Вот уже 20 лет Маргарита Хан руководит танцевальным ансамблем «Корё». В сложные годы она спасла труппу от расформирования, добилась от посольства Республики Корея гранта на выплату артистам минимального заработка и вырастила не одно поколение танцовщиц. Мы поговорили с Маргаритой Люрьевной о детстве, жизни и искусстве.
Детство: ягоды, подснежники и «Жизель»
Мое детство прошло в Приморском крае: Владивостоке и Находке. Отца-военного перебрасывали из одной части в другую, а после и вовсе отправили в ГДР. Как и все дети ходила в лес за ягодами-грибами. Однажды даже сбежала за подснежниками, вымокла, переходя холодную речку вброд, и подхватила воспаление легких. Ох, как долго я тогда болела!
Мама работала медсестрой. Я мечтала, что однажды тоже стану медиком и буду делать уколы. Дома переколола все комнатные цветы и игрушки — лечила. Но больше всего в больнице меня привлекал телевизор. На небольшом экране кружились балерины в белоснежных пачках, а я удивлялась: «Как они живут в тесном коробе, такие маленькие?». То и дело заглядывала за корпус в надежде увидеть крохотных танцовщиц. Тогда еще никто не мог подумать, что через несколько лет Рита попадет на «Жизель» и навсегда влюбится в танец.
Вспыльчивый папа, трудолюбивая мама
Детство было наполнено ощущением единой, неделимой семьи. Будучи единственным ребенком, я росла с мыслью, что родители принадлежат только мне. Однажды папа решил пошутить над пятилетней дочерью. Я тогда обожала красный цвет, и он предложил: «Давай нашу маму поменяем на красненькую?». Поменять маму?! У меня началась такая истерика, что папа испугался, долго меня успокаивал и больше так не шутил.
Отец отличался вспыльчивостью: привык, что в части его приказы четко исполнялись. Мама даже иногда возмущалась: «Мы тебе не солдаты!». Как-то перед уходом на службу он сказал вытряхнуть прикроватный коврик. А дочь мало того забыла, так еще колготки на пол бросила и легла спать. Папа так разозлился, что побил меня ремнем прямо через теплое одеяло. Понятно, что больно не было, скорее, страшно. С тех пор всегда аккуратно складываю вещи.
Боролся с детскими капризами папа радикально: лет в пять я устроила скандал в магазине (что-то мне там не купили) и дома очень хорошо за это получила. С тех пор ничего никогда не просила. Мама потом измучилась: дочь ничего из вещей не хочет, приходится выбирать ей одежду на свой вкус. Я вообще всю жизнь ходила в чем удобно: надену майку, влезу в джинсы и вперед.
Мама была доброй и легкой на подъем. Начальство ее ценило за трудолюбие и исполнительность. Если молодые медики могли сказать: «Ой, это не моя обязанность», — то мама выполняла все, что поручат. Однажды она в пять утра под дождем пошла к больному, потому что требовалось вколоть антибиотик именно в это время. И все это бесплатно. Когда мы с мужем ждали появления дочки, мама заботливо выбирала самые спелые, румяные яблоки и говорила: «Ты должна кушать только красивое, чтобы дочка родилась красивая».
Творческий человек должен осязать мир сердцем
Во мне с детства проявлялись черты спасателя. Однажды мы всей семьей поехали на озеро. И вдруг я заметила в воде тонущего мальчика. Он не кричал, не звал на помощь – просто молча барахтался. Я, двенадцатилетняя, бросилась в воду, толком не умея плавать. В голове билось, что нужно схватить утопающего за волосы и тянуть на берег. Добралась до мальчишки, протянула руку, а тот лысый! Схватила за руку и чувствую, что под ногами вместо ровного дна пошел илистый скат. Я так испугалась: ноги скользят, паникующий мальчишка тянет в яму… Еле-еле на чистом упрямстве выбралась на берег и его вытащила.
По натуре я впечатлительный и эмоциональный человек. Помнится, папа даже денег не хотел давать на кино, потому что после фильма могла неделю ходить грустная. Помню, лет в 10 пошла на «Ромео и Джульетту», и в итоге работникам кинотеатра пришлось вывести меня из зала — настолько горько рыдала, что мешала окружающим.
Особенно сильно жалею детей и животных — они же так беззащитны. В детстве постоянно подкармливала дворовых кошек и собак. До сих пор помню, как плакала, когда соседка отравила кота, который гадил возле ее двери. Но творческий человек и должен быть впечатлительным и ранимым, осязать мир не только глазами, но и всем сердцем.
Танцевала телом, но не душой
С 13-ти лет я живу в Ташкенте. Сначала училась в Хореографическом училище на отделении народно-характерного танца. В балерины меня не взяли: не подошла по возрасту плюс обнаружилось плоскостопие. В училище меня научили упорно трудиться и привили мысль, что танец — это, в первую очередь, работа над собой.
