Молодой корейский дирижёр Ким Сан выступил в Ташкенте с Государственным симфоническим оркестром Узбекистана. До концерта мы встретились с 28-летним маэстро, чтобы поговорить о музыкальном пути, впечатлениях от Узбекистана, стремлениях и планах на будущее.
В октябре в Узбекистан приходит осень, и начинают заполняться концертные залы. Так, 25 октября 2022 года во Дворце творчества молодёжи прошёл музыкальный вечер, посвящённый 30-летию установления дипломатических отношений между Кореей и Узбекистаном. В этот вечер Государственным симфоническим оркестром Узбекистана дирижировал корейский дирижер Ким Сан.
— Вы впервые прилетели в Узбекистан? Каковы Ваши впечатления?
— Это мой первый визит в Узбекистан. Город очень чистый, и люди очень дружелюбные. Я нахожусь в Ташкенте уже 6 дней, и не столкнулся ни с какими сложностями в проживании. Мне кажется, это хорошая страна.
— Сколько у Вас было репетиций с Государственным симфоническим оркестром Узбекистана? Как они прошли?
— Было три репетиции. Это очень сильный оркестр. В частности, очень высок уровень духовой секции. Меня тронуло тонкое понимание игры на струнных инструментах, а также увлеченность исполнителей музыкой.
— Что побудило Вас к сотрудничеству с Симфоническим оркестром Узбекистана?
— Государственный симфонический оркестр Узбекистана гастролировал в Корее по случаю празднования 30-летия установления дипломатических отношений между нашими странами. Его руководитель и ректор Государственной консерватории Узбекистана Уринбаев пригласил меня выступить в Ташкенте.
— Расскажите, пожалуйста, о себе.
— Я родился в Германии, во Франкфурте. Естественно, в Германии я столкнулся с большим количеством классической музыки, и с самого начала хотел стать дирижёром. Изучал дирижирование, игру на скрипке и тубе. Я вырос в атмосфере музыки, муж моей тёти работает главным дирижёром в итальянском театре. Начал заниматься музыкой в 8 лет, брал частные уроки, путешествуя между Германией и Италией. В Германии учился у дирижёра Лейпцигского оперного театра, а в Италии — у дяди. В 20 лет поступил в Корейский национальный университет искусств на специальность «Дирижирование».
— Вы получали музыкальное образование в Германии, Италии и Корее. Есть ли разница между системами обучения этих стран?
— Каждая страна уникальна. В Германии развита классическая музыка, она там очень глубока. Немцы гордятся своей музыкой. В Италии развиты опера и вокал, там я мог сосредоточиться на мелодии, на том, как создавать и вести её. А Корея характеризуется сочетанием всего этого. Я учился у профессоров с зарубежным образованием из разных стран, что позволило получить разнообразный и богатый опыт.
— Какую программу Вы исполняете сегодня?
— Симфонию №5 Чайковского и «Арию Царицы ночи» из оперы «Волшебная флейта» Моцарта. Также исполняем отрывок из «Севильского цирюльника» Россини.
— Почему Вы выбрали Симфонию №5 Чайковского?
— Это произведение очень изменчиво, течение музыки непредсказуемо. Несмотря на то, что Чайковский в более позднем возрасте страдал шизофренией, эта композиция была написана, когда он был здоров. Но тем не менее ты ощущаешь, как пиково звучит музыка, как много в ней перемен, как внутри всё ходит ходуном. Думаю, она хорошо вписывается в текущую ситуацию нашей эпохи. Это Чёрный лебедь в сложном мире. Раз — и взрыв в экономике! И музыкальный поток также «взрывается». В этом произведении присутствуют и наши страхи, но ближе к финалу проявляются радость, объятия и любовь. Во время исполнения важно определить намерения Чайковского, и я хочу сыграть Симфонию №5 так, чтобы она дошла до слушателей. Если в первой части музыка «кипит», то в конце все хотят мира и единства, всё складывается воедино и заканчивается гармонией. В конечном счёте я хочу передать чувство единения.
— Вы можете поделиться своим самым дорогим сердцу выступлением: где оно произошло и почему так дорого?
— В Корее я работаю дирижёром оркестра SoReal, созданном в 2008 году. Мы исполнили множество композиций, включая концерт для фортепиано с оркестром Рахманинова. Кроме того, я дирижировал операми «Богема» и «Любовный напиток», выступал с вокалистами и пианистами, выступал в Национальной опере. Самым запоминающейся стала работа в Швейцарии в качестве помощника дирижёра. В 22 года я впервые выступил с иностранным оркестром. Мне нравились голубоглазые музыканты оркестра, но потом началась борьба. Это очень гордые люди, поэтому на репетиции они не следовали за дирижёром, не шли за ним. К счастью, на сцене мы стали единым целым, и работа завершилась благополучно.
— Приходилось также «бороться» с узбекским оркестром?
— Нет. Здесь музыканты чуткие и молодые, так что такой борьбы не было.
— Почему Вы решили стать дирижёром?
