоял в стороне от входа в здание. Вот только никого из людей рядом с ним не было.
Фотограф очень удивился этому и вошел обратно в вестибюль. Он решил подойти к двум молодым людям и выяснить, когда подадут автобус. Вместе с ним этим вопросом задались еще двое людей: мужчина средних лет и молодая женщина. Фотограф даже подумал, не Татьяна ли Владимировна это…
Все разрешилось очень быстро. Оказывается, заграничное слово «трансферт» означает всего лишь… «проезд» на конференцию. И что: нельзя было написать по-русски?! Наверное, большинство приглашенных, приехавших из других городов, не поняли странного английского слова и предпочли добираться до Сибирского института управления своим ходом – то есть на такси…
Когда вопрос с проездом благополучно разрешился, пять человек сели в автобус и поехали на улицу Нижегородскую. Путь лежал через центр города и разные большие и малые улицы. Насколько он понял, Сибирский институт управления, готовивший менеджеров разного профиля, находился среди многочисленных высотных зданий разной архитектуры и этажности. Из слов сопровождающей женщины, которую звали Екатериной Витальевной Г.,
Институт управления располагается недалеко от зданий в 20 этажей, называвшихся «Тремя адмиралами» …
Поблуждав по разным улицам, проулкам и переулкам, автобус минут через пятнадцать остановился у здания института. Правда, мужчина и женщина, которые ехали на конференцию вместе с Фотографом, почему-то не стали заходить в здание института, а пошли по своим личным делам. Ведь до открытия первого пленарного заседания еще было два часа. Поэтому Фотограф, сопровождаемый Екатериной Витальевной и молодым парнем, оказавшимся студентом, прошел в здание в одиночестве. Естественно, это ему показалось очень странным, но он не подал вида. Будь что будет! Свинья не выдаст – черт не съест. Или черт не выдаст – свинья не съест?..
Когда Фотограф, Екатерина и студент разделись в гардеробе института, то девушка, представившаяся секретарем-референтом конференции, предложила сходить в столовую на обед. Тем более, что студенческая столовая располагалась на втором этаже здания и недалеко от входа. Поэтому Фотограф, не бывший в студенческой столовке с 1995 года, послушно пошел за Катериной. Ему было, конечно, любопытно узнать, чем кормят новосибирских студентов…
Студентов кормили сытно и относительно недорого. Правда, за соседним столом сидели трое красномордых мужиков квадратной наружности. Увидев удивленный взгляд Фотографа, студент пояснил, что в столовую ходят не только студенты, но и все желающие. Ведь в этом районе города нет ни одного кафе или дешевого ресторана.
Пообедав, Катерина повела Фотографа в сторону актового зала, где должно было проходить первое пленарное заседание. Перед входом в зал нужно зарегистрироваться и получить программку с расписанием работы разных секций, а также сертификат участника конференции.
После регистрации он попросил бородатого студента, оказавшегося помощником Катерины, проводить его в читальный зал библиотеки. Но… студент плохо знал, где этот зал находится. Пришлось им побродить по длинным и узким коридорам, прежде чем они нашли читальный зал. Знал бы Фотограф, что его ждет впереди, запомнил бы дорогу!..
В читальном зале он попросил подшивку местной газеты «Советская Сибирь». И как только это название сохранилось с конца 20 века?! Может, потому что в городе до сих пор правят бывшие коммунисты?..
В подшивке газет почти ничего интересного он не обнаружил. За исключением того, что в театре «Старый дом» в начале года проходил конкурс начинающих драматургов. Нужно было подать на этот конкурс небольшую пьесу и короткий рассказ для того, чтобы автора включили в группу будущих авторов театра. Естественно, Фотограф сразу вспомнил, как осенью 1998 года он приезжал в этот театр для того, чтобы предложить свою пьесу. Но… из этого ничего путного не вышло. Главный режиссер театра заявил, что пьеса автора слишком сложна для постановки, а директор театра разрешает ставить только коммерческие спектакли, пользующиеся успехом у молодежи и разных богатых людей. Так что драматурга из Фотографа не получилось. А жаль!
Просмотрев подшивку газет, он покинул читальный зал и опять пошел к актовому залу. Там уже толпился народ, пришедший на первое заседание конференции. Но Фотограф никого из этих людей не знал, а потому скромно сел за стол и стал гадать, узнает ли он Татьяну Владимировну З. среди женщин… Но потом понял бессмысленность этого и, встав из-за стола, подошел к Катерине, регистрировавшей участников конференции. Фотограф попросил ее показать Татьяну Владимировну, так как он ее ни разу не видел.
Оказалось, что она и двое других женщин из Горно-Алтайска уже в зале. Поэтому Катерина повела Фотографа в зал и подвела к тому месту, где сидели трое молодых женщин русской наружности. Увидев их, Фотограф немного опешил, так как никого из них не узнал. Как оказалось, эти женщины работали не в здании Курултая республики, а в другом месте. Там располагается сейчас
Госархив, подчиняющийся Комитету по делам ЗАГС и архивам. А сами архивные документы находятся по-прежнему на улице Палкина, в доме № 1.
Татьяна Владимировна оказалась ровесницей сына Фотографа. У нее было круглое лицо и светлые волосы. Вела она себя в разговоре с Фотографом очень сдержанно. Словно чего-то стеснялась или боялась. Но все архивисты, подчиняющиеся ФСБ, и должны быть такими. Слишком много не болтать, но слушать и запоминать все внимательно. Сразу видно, откуда у нее росли «уши» …
А Фотограф от волнения так разговорился, что сразу выложил почти все, для чего он просил копии из «дел» расстрелянных корейцев. Рассказал и о
Альберте Косанике, и о том, как тот ходил на прием на Лубянку к Председателю КГБ Бакатину, и о том, что в 1990-х годах эти архивы копировали все, кому ни лень. И по этой причине сейчас в Интернете можно найти много разной информации о расстреле корейцев Ойротии… Слыша все это, трое женщин только удивленно качали головами и округляли свои серые глаза…
После «интермедии» Фотограф попросил познакомить его с содержанием доклада Татьяны Владимировны, посвященного корейцам Ойротии. И она тут же передала его Человеку из Кемерово, не задумываясь о последствиях… Видно, понимала, что ее доклад не станет сенсацией и ни к каким открытиям не приведет.
В докладе Татьяны Владимировны З. сказано следующее.
В фонде Р-92 Улалинского сельского совета Майминского района был найден список иностранных подданных, проживающих в Улале, датированный 1923 годом. Анализ документа показал, что в том году из Новониколаевска и Бийска в Улалу прибыло восемь корейцев в возрасте от 30 до 52 лет. Приехавшие, получив разрешение на проживание в селе на срок от 6 месяцев до 1 года, занялись мелкой розничной торговлей, в основном табаком и молочными продуктами. К сожалению, не известна дальнейшая их судьба.
В годы Гражданской войны корейцы воевали в составе партизанских отрядов 5-й Красной Армии по освобождению Сибири от японцев и войск Колчака. После окончания этой войны часть корейцев осела в Новониколаевске, Томске, Бийске, Барнауле. В фондах Государственного архива Республики Алтай удалось разыскать лишь отрывочные сведения о времени прибытия первых корейцев на территорию Ойротии.
Анализ анкет арестованных в 1937 г. корейцев, хранящихся в фонде Р-37 Управления Федеральной службы безопасности Российской Федерации по Республике Алтай показал, что примерно в это же время в Ойротию прибыла еще одна группа корейцев, представители которой частично осели в Улале и также связали свою жизнь с торговлей, работая продавцами в Сибторге, ларьках и лавках артелей инвалидов, а также частично переселились в различные аймаки области и трудоустроились на строительстве дорог, старателями на золотых приисках, чернорабочими. Известно, что председателем Союза инвалидных артелей Ойротии долгое время был кореец Иван Дорофеевич Ким.
Более информативные, но также отрывочные сведения о корейцах в Ойротии были найдены в фонде Р-42 бывшего земельного управления областного исполнительного комитета. Выявленные документы касаются деятельности созданной большей частью из корейцев в 1929 г. в Черемшанском логу близ города Улалы сельскохозяйственной артели, а позднее колхоза «Томми». Кроме корейцев, в колхозе состояло около 10 русских семей. Его название, по одной из версий, происходило от корейского слова «тонму» – «друг». Согласно другой версии, название в переводе с тюркского языка означало «олений ручей», то есть предгорье, где протекал ручей Олений.
Основателем колхоза стал бывший дальневосточник Николай Иванович Карпинский, а первым председателем Иннокентий Иванович Пак (Пак Дя-юн), приехавший в Сибирь на строительство Чуйского тракта в 1928 г., но позднее ставший пасечником в родном колхозе.
