Сломанная жизнь: Моисей Семёнович Ким

Алексей КИМ (г. Санкт-Петербург)

Я видел всё: пески и снег,
пургу и зной,
Что может вынесть человек —
Всё пережито мной.

И кости мне ломал приклад,
Чужой сапог.
И я побился об заклад,
Что не поможет Бог.

Я проиграл своё пари,
Рискуя головой.
Сегодня — что ни говори,
Я с вами — и живой!

В.Т. Шаламов

 

История Моисея Семёновича Кима (1906-1959) — это история поколения, которое верило в светлые идеалы революции и заплатило за это самую высокую цену. Историческая фраза «революция пожирает собственных детей», приписываемая деятелям Французской революции XVIII века (Ж.Ж. Дантону, П. Верньо), особенно актуальна применительно к судьбе моего двоюродного деда Моисея.

Моисей родился 6 сентября 1906 года в селе Синельниково-2 на берегу реки Суйфун (Раздольная) Дальневосточного края в 150 км от г. Владивостока. Его отец, Иван Кон бя Ким был одним из основателей сельской церковно-приходской школы. Семья была по местным меркам зажиточная. Моисей, как единственный сын (кроме него в семье было еще три старших сестры), с детства рос в заботе и всеобщем внимании. Как и положено единственному наследнику, ему даже стол накрывали отдельно от сестёр. Одна сестра умерла от болезни еще до революции, другая вышла замуж за состоятельного жениха, третья — Татьяна, моя бабушка, вышла замуж за Романа Павловича Кима. Он был грамотным, работал писарем, помогал корейцам писать различные заявления и прошения, а также работал на земле, где помимо прочих сельскохозяйственных культур на отдельных делянках выращивали и опий — традиционное у корейцев лекарство и одновременно и товар: его продавали китайцам (1 порция — маленький сплющенный шарик — стоил пять долларов). (В то время к ныне запрещенным наркотическим веществам: опию, морфию и героину отношение было другим. Их продавали по рецептам врачей открыто в аптеках во многих странах). На вырученные деньги покупали необходимые товары, вещи, в том числе приданое дочерям.

К 1934 году у нашей бабушки Тани было трое детей. Сын Геннадий (1925-2007) и две дочери: Лариса (1928-2014 гг., моя мама), и Лидия (1933 г.р.). Наш дедушка Роман Павлович погиб от несчастного случая в день своего рождения по корейскому календарю (по григорианскому календарю это было 01.10.1934).

Моисей, брат нашей бабушки, окончил сельскую школу на русском языке (1920 г.) и второй класс второй ступени на корейском языке (1925). В том же году, в 18 лет, женился на девушке по фамилии Огай, родился сын Илларион (Илья).

Приморский край после 1917 года был регионом высокой политической и социальной нестабильности: здесь действовали отступающие формирования Белой армии: колчаковцы, семёновцы, каппелевцы, войска Антанты, красные партизаны, японский экспедиционный корпус, корейские партизанские отряды, боровшиеся как с белыми, так и за освобождение уже оккупированной японцами Кореи. Обстановку того времени художественно описал в своей повести «Разгром» писатель Александр Фадеев, который жил в Уссурийском крае, в 1919 году вступил в Особый Коммунистический отряд красных партизан и вплоть до 1921 года участвовал в боевых действиях на Дальнем Востоке. После окончательного установления Советской власти на Дальнем Востоке в конце 1922 года молодые корейцы, вдохновленные идеями Октябрьской революции 1917 года («Земля крестьянам», «фабрики рабочим», «III Интернационал», «Новое справедливое общество всеобщего равенства»), потянулись в центральную часть России учиться и строить новую жизнь. Корейцы ехали из Приморья по путевкам Всесоюзной коммунистической партии (большевиков), Корейской компартии, по линии Коминтерна.

Вероятнее всего, что Моисей, как и многие корейцы из Приморья, поехал в Москву поступать на военную службу, чтобы дальше продолжать дело всемирной революции. Его могли вдохновить своим примером несколько сверстников-односельчан, которые до него уже уехали из села Синельниково и учились в военном училище. Например, Николай Андреевич Ким (Ким Чон Пун) (18.11.1904 г.р.), уроженец села Синельниково, участник Гражданской войны в боях под Волочаевкой, с октября 1925 по август 1927 — курсант Ленинградской военно-пехотной школы, с августа 1927 по сентябрь 1928 года – курсант Московской военно-пехотной школы им. Уншлихта. Николай Ким после окончания Московской пехотной школы сделал успешную военную карьеру: служил командиром взвода в 107-м стрелковом полку в Забайкалье на Китайско-Восточной железной дороге (КВЖД); в 1937-1940 гг. учился в военной академии имени Фрунзе; принимал участие в советско-финской войне (1939 г.) и на фронтах Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Награжден четырьмя орденами Боевого Красного Знамени и орденом Красной Звезды.