— Сначала мотивация была «потому что это выглядит круто». В начальной школе я попал на выступление оркестра и увидел, как один человек в центре ведёт весь оркестр взмахами рук. Тогда прелесть дирижирования для меня заключалась в этом. Но сегодня роль дирижёра немного изменилась.
В прошлом маэстро руководили музыкантами. Теперь же мне нравится музыка, создаваемая с уважением и вниманием посредством усилий всего оркестра. Можно сказать, что сейчас важнее быть с людьми. Это более значимый процесс, чем доведение партии до совершенства солистом, поскольку требует демократии и всеобщего согласия. Думаю, в этом гораздо больше смысла.
— Как Вы готовитесь к глубокой интерпретации и анализу произведений?
— Читаю много нот. Лучший способ — изучить партитуру. Я много размышляю о том, что чувствовал композитор, когда писал произведение.
— Кто Ваш любимый композитор?
— Конечно, мне нравятся Чайковский и Рахманинов. У каждого композитора есть свои особенности и собственное очарование, поэтому сложно выделить одно или два любимых произведения. Но я люблю исполнять Симфонию №40 Моцарта. Это известная композиция, которая всем нравится. Но это произведение очень сложно играть, в нем есть всё, что присуще музыке Моцарта.
— Кого из дирижёров Вы считаете образцом для подражания?
— Мне нравится Курентзис, дирижер греческого происхождения. Его много критикуют за чрезмерную интерпретацию и быстрый темп. Раньше он говорил: «Я спасу классическую музыку, дайте мне десять лет». Сегодня, 10 лет спустя, мы видим, какая это трогательная, невероятная, популярная музыка, что интерпретация «Реквиема» Бетховена может быть и такой. Я бы хотел иметь столько же мужества. Надеюсь, у меня хватит смелости, чтобы всегда действовать по собственной воле, а также смелости, чтобы пробовать нечто новое даже в тех случаях, когда люди критикуют меня и говорят «нет».
— Каковы Ваши планы на будущее?
— Я хочу стать дирижёром, приближенным к реальности. Когда исполнители погружены только в музыку, то возникает ощущение изоляции. Мир не течёт, как музыка. Считаю, что музыканты должны интересоваться общественной жизнью и иметь возможность влиять на неё. Так вот, дирижёр, которым я хочу стать — это не просто дирижёр, который работает ради искусства. Это дирижёр, который думает о том, как сильнее влиять на публику. Мы должны стать дирижёрами, которые не только тусуются с музыкантами, но и вовлечены в социальные вопросы. Симфонические фестивали хороши для достижения этой цели. Существуют значимые концерты, такие как музыкальный фестиваль «Поезд мира ДМЗ», в рамках которого талантливые музыканты выступают помощниками дирижеров.
ДМЗ — демилитаризованная зона между Северной и Южной Кореей, которая стала символом трагедии разделённого государства. Это буферная зона, где территория двух Корей разграничивается военно-демаркационной линией.
Музыкальный фестиваль «Поезд мира DMZ» проводится в Южной Корее недалеко от границы с Северной Кореей (в округе Чхорвоне, провинция Канвон-до). Он несёт идею мира и объединения.
Бывают выступления в знаковых местах, например, связанные с душераздирающим крушением парома «Севоль». Я думаю, мы должны двигаться вперёд и делать это вместе.
Катастрофа южнокорейского парома «Севоль» произошла у юго-западного побережья Корейского полуострова 16 апреля 2014 года. Паром следовал пассажирским рейсом из Инчхона на Чеджудо. Судно накренилось и затонуло. Погибло 304 человека.
— Можно сказать, что классическое музыкальное образование в Корее ориентировано на элиту. Связаны ли Ваши мысли о социальной деятельности музыкантов с тем, что вы получали музыкальное образование в Германии и Италии?
— Кажется, что-то в этом есть. Я много ездил за границу. Мои родители не специализировались на музыке, и я не получил элитного музыкального образования. Они тоже считали, что для того, чтобы стать музыкантом, нужно иметь разносторонний опыт. Одним из мест, которое особенно на меня повлияло, стала Индия. Это был самый важный опыт. В течение полутора лет работал там волонтёром и жил в крайне бедном районе. Его жители копали колодцы и готовили пищу, живя в месте, где не было электричества.
— В 21 веке есть такое место! Но почему никто об этом не знает? — думал я.
Это отличалось от того, что вы видите по телевизору. В реальности всё иначе. Я решил, что если стану дирижёром, то не буду отворачиваться от подобных мест.
— Вы хотите вернуться в Узбекистан с повторным концертом?
— Конечно. Надеюсь, что в будущем смогу выступить в Узбекистане.
Ким Сан — это музыкант, который не отворачивается от тёмных уголков общества и несёт свет через своё творчество. Надеюсь, этот подающий надежды молодой дирижёр и впредь будет идти за мечтой, а мы будем часто видеть его на сцене Узбекистана.
Ким Сук Чжин
김숙진
***
Источник: «Корейцы Узбекистана» № 21(73)
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.