В 1931 г. председателем колхоза стал Василий Иванович Ли Чер Тиги, 1896 года рождения, уроженец Кореи. В 1912 г. после того, как Корея стала японской колонией, он бежал в Китай и проживал там у сестры. Прожив в Китае 4 года, в 1916 г. прибыл на территорию царской России в г. Никольск-Уссурийск, а в 1919 г. переехал в г. Новониколаевск. В 1923 г. Ли Чер Тиги приехал в Улалу; с 1929 г. – в колхозе «Томми». Счетоводом колхоза был Николай Павлович Им Тин До (в других случаях — Им Дин То), уроженец г. Сеула, 1888 года рождения, бывший атташе корейского посольства в Петербурге, происходивший из семьи управляющего при дворе корейского князя Ли Пон Дина.
Корейский колхоз развивался достаточно активно. Были закуплены лошади, организовано товарное производство картофеля и других овощей. Разводили свиней, крупный рогатый скот, овец, пчел. На 25 сентября 1933 г. в колхозе числилось 40 дворов, в том числе 20 – батрацких, 10 – бедняцких, 10 – рабочих и служащих, в которых проживали 38 мужчин, 30 женщин и 4 подростка. Из 40 дворов 17 имели коров, 4 – свиней. В течение следующих трех лет численность колхозников изменялась незначительно: на 1 января 1935 г. в колхозе числилось 28 хозяйств и 85 едоков, уже через год членами колхоза были 54 человека.
В первые летние месяцы 1937 г. в Ойротии, как и по стране в целом, начались массовые аресты, в том числе по «национальной» линии. Корейцы, как и представители других национальностей, стали рассматриваться как потенциальные агенты спецслужб иностранных государств, в частности Японии.
Массовые аресты в колхозе «Томми» начались в конце июня и продолжались вплоть до сентября 1937 г. После массового ареста колхозников-корейцев большинство русских семей выбыло из колхоза, а колхоз им. Томми был переименован в колхоз им. Буденного, а позднее вошел в колхоз «40 лет Октября».
Согласно архивным документам фонда Р-37, Николай Павлович Им Тин До был обвинен в создании шпионско-диверсионной повстанческой организации под названием «Братский Союз корейцев», в которую, по версии следствия, были вовлечены корейцы и китайцы г. Ойрот-Тура, а также некоторых аймаков области. Задачами организации являлись сбор шпионских сведений о политическом и экономическом состоянии Ойротской автономной области, особенно ее пограничных районов, подготовка диверсионных актов на Чуйском тракте с целью помешать частям Красной Армии быстро подавить повстанческое движение контрреволюционных элементов, массовое отравление населения в момент возможной войны Японии против СССР. Обвинения в шпионаже в пользу Японии и контрреволюционной агитации были предъявлены председателю и рядовым колхозникам.
Волна арестов прокатилась по всем аймакам автономной области, в числе арестованных появились корейцы, работавшие на строительстве Чуйского тракта, а также старатели с золотых приисков в Турачакском аймаке.
В числе арестованных оказался начальник 972 дорожно-эксплуатационного участка, кореец по происхождению Михаил Тимофеевич Ким – инженер-строитель автогужевых дорог. Он родился в 1905 г. в бедной крестьянской семье, в 1930 г. закончил рабфак им. Герцена, затем в 1934 г.
Ленинградский автомобильно-дорожный институт. После окончания института был направлен на работу в Управление Стройшосдора в г. Бийске. С марта 1936 г. – на строительстве Чуйского тракта в Ойротии. Ему было предъявлено обвинение в организации шпионско-диверсионной повстанческой организации, которая занималась сбором сведений о строительстве Чуйского тракта, имеющих оборонное значение, для передачи их японской разведке. Согласно протоколу допроса, в организации числилось 30 человек, которые «проводили разрушительную работу, направленную на срыв ремонта и строительства тракта… строили тракт с большими отступлениями от проекта». Вместе с Михаилом Ким в застенках тюрьмы оказались корейцы, работавшие дорожными мастерами, а также фотограф, делавший снимки тракта.
Членом организации был объявлен Сергей Васильевич Ким – врач, заведовавший бактериологической лабораторий областного отдела здравоохранения, обвиненный в подготовке массового отравления населения области в случае возможной войны Японии против СССР. Часть арестованных корейцев трудилась старателями на приисках Ушпа и Чаныш в Турачакском аймаке. Старателям-корейцам и их бригадиру было предъявлено обвинение в сборе сведений о золотой промышленности в Ойротии.
Всего по делу о корейском «заговоре» в Ойротии в списке обвиняемых числилось 42 человека. Среди арестованных были люди разных профессий — колхозники, фотографы, врач, повар, кирпичники, чернорабочие, инженеры и др. Протоколом № 197 от 26 декабря 1937 г. было принято решение о их расстреле. Приговор был приведен в исполнение 12 января 1938 г.
Постановлением Тройки Управления НКВД по Алтайскому краю от 4 октября 1938 г. был приговорен к расстрелу Николай Павлович Им Тин До (Им Дин То), который умер еще до решения Тройки 16 июня 1938 г., а 17 октября 1938 г. – китаец Я Шо-Ле (Янь Шо-Ле) [5, л. 187, 210]. В 1959 г. посмертно они были реабилитированы.
Вот такой оказался доклад Татьяны Владимировны З. К сожалению, в нем только упоминалась одна статья, написанная Фотографов для сайта «Корё сарам». Но не его выводы о том, что расстрелянные корейца могли быть не только участниками Гражданской войны на Дальнем Востоке, а и бывшими партизанами, воевавшими с японцами еще до Первой мировой войны. И их расстреляли не потому, что они были «потенциальными шпионами и диверсантами», а потому, что являлись смертельными врагами Японской империи еще до мировой войны. То есть Татьяна Владимировна З. умолчала о выводах Фотографа, опубликованных на сайте «Корё сарам». Или ее заставили так поступить сотрудники «вышестоящего ведомства». То есть Управления ФСБ по Республике Алтай.
Разговор с сотрудницами Госархива Республики Алтай вскоре прекратился, так как зазвучала торжественная музыка и на сцене появились десять человек разного пола и возраста. Они расселись полукругом в креслах. А один из них – Константин Захаров – подошел к стойке с микрофоном и торжественно объявил открытие конференции. Все собравшиеся в зале дружно зааплодировали. В том числе и Фотограф. На этот раз он не стал надевать медицинскую маску, постеснявшись быть Белой вороной в глазах Татьяны Владимировны З. и всех присутствующих в зале. Которых, кстати, было гораздо меньше, чем в Доме культуры имени Октябрьской революции. Может потому, что кое-кто испугался коронавируса и не приехал в Новосибирск?.. Весьма возможно!
После Захарова с приветственным словом выступила Надежда Андреевна Кириллова – директор Института управления. А за ней – доцент этого института Моисеев В.В. Он рассказал, как создавался сибирский архив в 1920 году и какие огромные трудности его преследовали. Ведь в те годы ко всей сибирской интеллигенции европейские большевики и руководители СССР относились с большим недоверием, видя в них «пятую колонну» бывшей царской власти. Поэтому слабые попытки прекратить уничтожать губернские и уездные архивы в Сибири были неудачными. Многих из первых советских архивистов почти сразу же репрессировали и отправили «на исправление» в советские концлагеря на Соловки и в другие дикие места. А когда большевики поняли, что без архивов им не обойтись, то они стали этих репрессированных архивистов из лагерей возвращать. Ведь кто-то должен был собирать важные документы советского времени и хранить их для разных нужд. В том числе для будущих поколений советских людей.
Самые крупные архивы находятся в Новосибирской и Омской областях. Даже томские государственные архивы не могут сравняться с ними. Что же касается кузбасских госархивов, то их при самой большой численности населения в Кузбассе имеется целых четыре: в Кемерово, Новокузнецке, Прокопьевске и Мариинске. Вот только количество всех архивных документов в Кемеровской области в несколько раз меньше, чем в Новосибирской. Ведь когда-то Кузбасс был частью Западно-Сибирского края. Поэтому большая часть документов, связанных с царским временем и первыми десятилетиями советской власти в Кузбассе, хранится в Новосибирске, а не в Кемерово. То же самое можно сказать и о Госархиве республики Алтай, который Моисеев В.В. даже не упомянул в своем докладе. Весьма возможно, что в горно-алтайском архиве большинство документов связано только с репрессиями 1930-х годов и с личным архивом великого алтайского художника Григория Чорос-Гуркина.