Согласно архивной справке Министерства обороны России от 7 июля 2021 года, Моисей 1 октября 1927 года (с первого раза в октябре 1926 года не поступил) вступил добровольно в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию (РККА) и зачислен курсантом Московской пехотной школы имени товарища Иосифа Уншлихта. Курсантов этой школы готовили согласно популярной в то время теории грядущей перманентной революции во всех социалистических странах. Среди них были и венгры, и итальянцы, и финны, и поляки, и корейцы, то есть они готовились к мировой революции в своих странах, но эта идея быстро заглохла после того, как автора идеи и основоположника Красной армии Л.Д. Троцкого отстранили от власти и выслали из страны. Поэтому выпускники военных пехотных школ становились в дальнейшем просто кадровыми командирами РККА. Судьба многих курсантов первых выпусков сложилась печально, в армии постоянно происходили проверки, чистки, аттестации, в которых искались недочеты в их биографиях. Те, у кого  недочетов не оказалось, в 1937 году в рамках большого террора были в основной массе репрессированы, уцелели немногие.

После окончания пехотной школы Моисей служил командиром взвода и стрелковой роты в различных подразделениях РККА в Московской пролетарской стрелковой дивизии, в том числе в гарнизоне охраны Кремля. Вступил в партию в 1932 году, но в 1935 году исключён с формулировкой «за сокрытие социального происхождения», когда и обнаружилось, что его отец был раскулачен в 1929 году. Через два года, 1 февраля 1937 года, старший лейтенант М.С. Ким был уволен в запас из рядов РККА по ст. 43, п. Б. «в аттестационном порядке по служебному несоответствию». В апреле 1937 года последовал арест. В его уголовном деле сохранился уникальный документ эпохи: «Справка об имущественном положении Ивана Кон бя Кима до и после 1917 года и выписка из Протокола о раскулачивании от 11 января 1929 года». Из справки следует, что у раскулаченного отца Моисея было 15 десятин земли (около 15 га), плуг, борона, скот (коровы, лошади, свиньи), часть земли сдавал в аренду, было два наемных работника, и привлекались сезонные работники. Протокол о раскулачивании подписала так называемая «комиссия по разбору жалоб» в составе трех человек: А.А. Зорин (председатель), Шведов и Сон Вон Сек.

Также было указано, что на момент составления протокола Иван Кон бя Ким уже сбежал из своего села за границу, бросив всё имущество. Видимо, уже был наслышан, что делает советская власть с семьями «кулаков» (ссылка, каторга).

Моисей Ким был арестован 27 апреля 1937 года Управлением НКВД Московской области по адресу: Москва, Павловская улица, дом 8, корп. 4, комната 6. На момент ареста Моисей был женат вторым браком (жена — Ким (Тен) Алевтина Александровна, 23 года и второй сын Борис, 2 года, 23.12.1934 г.р., их судьба неизвестна). Формально Моисей был арестован по обвинению в шпионаже и контрабандной деятельности. Из ценных вещей была изъята только фотокамера Виктор-5 (Швеция, фирма Hasselblad  с тремя  рамками).

Фото М.С. Кима из архивно-следственного дела П-15044. Из личного архива автора

Следователями по его уголовному делу были известные личности: сотрудники госбезопасности И. Свирский и И. Вольфсон. В 1939 году они оба были осуждены «за фальсификацию уголовных дел и неправомерные методы ведения следствия», т.к. они так топорно фабриковали многочисленные дела, что те не выдерживали никакой критики и даже НКВД, в конце концов, обратило на это внимание. Позднее, после войны, родственники Вольфсона пытались его реабилитировать как тоже жертву «сталинских репрессий», но им было отказано.

Моисей вспоминал, что били крепко, с апреля по июль 1937 года, ему сломали все рёбра, выбили зубы, когда он терял сознание, его обливали холодной водой, он приходил в себя, и избиения продолжались. Выбивали признание в шпионаже на Японию. Моисей говорил, что понял: если признается — расстреляют наверняка. А если выдержит и не признается, то, может, и не расстреляют. Он не сознался. «Факт вербовки иноразведкой отрицает», — записано в его уголовном деле, поэтому дали «ни за что» пять лет лагерей, которые в итоге растянулись на 19 лет сталинских лагерей и ссылки. Другим корейцам, проходившим по делу, видимо, признавшимся в шпионаже, присудили расстрел.

Моисей Семёнович Ким был:

1) осужден Особым совещанием при НКВД СССР 14 июля 1937 года по статье 58-6 УК РСФСР на 5 лет исправительно-трудовых лагерей. Срок с 28 апреля 1937 года;

2) осужден 26 апреля 1947 года по приговору Военного трибунала войск МВД при Дальстрое по ст. 107 УК РСФСР к 5 годам исправительно-трудовых лагерей (по ст. 58-6 на 8 лет ИТЛ). Срок считая с 03 апреля 1947 года, 10 марта 1952 г. убыл на поселение в распоряжение управления Министерства государственной безопасности Красноярского края;

3) осуждён 31 января 1952 года на вечное поселение в Красноярский край. Находился в ссылке в Большемуртинском районе Красноярского края.