После училища по распределению попала в ГАБТ им. Алишера Навои. Там приходилось трудиться наравне с балетными: с утра занимаешься у станка, после бежишь домой пообедать и отдохнуть, а вечером — спектакль. Выходной один — в понедельник. Через пару лет труппу перевели в УзГосКонцерт, и начались выступления в хорезмском коллективе «Лазги». Однако меня постоянно преследовало чувство, что это не мое. Девочки-узбечки отдавались музыке полностью, я же танцевала телом, но не душой. Поэтому решила уйти в корейский ансамбль «Ченчун». Поначалу особого энтузиазма и там не испытывала. Но потом приехали северокорейские педагоги, постепенно погрузилась в тему и внезапно затянуло! Далее в моей жизни была стажировка в Южной Корее, где и пришли любовь и понимание родной музыки.
Поначалу людям не нравилась наша музыка
Ансамбль «Корё» возник в 1998-м году. Поначалу люди говорили, что наша музыка ужасна. Из-за этого ансамбль реже приглашали выступать на мероприятиях, но я не отступалась и продолжила гнуть свою линию. Объясню почему. Как-то раз посольство Республики Корея попросило подготовить танец с веерами. Первым впечатлением от мелодии было: «Господи, как же сложно это слушать!». Однако после нескольких повторений цельная композиция вдруг распалась на отдельные инструменты — барабаны, флейты — и под этот ритм хочется двигаться. Тогда поняла, что и зрителям надо привыкнуть, чтобы оценить красоту непривычного звучания. Изначально для себя определила, что не работаю в угоду публике, а делаю искусство. За это меня сейчас признают.
Однажды «Корё» работал на мероприятии с ведущим, который не любит длинные выступления. И он говорит: «Давайте исключим танец „Журавли“, который идет последним». Это красивая история о взаимопомощи и поддержке: стая не дает ослабевшему собрату упасть, и птица долетает до земли, поддерживаемая родным клином. Номер старый, но только соберешься вывести его из репертуара, не обновлять костюмы, как кто-то просит его исполнить.
— Ладно, — соглашаюсь, — уберем «Журавлей».
И тут стол пожилых корейцев, возле которого шел разговор, как возмутился:
— Что значит «уберем»? Мы именно этот танец и ждем!
Так гости на юбилее отстояли свой любимый номер. Было приятно.
Несем культуру, а не зарабатываем деньги
Сегодня для коммерческого успеха требуется делать шоу. Но я никогда не попрошу девочек ради зрелищности надеть более открытый наряд или выполнить нетрадиционный элемент. Не хочу, чтобы зрители смотрели на «Корё» так, будто мы не культуру несем, а только деньги зарабатываем. Пусть лучше у ансамбля будет меньше выступлений, чем пострадает репутация. В корейском танце заложена глубокая философия любви, женской скромности и сдержанности, которые мои танцовщицы стремятся передать в каждом движении.
Даже подход к костюмам демонстрирует отказ «Корё» от шоу в пользу искусства. Мы не стараемся привлечь внимание зрителя пестротой нарядов. Я ценю сдержанные краски, плавность перехода одного цвета в другой, деликатность и тонкость, которые отличают корейскую культуру от русской или европейской.
Горжусь тем, что представляю корейскую культуру
Мы стараемся поднимать культуру танца, но в нынешних обстоятельствах это сложно. Только вырастишь девочку, научишь красиво двигаться, как она уезжает в Корею или выходит замуж. Часто родители работают заграницей и тянут туда детей. Выручает то, что интерес к нашему искусству проявляют представительницы других национальностей. С каким упоением они изучают пока не изведанную область! Но приходится подстраиваться: создавать не очень сложные танцы, чтобы новички быстрее вливались в коллектив.
Сегодня не все корейцы в силах понять и принять традиционную музыку, потому что с детства росли на других мелодиях. Наша задача — помочь им проникнуться любовью к корейскому искусству, раскрыть красоту и глубину танца. Это важно для национального самосознания. Я сама воспитывалась среди русских, юность провела среди узбеков, но чувствую себя только кореянкой. Все мое творчество — результат большой любви и искреннего желания познакомить людей с самобытностью Кореи.
Ансамбль «Корё» участвовал в открытии фестиваля «Шарк Тароналари» и регулярно выступал на празднованиях Дня независимости Узбекистана. Зрители всегда говорили: «Ой, какие корейцы молодцы!». Горжусь тем, что мы представляем родную культуру и делаем это достойно.
Екатерина ЦОЙ,
фото из личного архива М. Хан
***
Источник: газета “Корейцы Узбекистана” 11(15)
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.