Сказал Моисеев В.В. и о том, что после краха советской власти между историками Сибири и сибирскими архивистами возникли большие проблемы. Историки хотели работать «по-новому», а архивисты этому упорно сопротивлялись. Ведь их контролировала служба ФСБ – правопреемник всесильного КГБ. А там поголовно сидели бывшие коммунисты, лишь чуть-чуть перекрасившиеся в цвета российского триколора. По этой причине получить документы, связанные с советской историей, после 2000 года стало опять очень трудно. Ведь они были вновь засекречены господином Президентом. В этом Фотограф убедился на собственной «шкуре». Даже его жена пострадала за «неуемное» любопытство мужа!
Перестройка в работе сибирских архивов началась во втором десятилетии 21 века. То есть тогда, когда стали широко внедряться в экономику и культуру цифровые технологии. Но чтобы освоить их в массовом порядке, сибирским архивистам пришлось заключить договор с экономическим Межсибирским соглашением. Он позволил оснастить все госархивы Сибири современной цифровой техникой для сканирования и обработки цифровых документов. С этого времени запрет на открытый доступ к цифровым архивам потерял всякий смысл, и президенту Путину пришлось отменить свой указ 2000-го года. Спасибо «Цифре» за это!!!
В Новосибирской области создан департамент по архивной политике и стал издаваться интернет-журнал «Сибирский архивный вестник». В нем публикуют свои статьи как ученые-историки и архивисты, так и любители-краеведы, изучающие историю своего села, поселка, города или района. Поэтому может публиковать в этом журнале свои статьи и Фотограф. Да это же просто отлично!
Так как в Омске находится второй по значимости сибирский архив, в котором хранится очень много документов, связанных с Гражданской войной, то в этом городе создан «Центр изучения истории Гражданской войны в Сибири». Весьма возможно, что в нем есть документы, связанные с интернациональными частями, действовавшими на Урале и в Западной Сибири во время Гражданской войны. Очень ценная информация для розыска следов корейцев – бывших строителей Мурманской железной дороги и участников боев с колчаковцами на Среднем Урале!
Помимо оцифровки архивных документов в Новосибирской области создан страховой фонд из микрофильмов. Ведь оцифровка не является залогом вечной сохранности цифровых копий. Цифровые записи на жестких дисках могут быть повреждены тем или иным путем и тогда они будут навсегда потеряны для будущих поколений историков. Поэтому помимо цифровых копий следует создавать и микрофильмы для сохранения наиболее важных документов.
Большие перспективы изучения истории сел и маленьких поселков имеет изучение «Похозяйственных книг». Ведь в них записывались очень ценные данные не только о составе семей, но и другие: грамотность, размеры приусадебных участков и угодий, места работы и убытия в другие населенные пункты… В важности изучения «Похозяйственных книг» Фотограф убедился на собственном опыте, когда искал следы семей Ким Он Гена и Ли Пен Си в Дмитриевке. Весьма возможно, что такие книги имеются в алтайском Госархиве и по колхозу «Томми». И в них указано, куда выбыли члены семей расстрелянных корейцев после Великой Отечественной войны. Надо взять это на заметку!
После Моисеева В.В. выступил с докладом доктор исторических наук из Новосибирского научно-исследовательского национального университета Красильников С.А. Его доклад привлек внимание Фотографа по двум причинам. Во-первых, этот историк остановился на том, что в советское время почти во всех документах применялся «принцип умолчания». То есть запрет на упоминание тех или иных фактов, «порочащих» советскую власть. А так как таких фактов было огромное количество, то «принцип умолчания» принял массовый характер и стал государственной политикой в СССР на всех его исторических этапах. Да и сейчас от этого принципа не избавилась новая «демократическая» власть. По этой причине и были вновь засекречены все исторические документы советского времени в начале 21 века.
В заключении своего доклада Сергей Александрович Красильников сравнил работу российского историка и архивиста с работой… рудокопа,
который перелопачивает тонны пустой породы в поисках крупицы радия. Это поэтическое сравнение так понравилось Фотографу – бывшему ученому-рудокопу, — что он громко зааплодировал докладчику. А за ним зааплодировали и остальные участники конференции. Но и это не все.
Сергей Красильников – сухощавый старик с седой бородой, — вдохновленный аплодисментами в свой адрес, прочитал такое четверостишие:
Ночь, улица,
Архив, библиотека,
Настольной лампы
Тусклый свет.
Трудись, историк,
Хоть полвека –
Все будет так.
Другого нет!
Раздался гром аплодисментов!
В первый день конференция закончилось в 17 часов.
После окончания заседания к Фотографу подошла Катерина и сказала, что увезет его в гостиницу на машине вместе с другим участником конференции. Его зовут… Сергей Александрович Красильников… Вот так неожиданность!
Одевшись, Фотограф сел у гардероба на стул и стал ждать звонка Катерина. Минут через десять он раздался, и Катерина объявила, что Фотографу нужно найти на стоянке машин «Ладу» с номеров 023 на бампере.
Тут же подошел и Сергей Красильников со своими студентами. Все вышли из здания института и пошли на стоянку искать ту самую «Ладу» среди разных иномарок. Это оказалось нетрудно, так как «Лада» была не новой и побывавшей несколько раз в ремонте.
Сергей Красильников попрощался со студентами, и мужчины сели в машину. Когда она выехала с автостоянки, Фотограф решил немного поговорить с доктором исторических наук. Ведь такие встречи были в его жизни очень редко. Поэтому он начал разговор так:
— Я запомнил в вашем докладе о «принципе умолчания» в советских исторических документах. С этим мне тоже пришлось столкнуться при изучении архивных «дел» расстрелянных в Ойротии корейцев. Архивные работники Госархива Республики Алтай не хотят признавать то, что ойротские корейцы были бывшими корейскими партизанами, воевавшими с японцами еще до Первой мировой войны. И на Кольский полуостров они попали не как гастербайтеры, а как интернированные по условиям военного времени и враги Японской империи – союзницы России в те годы.
— Вы историк? – спросил Красильников, думая в это время о чем-то своем.
— Нет – не историк. Я внук одного из расстрелянных корейцев. Пытаюсь выяснить их происхождение и то, как они попали в Горный Алтай. Это очень запутанная история, которой толком никто из историков не занимался ввиду режима секретности с 2000-го года. Мне пришлось самому взяться за это дело и изучить архивные документы, связанные с корейским диверсионно-шпионским заговором.
— Ну и что же вы выяснили? – опять спросил историк не слишком заинтересованно.
— А то, что многие данные об участии корейцев в Гражданской войне в России и в партизанской войне в Корее против японцев были выброшены из протоколов допросов, а сами они переписаны и фальсифицированы.
— Да – возможно, что так все и было…
— Кроме того, я удивлен тем, что в программе работы конференции очень мало докладов, посвященных сталинским репрессиям. Только два доклада – и оба о корейцах Ойротии. Но почему нет других?!
— В этом нет ничего удивительного. Боятся архивные работники об этом говорить. Не перестроились… — усмехнулся Красильников. – Ведь они подчиняются ФСБ…
— Жаль! – воскликнул Фотограф. – Я ведь для того и приехал на конференцию, чтобы найти потомков репрессированных людей или, по крайней мере, тех, кто о них пишет!
— Сочувствую… — опять усмехнулся историк. – Но об этой теме говорится и в других докладах. Ведь тему сталинских репрессий ни перепрыгнуть, ни обойти нельзя. Завтра кое-что узнаете из докладов. Я уверен в этом…
— Хорошо бы! – воскликнул Фотограф, а потом добавил. – Мне очень понравились ваши слова об историках-рудокопах и четверостишие про настольную лампу и библиотеку. Спасибо вам за них!
Но доктор наук лишь хмыкнул в ответ и отвернулся к окну. Искал, где ему лучше выйти. Он попросил водителя остановиться рядом с ДК имени Октябрьской революцией, А Фотограф – у театра «Красный факел». Ему почему-то захотелось сходить на спектакль после конференции. Ведь он был в «Красном факеле» 22 года назад. То есть тогда, когда привозил свою пьесу на рецензию в театр «Старый дом». Но содержание того спектакля Фотограф уже не помнил. Кажется, это была пьеса известного американского драматурга, в которой рассказывалась история из жизни одной секретарши, влюбленной в старого начальника-алкоголика. В общем, ничего особенного в том давнем спектакле не было…
Выйдя из машины, Фотограф зажмурился от яркого вечернего солнца.