Он был освобождён после смерти Сталина 10 апреля 1956 года и определением Военного трибунала Московского военного округа полностью реабилитирован за отсутствием состава преступления.

Все эти годы о его судьбе ничего не было известно его родным и близким, которых, в свою очередь, в 1937 году депортировали, как и всех корейцев, в Казахстан город Кзыл-Орду. В архивных списках депортированных корейцев Государственного архива Приморского края сохранились данные о депортации: «вагон № 27 номер паспорта 085277 (Ким Татьяна, 1903, глава семьи, Ким Геннадий, сын, 1925, Ким Лариса, дочь, 1928, Ким Лидия, дочь, 1933). В этом же вагоне ехала и семья Михаила Васильевича Кима и Марии Кан с шестью детьми. Ким Михаил (Дензаса, глава семьи, 1899 г.р.) родился в Синельниково, был также раскулачен и являлся троюродным братом нашей бабушки. По воспоминаниям, ехали долго, больше месяца, на остановках разводили костер и сразу начинали варить суп в казане для всех.

Со слов Моисея, дошедших до нас, ему после реабилитации в 1956 году предлагали вернуться в Москву с предоставлением квартиры и восстановлением в звании, но он отказался, так как после лагерей у него совсем не осталось здоровья. После освобождения он еще около года жил в деревне Большая Мурта Красноярского края, вблизи лагеря, где он по последнему приговору суда отбывал «вечную ссылку», набирался сил, прежде чем, куда-то ехать. Потом кто-то ему сказал, что всех корейцев сослали в Казахстан и Узбекистан. Он сел на поезд, поехал и сошёл на первой же станции в Казахстане — Уштобе. Нашёл корейцев, которые торговали салатами на базаре, поехал к ним в колхоз, стал там жить и по счастливой случайности через некоторое время познакомился со студенткой Кзыл-Ординского педагогического института, которая училась у моей мамы, Ларисы Романовны Ким, и та рассказала про семью в Кзыл-Орде. По описанию Моисей предположил, что эта семья похожа на семью его сестры Татьяны Ким с тремя детьми. Послал телеграмму. Когда бабушка получила и прочитала эту телеграмму, она упала в обморок. Так её и застали дети, когда пришли из школы, привели в чувство. Это было первое известие от брата за 19 лет, он практически вернулся из небытия.

В 1958 году Моисей приезжал в Кзыл-Орду. Он много рассказывал о том, что ему пришлось пережить в лагерях. К сожалению, очень немного до нас дошло в пересказах родителей. Остальное можно только догадываться. Для сравнения: Солженицын сидел 8 лет — написал «Архипелаг ГУЛАГ», Шаламов сидел 17 лет — написал шесть томов «Колымских рассказов», Моисей отсидел 19 лет. Например, он рассказывал, что два раза чудом избежал смерти. Первый раз на пересылке его отправили в числе 12 заключённых собирать ягоды, а когда они вернулись, то узнали, что весь остальной этап увезли на расстрел. Во второй раз Моисей избежал верной смерти благодаря случайной помощи бывшего врача кремлевской больницы, который узнал его по прошлой жизни и предложил единственный способ выжить и избежать рокового этапа. Он   назначил лечение и искусственное голодание, велел ничего не есть и стал колоть ему глюкозу, вследствие чего его списали, как доходягу-дистрофика, и он избежал смертельной пересылки на некий остров. Впоследствии рассказывали, что из тысячи отправленных на этот роковой остров к весне выжило только двести человек. И третья мысль, дошедшая до нас от Моисея, заключается в том, что он вспоминал, что жил в лагере только одной мечтой: встретить хотя бы одного земляка-корейца, чтобы рассказать историю собственной судьбы. Удивительно, но за 19 лет он не встретил ни одного корейца.

В центре — моя бабушка, Татьяна Семеновна Ким, рядом с ней справа — Моисей Семёнович Ким, слева — Михаил Васильевич Ким и жена Мария Кан, с которыми в одном вагоне их депортировали в 1937 году. Кзыл-Орда, 1958 г. Из личного архива автора 

Моисей Семенович Ким умер от болезней в 1959 году, место его захоронения до сих пор неизвестно. История его жизни — это история сломанной мечты, но вместе с тем история мужества и несгибаемой воли воина, который прошёл через ад и остался человеком. У него был яркий жизненный старт, почти десять лет безукоризненной военной службы и успешной карьеры, а потом, по версии органов НКВД, «неисправимый изъян» в биографии фактически не оставил шансов избежать репрессии, сломавшей его жизнь. Судьба Моисея — это история о стойкости, боли и несправедливости, о том, как легко можно стать жертвой той самой идеи и системы, которой посвятил жизнь.

Данная статья с сокращениями была опубликована в газете «Корё ильбо» от 29 августа 2025 г.

***

Мы в Telegram