На улице по-весеннему было тепло и по асфальту струились ручейки талого снега. Пахло приближающейся весной и от этого у Фотографа поднялось настроение. Он вдруг забыл про коронавирус и про завтрашний свой доклад, и ему захотелось отдохнуть по-культурному – как в добрые старые времена. Поэтому направился к зданию театра и стал смотреть, где находится билетная касса. Найдя ее, подошел сначала к женщинам, стоявшим у нее. Фотограф спросил, какой спектакль идет в этом вечер. Женщины только сказали, что какая-то комедия. Но билетов с местами уже нет. Остались только стулья…
Удивившись этим «стульям», он встал за парнем, который покупал билеты в это время. Из разговора парня с кассиром Фотограф понял, что билеты на «стулья» стоят… 900 рублей. Ого-го!.. Почти как во МХАТ!..
Услыхав о ценах в новосибирских театрах, ему сразу стало грустно, и он отошел от кассы. Достал из кармана куртки свою «мыльницу» и решил прогуляться по улице Ленина с ней. Сделал несколько неплохих кадров, а
потом вдруг вспомнил, что у его «мыльницы» вышла из строя внешняя «память» и по этой причине он не сможет сделать на улице много кадров. Ведь надо экономить внутреннюю «память», оставив ее на завтрашний день…
Так что погрустневший Фотограф отказался от вечерней прогулки по улице Ленина и пошел к себе в гостиницу. Благо, что она находилась в трех шагах от театра.
Возвратившись в свой номер, Фотограф первым делом стал смотреть в окно на панораму города. С высоты одиннадцатого этажа старые дома советской планировки и высотные «башни» смотрелись весьма неплохо. Тем более, что в синем вечернем небе в это время чертил свой белый след взлетающий с городского аэровокзала самолет. На таком он когда-то летал в Новокузнецк из Новосибирска, возвращаясь из дальних азиатских командировок…
Но много снимать панораму вечернего города Фотограф не мог. А потому принялся готовить себе ужин из лапши «Доширак» и копченого мяса.
Поужинав и посмотрев телевизор, он взялся за репетицию своего доклада. Ведь в программке конференции написано, что выступления на трех секциях ограничены временем в 10-15 минут. И только руководителям этих секций позволено целых 20 минут выступать со своими докладами. Очень уж скромно!..
Пришлось опять сокращать текст выступления за счет разных предположений и сомнительных выводов. Он оставил только то, что касалось его деда Кима и Ким Чун Ха, участие которого в партизанской войне с японцами подтверждается архивным документом, присланным из Владивостока. Не стал Фотограф говорить много в докладе и об Альберте Косанике, и о его бесплодных попытках доказать, что отец был чуть ли не главным героем среди ойротских корейцев. Он выбросил также свои предположения о принадлежности деда Кима к корейским дворянам.
В результате сокращений Фотограф кое-как сжал доклад до 15 минут. Обрадовавшись этому, он посмотрел по телевизору новости о фантастическом распространении коронавируса по всей планете и лег спать.
Но… в половине четвертого часа ночи Фотограф неожиданно проснулся. Видно, от большого волнения у него поднялось давление. Пришлось принимать таблетки и пытаться уснуть. С очень большим трудом ему удалось это, но сон был тревожным и некрепким. Ему все снилось, будто он гуляет ночью по Марсу и любуется сказочно красивой картиной пересохших марсианских каналов, шепча вслух знаменитые стихи Байрона:
Не бродить уж нам ночами,
Хоть и манит нас Луна
Серебристыми лучами,
А душа любви полна!
Меч сотрет железо ножен,
И душа источит грудь,
Вечный пламень невозможен,
Сердцу нужно отдохнуть.
Пусть влюбленными лучами
Месяц тянется к Земле,
Не бродить уж нам ночами
В серебристой лунной мгле!..
В половине шестого утра он вновь проснулся.
Фотограф полежал минут тридцать, вспоминая свой марсианский сон, а потом пошел в ванную комнату умываться. И когда посмотрел на себя в зеркало, то… ужаснулся! На него из зеркальной глубины смотрел очень старый человек с опухшим лицом, с очень узкими глазками и красной полосой поперек лба. А когда Фотограф посмотрел на ладонь правой руки, то увидел у большого пальца… синяк размером с пятирублевую монету… Как-будто он дрался во сне с кем-то. И как такое могло произойти?! Неужели он действительно побывал во сне на Марсе и подрался с марсианами из-за рукописи своего неопубликованного романа?!..
Расстроенный Фотограф полез в ванну принять душ. И только постояв под холодными струями воды минут пять, пришел в себя немного. Подумал, что все метаморфозы с его внешностью – лишь результат высокого давления, поднявшегося у него во сне. Значит, надо опять принять таблетки и успокоиться. Ведь выступление на конференции – не Бог весть какая беда.
…После завтрака в ресторане гостиницы Фотограф вернулся в свой номер и стал собирать вещи. Оставаться еще на ночь он не стал, посчитав это излишним. Тем более, что платить за сутки в этой гостинице слишком дорого для простого пенсионера и педагога дополнительного образования. Лучше вернуться вечером в Кемерово, а завтра днем пойти в свой Технический центр для поздравления женщин с праздником 8 марта…
Когда Фотограф собрался выходить из номера, раздался очередной звонок от Катерины. Она сообщила, что у гостиницы стоит машина с номером 023, которая увезет его и еще двух женщин в Институт управления. Естественно, Фотограф обрадовался этому и поблагодарил Катерину за внимание к старому человеку. А также попросил отвезти его после конференции на автовокзал. Катерина пообещала это.
Попрощавшись с гостиницей, он без труда нашел на стоянке машину «Ладу» с нужным номером. Поздоровался с шофером и сел в машину на заднее сидение. Ведь в руках у него была большая дорожная сумка.
Несколько минут он разговаривал с водителем на тему эпидемии коронавируса. Но водитель – пожилой мужчина – на все доводы Фотографа об опасности этой заразы ответил, что русскому человеку никакая эпидемия не страшна. «Нас даже палкой не убьешь – не только вирусом!» — ответил шофер весело. Пришлось Фотографу согласиться с этим.
Потом появились у машины две женщины средних лет. Одна из них села на место рядом с водителем, а другая – с Фотографом. И когда машина тронулась в путь, он объяснил соседке, что едет на конференцию с большой сумкой для того, чтобы не возвращаться в гостиницу, а ехать сразу на автовокзал. Ему надо купить билет до Кемерово, и он может еще до полуночи возвратиться в свой город. Ведь от Новосибирска до столицы Кузбасса всего четыре с половиной часа езды.
— А вообще-то на конференции, в основном, присутствуют сибиряки, – добавил Фотограф, посмотрев на женщину внимательно. – А вы откуда?
— А я из Москвы, — ответила женщина. – Мне тоже четыре с половиной часа, но только самолетом…
— Понятно. Ну и как вам Новосибирск?
— Я его еще не видела. Вчера только побывала на балетном спектакле в местном театре. Очень понравилось и здание необычной архитектуры, и сам спектакль «Лебединое озеро» … А сегодня после конференции хочу купить сувениров для родственников. Кедровых шишек и игрушек в народном стиле.
— А мне современный Новосибирск не понравился. – решил продолжить разговор Фотограф. — Был когда-то красивый советский город, а сейчас – помесь «бульдога с носорогом» … Понастроили небоскребов на каждом шагу – заблудиться в них можно!
Услышав такие слова, шофер опять рассмеялся.
— Так эти небоскребы строили еще в 90-е годы! Бандиты захватывали землю под дома. А чтобы не платить за землю дорого, строили по-американски – небоскребами. Вот поэтому наш город стал таким…
— А вот в нашем Кемерово Тулеев сохранил центр города в советском стиле. Там нет ни одного высотного здания по причине опасности
строительства из-за обводненности грунтов. Собрались строить один небоскреб рядом с торговым центром «Зимняя вишня» — и в результате получили большой пожар с массовой гибелью детей и взрослых… В том месте нельзя было строить высотный дом из-за высокой обводненности грунтов. Но за большие деньги местные чиновники хоть черту разрешили бы строить!..
— Дааа – большой был скандал… — пробормотала женщина. – Вы, наверное, строитель?..
— Почти. Был горным инженером, защитил кандидатскую диссертацию, но сейчас работаю педагогом дополнительного образования. Учу детей фототворчеству…
— И будете об этом рассказывать на конференции?
— Нет – не об этом. О расстреле корейцев в Горном Алтае в 1938 году. Среди тех людей был мой дед Ким Он Ген… Могу показать его фотографию…
Фотограф достал из маленькой дорожной сумки папку с докладом и стал показывать женщине фотографии его деда в разные годы, а также снимок бабушки Любы… Посмотрев на снимки, женщина сказала, что его дед больше похож на русского, чем на корейца.
— Не совсем так, — ответил Фотограф. – Во-первых, эта фотография сильно отретуширована. А во-вторых, мой дед Ким похож не на русского, а на корейского дворянина. Ведь корейцы тоже бывают разные. Корейские дворяне в начале 20 века любили одеваться по-европейски, а корейцы-крестьяне ходили сплошь – как и простые украинцы – в белых холщовых штанах и длинных белых рубахах…
Женщина удивленно покачала головой, а потом вдруг сказала:
— А у меня муж – кореец…
— Ну?! – воскликнул насмешливо Фотограф. – Как вам не повезло!..
Женщина обиженно посмотрела на него и спросила дрожащим голосом:
— Это почему?!
— Да вы не обижайтесь! Просто у русских и корейцев очень разные корни. Как сейчас говорят: менталитет. Что для русского хорошо – для корейца очень плохо. И наоборот…
Женщина облегченно вздохнула и поправилась:
— Вообще-то у меня муж не чистокровный кореец. Но история, о которой вы рассказали, меня заинтересовала. Я хочу дать вам один совет. В Москве существует культурная автономия российских корейцев. Вам надо написать в нее и изложить вашу проблему. Я уверена, что вам там помогут!
Но Фотограф покачал головой:
— Сомневаюсь в этом. В этой автономии занимаются вопросами культуры и современной жизнью корейцев. Вряд ли там помогут в моем расследовании. Ведь у меня уже есть негативный опыт обращения в организацию потомков борцов за независимость Кореи. Ничего, кроме благих пожеланий, я от этих потомков не услышал и не получил. Ведь я простой работающий пенсионер, а не корейский бизнесмен или политик. А в той «патриотической» организации состоят люди весьма меркантильные. Получают большие деньги от разных корейских спонсоров и общин и раскатывают на эти деньги по всему миру. Как, например, Валентин Цой – бывший народный депутат Верховного Совета СССР и внук одного из корейских патриотов, финансировавшего инсургентов Северной Кореи в начале 20 века…
Женщина попыталась оправдаться:
— Вы все-таки попробуйте связаться с руководителями корейской автономии.
— А я не считаю себя корейцем. Я – русский с корейской фамилией. А чистокровные корейцы – ужасные националисты. Они не любят метисов и
полукровок разной степени. Тем более что я не знаю корейского языка и корейской культуры. Для меня важнее – справедливость. Я хочу добиться от южнокорейских властей признания всех ойротских корейцев участниками национально-патриотического движения и героями партизанской войны с японцами…
— Ну что ж: желаю вам успеха! – сказала неуверенно женщина, когда машина подъехала на стоянку Института управления.
Когда Фотограф и две женщины из Москвы вошли в здание института, их уже встречала Катерина и ее молодой помощник-студент. Катерина сказала, что надо опять зарегистрироваться у входа в актовый зал, а уж потом следует идти на заседание своей секции. Секция № 2, в которой должен был выступать Фотограф, находится в аудитории № 325 на третьем этаже здания.
Найдя нужную аудиторию, он увидел в ней столы с табличками, на которых записаны фамилии и имена выступающих из разных городов Сибири. Правда, табличек больше, чем присутствующих на заседании секции № 2. То ли кое-кто испугался коронавируса и не приехал на конференцию, то ли они присутствовали на заседании в секциях № 1 или № 3. Ведь, и Фотограф поначалу хотел поступить также. То есть сначала сходить на секцию № 1, а потом – на свою секцию. Но потом одумался и решил не рисковать. Вдруг заблудится и не сможет найти аудиторию № 325… Как в воду глядел!!!
Первым выступал новосибирский археограф Игорь Самарин. Это был молодой еще человек с седыми волосами – очень улыбчивый. Вместо галстука у него была бабочка, а на глазах – очки без оправы. Свое выступление Самарин посвятил истории жизни некоторых репрессированных руководителей Западно-Сибирского края. В том числе архивиста А.А. Черных, занимавшего много разных постов в довоенные годы советской власти в Новосибирске.
Черных А.А. был родом из Иркутской губернии. Родился в учительской семье. Окончил Томский университет и работал учителем. Потом увлекся социал-демократическими идеями и вступил в РСДРПб. За что был отправлен в ссылку.
После революции Черных А.А. стал собирать архивные документы и организовал архивный отдел при Новосибирском Совете Томской губернии. Правда, этот архив вскоре разогнали, и Черных пришлось перейти на другую работу.
В конце 1920-х годов в Томской области вновь организовали архивный отдел и Черных работал в нем до своего ареста. Но московские руководители советского государства не доверяли сибирским интеллигентам, видя в них потенциальных врагов советской власти. Поэтому большинство из этих интеллигентов, профессоров и преподавателей сибирских университетов и институтов были в 1930-х годах репрессированы и умерли в лагерях Колымы и Якутии. В том числе и Черных А.А., у которого брат служил в армии Колчака, а после Гражданской войны эмигрировал в Китай – как большинство казаков и колчаковцев.
Вторым должен был выступать руководитель секции Дмитрий Петин – кандидат исторических наук из Омска. Это был относительно молодой человек с квадратной фигурой и лысой головой. Но… вместо себя Петин пригласил на трибуну… Фотографа. Большая неожиданность для того…
Начал он свой доклад, как говорится, за здравие. Сказал, что в отличие от большинства присутствующих на конференции, он является не историком или архивистом, а внуком одного из расстрелянных в Горном Алтае корейцев. Эта история не была известна большинству советских людей до самого конца
20 века. И только в начале 2000-х годов благодаря публикациям Альберта Косаника и некоторых журналистов стало известно о массовом расстреле людей разных национальностей в Ойрот-Туре в январе 1938 года.
Показал Фотограф и снимки, связанные с его дедом Кимом и корейцами, воевавшими с японцами, а потом ставшими участниками Гражданской войны в России. После просмотра этих снимков Фотографу стали задавать вопросы, на которые ему пришлось подробно отвечать. Но серьезных вопросов было немного. Например, один историк спросил, как одевались корейцы в начале 20 века. Пришлось Фотографу ответить, что одевались по-разному. Но молодые корейцы под влиянием японцев стали одеваться по-европейски. А если дед Фотографа был военным, то он носил военную форму европейско-японского образца. Ведь известно из русских источников, что в конце 19 века в Сеуле была основана военная школа, в которой работали инструкторами русские, американцы, немцы, англичане и японцы. Но у выпускников военной школы был один большой недостаток – низкая дисциплина. И вся корейская армия отличалась тем же. Японцы били восставших против них корейцев потому, что у последних не было настоящего военного духа – как у японских самураев.
Дмитрий Петин спросил, кем могли служить корейцы в ВЧК. Может, они тоже участвовали в спецоперациях и расстрелах?.. На что Фотограф ответил, что не верит в это. Во-первых, корейцы очень плохо знали русский язык. А во-вторых, корейцам – как иностранцам – не доверяли полностью. По этим серьезным причинам корейцы, служившие в ВЧК, могли быть только охранниками. Потому их и не оставили в ГПУ после расформирования ВЧК, а отправили в Ойротию на старательские работы. И хотя Петин с сомнением выслушал ответ Фотографа, большинство присутствующих согласились с его мнением. Хоть за это спасибо!
Заключительную часть доклада он не стал зачитывать, так как руководители секции объявили перерыв с чаепитием и перекусом — рядом с лекционной аудиторией № 339.
В перерыве несколько человек подходили к Фотографу и давали разные советы по поводу дальнейших его действий. Но все эти советы были слишком поверхностными, чтобы ими заинтересоваться. Правда, одна женщина попросила адрес электронной почты Фотографа для того, чтобы связаться с ним когда-нибудь. Ведь корейцев в современной России еще очень много – в отличие от евреев и немцев. Поэтому весьма возможно, что предки этих корейцев прошли в жизни такой же путь, как и дед Фотографа.
В ответ он привел такой пример. Каким образом оказались в Ленинграде после революции отец поэта Юлия Кима? Да наверняка он был среди тех корейцев, что строили Мурманскую железную дорогу, но во время Гражданской войны остались в Петрограде, а не вступили в интернациональный полк и не воевали с белыми. И таким образом сохранили свои жизни, воспитав родившихся в СССР детей не в глухой алтайской тайге, а в цивилизованном европейском городе. Потому среди советских корейцев так много ученых, врачей, писателей и даже политических деятелей. Ведь в культурной традиции корейского народа уделяется очень много внимания конфуцианскому воспитанию и обучению детей. Корейцы всегда стремились сдавать разные экзамены и получать ученые степени и государственные должности в городах, провинциях и в правительстве Чосона… Точно также они поступали и в СССР. И это вызывало зависть у некоторых малых и даже у больших народов России.
После перерыва в секции № 2 первой делала доклад Бедулина И.П. из Иркутского художественного музея. Ее доклад был посвящен судьбе В.И. Огородникова – создателя архивной службы Иркутской области.
В.И. Огородников не был ни социал-демократом в царское время, ни колчаковцем во время Гражданской войны. Он был хорошим и исполнительным чиновником, сделавшим карьеру при советской власти.
В.И. Огородников являлся первым ректором Дальневосточного университета. Потом его назначили заместителем директора Камчатского научно-исследовательского института. Но… в 1933 году его осудили «за вредительство» на 10 лет. Умер он в заключении и могила его неизвестна. Вот такова судьба сибирского интеллигента в сталинские времена! Видно, Сталин терпеть не мог таких людей со времен туруханской ссылки и всячески гнобил…
Подобные доклады были также у Посадского А.Л. из Новосибирска, и Петина Д.И. (Омск). Кроме того, выступили Баяндин В.И. (Новосибирск) и Зверева Т.Н. (Санкт-Петербург). Из этих докладов Фотографа заинтересовало выступление Татьяны Николаевны Зверевой, посвященное участию эвакуированных артистов ленинградских театров и кино в культурной жизни военного Новосибирска. Для себя Фотограф отметил, что в Новосибирске снимал военные агит-ролики Павел Клушанцев – основатель фантастического киномонтажа, признанный не только в России, но и в Голливуде. Вот кому обязана культура современного Новосибирска. Отнюдь не Москве, а Ленинграду.
К сожалению, не был на конференции кемеровский архивист Адаменко А.М., который должен был рассказать о судьбе священника Евгения Тюменцева – вероятно, тоже репрессированного. А жаль!.. Фотограф рассказал бы об этом священнике своему сыну. А так придется ждать лета, когда сборник докладов будет опубликован и выслан ему.
Вот и все, что узнал интересного Фотограф на заседании секции № 2. Немного для него самого, но много для других выступавших. Ведь они ничего не знали о расстреле корейцев в Ойротии, а он их об этом просветил. Теперь наверняка будут сами искать в Интернете и в своих исторических архивах нечто подобное… Спасибо Фотографу за это!
…По окончании заседания секции № 2 все пошли на обед. А он решил найти конференц-зал, в котором должны были подвести итоги конференции и наградить за лучшие доклады. Вдруг, его доклад посчитают самым интересным и лучшим?!
Но это самомнение Фотографа очень сильно подвело!
Он целый час ходил по трем этажам института в поисках конференц-зала и никак не мог его найти. Прямо как в знаменитом советском фильме «Чародеи»!
Поначалу он даже с любопытством ходил по узким и темным коридорам, напоминавшим ему то, что он видел когда-то в Южно-Морском на
Японском море. Уж ни по одному ли проекту эти здания построены?! Там – заброшенное здание большой школы в четыре этажа. Здесь – большой институт в три этажа, но с очень похожей планировкой. С одной стороны коридора – учебные и лекционные аудитории, а с другой – маленькие подсобные помещения и множество туалетов… Может, такая планировка учебных заведений принята в Китае?! А строители не стали выдумывать «велосипед» и использовали готовый и дешевый проект какого-то китайского архитектора?.. Совсем не исключено.
В конце концов Фотографа стало бросать в жар и в пот в этих блужданиях. Он обращался к пожилым сотрудникам института и к молодым студентам. Но… все они посылали его в разные стороны, которые всегда приводили… в тупики и на темные запасные выходы. Что за чертовщина?! И где этот самый заколдованный конференц-зал находится?!!! Прямо-таки Лабиринт Минотавра!..
После часа блужданий он решил взять себя в руки и вместо дороги в конференц-зал спросил, как пройти в столовую. И, конечно, этот путь знали все без исключения студенты. Ведь студенческая столовка – лучше даже туалета!
Пообедав в столовой, Фотограф спросил студента-старшекурсника, как пройти в конференц-зал. И тот – наконец-то! – правильно указал дорогу. Оказывается, многие студенты путали этот зал с актовым. И всякий раз указывали дорогу до него. Но когда Фотограф оказывался у входа в актовый зал, он видел его закрытым. Чего в жизни только не бывает!..
Когда он вошел, наконец-то, в конференц-зал, там стоял полумрак. Вернее, в нем не было окон, и он освещался только светильниками, размещенными по потолку. Да и само помещение конференц-зала скорее напоминало… бункер, в котором находится центр управления военными операциями. Странный, одним словом, зал – как и Институт управления в целом. Может, его таким и задумали строить?!
Стол, за которым должны были сидеть участники конференции, представлял собой «баранку» очень вытянутой формы. На ней стояло множество микрофонов с динамиками для переговоров. А рядом с этими переговорными устройствами установлены таблички для главных участников конференции и разных почетных гостей. Таблички с фамилией Фотографа, конечно, не было. Но он увидел трех женщин из Горно-Алтайска и сел рядом с ними. Потом подумал, что надо сделать их снимок себе на память и самому сняться. Ведь он об этом забыл как-то раньше…
Сфотографировав Татьяну Владимировну и сам снявшись с ее помощницами, Фотограф уселся в удобное кожаное кресло и стал ожидать начало работы Круглого стола. На это ушло почти полчаса. Поэтому он немного поговорил с горно-алтайскими архивистками по поводу странной планировки института и о том, что он заблудился в нем – как один комедийный герой известного советского фильма «Чародеи»…
Архивистки в ответ сказали, что тоже поблудили по институту в поисках конференц-зала. А самая молодая архивистка, вздохнув, заявила, что не видела этого фильма. На что Фотограф ответил, что в Интернете фильм «Чародеи» легко найти.
Когда в зал подошли все почетные гости и студенты, участвовавшие в работе конференции, Круглый стол начал работу. И первой выступала… женщина из Москвы, с которой Фотограф утром ехал в Институт управления. Звали ее Сокольниковой Еленой Наумовной, и она представляла Главное архивное управление столицы. Вот с каким человеком пришлось пообщаться
Фотографу! Да и сама ее фамилия очень известна в истории советской власти. Эту фамилию носил один из самых ярких и авторитетных московских большевиков и советских вождей – Сокольников Григорий Яковлевич. Тоже, кстати, осужденный и убитый в Тобольской пересыльной тюрьме в 1939 году. Наверняка, Елена Сокольникова – его правнучка. Это легко проверить, зная ее должность и место работы в Москве.
Елена Сокольникова занималась организацией исторических виртуальных выставок в Интернете. При ее участии прошли «выставки одного документа» на сайте «Всегда с тобой», посвященные следующим темам: маршалу авиации Скоморохову, прошедшему всю войну без единого ранения и погибшему случайно в мирное время; фотографу и военному корреспонденту Марку Редькину; параду Победы в 1945 году; подругам Зои Космодемьянской по разведшколе; гимну СССР; трагически погибшему ансамблю песни и пляски МО; собраниям работ известных российских фотографов…
Руководители конференции с большим вниманием выслушали выступление Елены Сокольниковой и задали ей много вопросов. Правда, она на большинство вопросов отвечала кратко и даже уклончиво. В общем, вела себя как все московские интеллигенты – боясь обидеть кого-нибудь…
Неожиданно во время ответов Елены Сокольниковой в зале… погас свет… Но… московская архивистка продолжала говорить спокойным и мягким голосом. И в этот момент Фотограф вдруг подумал: «А почему бы госпоже Сокольниковой не провести в интернете фотовыставку, посвященную бывшим корейским партизанам и участникам Гражданской войны?.. Это была бы воистину сенсационная выставка!..»
Но… свет вскоре включили и стали выступать с заключительным словом руководители секций.
Руководители секции № 1 отметили, что с докладами выступили только 10 человек из 17. Остальные, выходит, не приехали… Останавливаться на конкретных докладах руководители секции не стали, а отметили только следующее.
Большинство докладов посвящено проблемам доступности и цельности исторических документов в России и за рубежом. На основании этих докладов следует сделать вывод о необходимости поиска общих тем в исследовательской архивной работе, важных не только для отдельных архивов, но и для всей архивной службы в России и за рубежом.
Игорь Самарин из секции № 2 не стал приводить число отсутствующих на заседании. Наверное, посчитал это лишним по некоторым причинам.
Только сказал, что большинство докладов посвящено судьбам конкретных людей во время Октябрьской революции и Гражданской войны. А также на секции говорилось о важности сбора фондов личного происхождения. Но не только тех, кто знаменит или известен чем-то. Для истории в первую очередь представляют интерес архивы простых людей, в которых нет никаких тем умолчания, недомолвок и просто лживых суждений. К сожалению, такие личные документы очень редко попадают в архивы. В качестве примера можно привести фотографии корейского интернационалиста Ким Он Гена, участвовавшего в Гражданской войне, и сохраненные его русской женой и его русскими потомками… Вот так!
На секции № 3 было заслушано 11 докладов из 15. Владимир Моисеев отметил, что в архивном деле серьезные проблемы как были при советской власти, так остаются и до сих пор. Нет активного взаимодействия между архивами и их пользователями. Фонды личного происхождения имеют большой перекос в сторону известных личностей. Особенно тех, кто возглавлял органы советской власти, культуры и науки. Есть также проблемы с архивным законодательством, ограничивающим допуск к архивам простых граждан. Особенно к тем архивам, что связаны со сталинскими репрессиями. До сих пор существуют ограничения в публикации данных из этих архивов под разными предлогами и оговорками. Поэтому даже снятие режима секретности с советских исторических документов в 2018 году не привело к всплеску публикаций на тему репрессий. Это очень заметно и по докладам, представленным на данную конференцию… В общем, надо продолжать работу по совершенствованию архивного законодательства и привлекать к сбору исторических документов не только ученых-историков, но и простых граждан. Таких, как педагоги дополнительного образования из села Баган Новосибирской области. Честь и слава таким педагогам!
Руководители молодежной секции оценили работу студентов и аспирантов, выступивших с докладами, на «отлично». Все доклады очень интересны не только самим докладчикам, но и их преподавателям. Обсуждение проходило весьма бурно и широко. Поэтому руководителям этой секции пришлось только слушать и радоваться тому, что у них подрастает отличная смена. Достойная дипломов и грамот победителей!
Вот оказывается, кого будут награждать… Только студентов. Обидно немного, но это несущественно. Ведь у них вся жизнь не позади, а впереди. Надо же поощрить студентов за проведенную ими работу.
Благодарственные письма получили также руководители конференции, секций и ведущие архивисты Новосибирской области. Остальные участники, оставшиеся без наград, дружно похлопали награжденным и вышли из-за Круглого стола. Который на самом деле был не круглым, а вытянутым в сторону… больших авторитетов и начальников. В общем, как всегда!
Вернувшись в Кемерово из Новосибирска, Фотограф несколько дней приходил в себя после трудной и нервной поездки. Поэтому написал Альберту Косанику лишь через неделю. Сообщил ему, что доклад о расстрелянных корейцах выслушали с большим вниманием. Правда, докладов на тему сталинских репрессий почти не было. Поэтому Фотографу не с кем посоветоваться о своих дальнейших действиях. Придется по-прежнему разбираться со всеми вопросами самостоятельно и блуждать в архивных потемках…
Переслал Косанику Фотограф и текст своего доклада, попросив того дать на него отзыв. Но… вместо отзыва тот сообщил… печальное известие: в Москве умер… Валентин Цой – внук Петра Семеновича Цоя, одного из командующих «Армии Справедливости». Вот так «сюрприз»!
На узбекском сайте «Корё сарам» было сказано, что Валентин Цой умер 14 февраля после тяжелой травмы. Он ее получил в Германии, катаясь на
горных лыжах… Других подробностей не было. Как почти не было и слов соболезнования. А сам Фотограф не смог их переслать по непонятным причинам. Все комментарии под траурным сообщением блокировались. Очень странно…
Потом замолчал и Альберт Васильевич, так и не сообщив свое мнение о докладе Фотографа. Выходит, он ему не понравился… Ведь в нем очень мало сказано о роли Ко Сан Ика в корейском национально-освободительном движении. Зато очень много — о Ким Он Гене и Ким Чун Ха, неизвестно откуда взявшихся!
В такой ситуации Фотограф не стал выдумывать «велосипед», а написал… в Госархив Тюменской области. Он попросил скопировать и выслать ему документы, связанные с присутствием в этом городе тюменских интернационалистов после Гражданской войны. В том числе и документы Ким Ван Гена (Он Гена).
И через некоторое время такие документы… пришли! Да в таком количестве, которое он не ожидал.
Фотографу выслали копии следующих документов Ким Ван Гена:
- Удостоверение члена Союза корейских рабочих от 7 августа 1923 г.;
- Приложение к личному листку кандидата в члены РКПб;
- Мандат члена Тюменского городского совета рабочих и крестьянских депутатов с печатью от 30 сентября 1921 г.;
- Удостоверение коммунара 1 взвода роты ОСНАЗ 318 Тюменского батальона от 16 июля 1923 г. с правом ношения личного оружия и револьвера системы «Наган»;
- Удостоверение личности Ким Ван Гена, выданное Корейской революционной организацией от 15 августа 1921 г.
Из этих копий в первую очередь представляет интерес удостоверение личности Ким Ван Гена. Этот документ подтверждает, что он родился в
северокорейской провинции Хамгён-до, его русскую жену звали Любовью Александровной, а сына возрастом пять месяцев Владимиром. В удостоверении записано также, что Ким Ван Ген 1886 года рождения, а не 1882 – как сказано в протоколе допросов. Но как это разночтение понимать?..
Изучая статьи о китайских и корейских интернационалистах, Фотограф узнал, что участникам Гражданской войны из разных стран советское правительство разрешило проживать в СССР только до 40 лет. А кому из них было больше, обязаны выехать из страны на свою родину или принять советское гражданство. Поэтому большинство китайцев выехали в маньчжурский Китай, а корейцы стали жениться на русских девушках и уменьшать себе возраст в советских документах. В том числе все корейцы-интернационалисты, проживавшие в Тюмени. Ведь в японской Корее их ждала смертная казнь или длительное тюремное заключение. Но и советское гражданство они не торопились принимать, надеясь на то, что Красная армия освободит их родину очень скоро. О, наивные корейцы!..
Поэтому Ким Ван Ген родился в 1882 году, а не в 1886-м. И у него были законная русская жена и законный сын, а не сожительница и не приемыш. А в 1922 году у супругов родилась еще дочь Лена.
Кроме того, в архиве ГАСПИТО (социально-политической истории Тюменской области) имеются также списки коммунистов китайско-корейской партийной организации за 1920-1923 г.г., их русские подписи, места работы и проживания. И в двух списках записан кореец по имени Ким Ван Ген, кандидат в члены РКПб. Он был членом корейской революционной организации и проживал на улице Орловской, 6 – недалеко от центра города. Кроме него, в этой организации числились двое членов РКПб. Ким Ван Ген и
Цой Иван записаны агитаторами, а Ким Су Шу – руководителем (организатором) китайско-корейской секции РКПб в Тюмени.
Корейская революционная организация – это участники боев на Среднем Урале, воевавшие в Интернациональном китайском полку или в корейском батальоне. Подтверждается это тем, что в китайско-корейской секции состоял кандидатом в члены РКПб один инвалид – Тю Ни Сан.
Почему трое корейцев, служивших в «корейской революционной организации», проживали на Орловской улице? Вероятно потому, что эта улица располагалась недалеко от железнодорожного вокзала и железнодорожного депо. Весьма возможно, что эти корейцы работали на железной дороге – как и записано в протоколе допроса Ким Он Гена. Вот только в какой должности? Если простого грузчика, то почему корейцы вступили в партию большевиков? Может, должность грузчика была лишь прикрытием работы сотрудником или агентом Губчека?.. Тогда многое становится понятным.
В известном советском фильме «Испытательный срок» рассказывается о судьбе двух комсомольцев, направленных в 1923 году на работу в угрозыск
сибирского города N. И эти комсомольцы с большим рвением взялись за освоение профессии «пинкертонов». Одного из них играл Олег Табаков – знаменитый советский актер. Его герой для того, чтобы лучше освоить профессию сыщика, штудировал книжку о японской борьбе джиу-джитсу и тренировал свои ладони для того, чтобы разбивать ими… кирпичи…
Вспомнив про фильм по повести бывшего сотрудника угрозыска
восточно-сибирского города Тулун Павла Нилина, Фотограф понял, что корейцу–коммунисту Ким Ван Гену в 1 взводе роты ОСНАЗ (особого назначения) поручили заниматься с коммунарами… восточными единоборствами, а не приемами владения винтовкой или штыком… Вот только как доказать это?!
В статье тюменского историка и доцента Ф., занимавшегося изучением документов о работе тюменской милиции в начале 1920-х годов, Фотограф прочитал, что в 1 взводе роты ОСНАЗ 318 Тюменского батальона ЧОН служили 15 инструкторов начальной военной подготовки. Но кто это был и где они служили до Гражданской войны, в статье Ф. ничего не сказано. Правда, упоминалось, что это были бывшие унтер-офицеры и младшие офицеры царской и иностранных армий, перешедшие на сторону советской власти.
Под статьей Ф. был опубликован адрес его электронной почты. Поэтому Фотограф тут же написал Ф. и спросил, сохранился ли список инструкторов роты ОСНАЗ и есть ли в нем фамилия корейца Ким Ван Гена.
Но… ответ
пришел от жены историка Ф. Она написала, что ее муж очень болен и не занимается сейчас историческими вопросами. Такой ответ, конечно, разочаровал Фотографа, но не слишком. Он решил найти доказательства того, что его корейский дед служил в 1 взводе роты ОСНАЗ в качестве инструктора – как бывший офицер корейской армии.
Для этого Фотограф еще раз проанализировал статью доцента Ф.
В статье Ф. о создании роты ОСНАЗ в Тюмени сказано, что в 1 взвод были записаны председатель Тюменской Губчека Петр Студитов и начальник губернской милиции Ксенофонт Желтовский. И если первый в 1 взводе числился номинально как руководитель Губчека, о котором Фотограф уже многое знал, то Желтовский был человеком для него неизвестным.
Но вот что сказано о К.Г. Желтовском в Интернете.
Как и предполагал Фотограф, Ксенофонт Георгиевич Желтовский был
участником мировой войны, дослужившимся до чина унтер-офицера, и полным георгиевским кавалером.
Во время Гражданской войны Желтовский был мобилизован в колчаковскую армию, но сумел сбежать и находился на нелегальном положении в Тобольске. После же освобождения Тюменской губернии в августе 1919 года Желтовский вступает в члены РКПб и избирается в структуры советской власти в Тюмени. В 1920 году его избирают начальником тюменской губернской милиции и в этой высокой должности он служил до 1922 года. После этого избирался на разные руководящие посты советской власти в Тюмени и в Тюменском уезде. Умер он в Тюмени только в 1885 г.
Как командир 318 Тюменского батальона ЧОН Жолтовский занимался обучением коммунаров стрельбе и начальной военной подготовке.
Обучением коммунаров, не имевших военный опыт, в 1 взводе рот ОСНАЗ занимались также коммунисты и опытные «военспецы». И так как Ким Ван Ген был тем и другим, то, вероятнее всего, он тоже числился в 1 взводе инструктором.
Все члены коллегии Губчека наверняка были записаны в 1 взвод роты ОСНАЗ.
Денис Кодуэлко был бывшим офицером австрийской армии. Он родился в 1893 г. в Австро-Венгрии. Чех по национальности. Окончил офицерскую кавалерийскую школу. Участник мировой и Гражданской войны. После войны – командир 49 батальона ВЧК. Непосредственный начальник младшего командира Ким Ван Гена.
Роберт Валенто родился в Вене в семье красильщика. Окончил только начальное училище. На мировой войне воевал рядовым. Добровольно перешел на сторону русских. До Октябрьской революции работал на Омско-Тюменской железной дороге. Во время Гражданской войны участвовал в обороне Тюмени и в освобождении Сургута. После войны – председатель уездной Сургутской ЧК и член коллегии Губчека в 1922 г.
Эти данные Фотограф узнал из книги бывшего сотрудника КГБ, известного тюменского историка и писателя-документалиста Александра Петрушина «Мы не знали пощады!».
Биографические данные других членов коллегии Тюменской Губчека он выяснил из Интернета. И вот что накопал во «всемирной паутине».
Иван Иванович Пильчак (Пльчак) заведовал регистрационно-статистической частью. Он родился в 1890 г. в Австро-Венгрии. Чех по национальности. До Первой мировой войны работал токарем на заводе. В Россию попал как военнопленный из австро-венгерской армии. Активно участвовал в создании интернациональных подразделений из военнопленных в Симбирске в 1917 г. Он был участником Гражданской войны на Восточном фронте. Член РКПб с 1918 г. В органах ВЧК-ГПУ с 1918 по 1927 г.г. Где он служил как чекист, в «Энциклопедии военной разведки» не записано, но можно уверенно считать, что Пильчак И.И. служил в Тюмени в Губчека. Оттуда был направлен в 1927 г. в центральный аппарат ОГПУ.
Год смерти Пильчака И.И. в энциклопедии не указан, но можно предполагать, что он был расстрелян в конце 1930-х годов – как и другие чекисты с нерусскими фамилиями и с иностранным происхождением.
Грибач Василий Сергеевич возглавлял общий отдел Тюменской Губчека. По данным интернет-источника до революции он работал на заводе в уральском городе Лысьва. Поэтому был хорошо знаком с Петром Студитовым со времен Гражданской войны, в которой он принимал участие. После войны был членом Лысьвенского Совета и секретарем районного бюро РКПб. Чем занимался с 1920 г., в интернет-источнике не сказано. Вероятнее всего, вместе со Студитовым переехал в Тюмень и служил в Губчека. Его
документы сейчас хранятся в пермском архиве социально-политической истории.
Иванов Николай Иванович был заместителем председателя Тюменской Губчека и членом Ревтребунала. Принимал активное участие в подавлении
крестьянского восстания 1921 г. в Тобольском уезде. Других данных в Интернете не имеется.
Бойко Иосиф Станиславович был заведующим секретно-оперативного отдела. Об этом человеке в Интернете нашлась более интересная информация, чем о других членах коллегии Тюменской Губчека.
Оказывается, в 1922 году проводилась Всероссийская перепись членов РКПб. И каким-то образом сохранилась анкета Бойко И.С. из этой переписи, заполненная его рукой и с его подписью! И вот что в той анкете записано.
Бойко И.С. в 1922 г. проживал уже в Екатеринбурге. Но билет члена РКПб за № 598979 ему был выдан в Тюмени! Он родился в 1898 г. Отец – поляк; мать – литовка.
Разговорный язык – польский. Свободно говорит на русском. Других членов семьи нет. Окончил гимназию в Воронеже. Отец – торговец и хозяин-единоличник; мать – домашняя хозяйка; дед – не известно, чем занимался.
В 1917 г. – секретарь беженского комитета в Воронеже; в 1918-1919 г.г. – начальник особого отдела Губчека Воронежа; в 1919 г. – секретарь райревкома станицы Каменской Донской губернии; 1919-1920 г.г. – начальник секретного отдела Симбирской Губчека; 1920-1921 г.г. – начальник секретного отдела Тюменской губчека; 1921-1922 г.г. – сотрудник по поручениям Уралпромбюро.
В партии РКПб с 1916 г. Место вступления в партию – Воронеж. Партийных должностей не имел. В царской, красной, белой или зеленой армии не служил. Общий стаж – 5 лет, 3 месяца. В тюрьме не сидел. В эмиграции не был. Последнее место работы в Екатеринбурге – завод «Стальком»
Сенсационный документ для расследования Фотографа!
Вот что надо ему искать – анкету Всероссийской переписи членов РКПб
за 1922 год!!! Вот только где?!
Анкета Бойко И.С. опубликована на сайте МЦДИ – Международного центра демографических исследований. Так называется научная лаборатория
УрФУ, созданная в 2014 г. с целью развития новых перспективных научных направлений с привлечением к руководству ведущих иностранных ученых. Вот куда занесло Фотографа его «любопытство»!..
И куда следует Фотографу обращаться, чтобы найти подобную анкету на его корейского деда? То ли в Госархивы Свердловской области, то ли в тюменские Госархивы, то ли в этот самый МЦДИ?.. Прямо-таки неразрешимая задача для простого кемеровского пенсионера!
В конце концов Фотограф послал запрос в Госархив социально-политической истории Свердловской области. Объяснил подробно, для чего ему нужна анкета Всероссийской переписи коммунистов за 1922 г. И стал ждать результат.
Ответ из Екатеринбурга пришел очень быстро. Даже можно сказать, слишком быстро. Ему объяснили, что все анкеты с этой переписи высылались в Москву на обработку. Поэтому в архиве ГАСПИСО их попросту нет. По этой причине сотрудники екатеринбургского архива запрос Фотографа… переправили в Российский Госархив социально-политической истории в Москву… И предупредили Фотографа, что ему придется набраться терпения, так как в московском архиве сейчас идет большой ремонт и обработка архивных документов может растянуться на длительное время.
В общем, будем ждать!
И с наступающим Новым годом всех читателей сайта «Корё Сарам»!
***
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.