По следам старых фотографий
Владимир Ли: В мае 1991 года два журналиста из Республики Корея в сопровождении молодой девушки ( их вы видите на публикуемом снимке) приехали из Алма-Аты в Ташкент в двухдневную командировку, чтобы встретиться с человеком, о котором они должны были написать материал в газету. Корпункт был заранее извещен об их приезде редакцией «Коре ильбо», так что утром следующего дня наша корпунктовская «Волга», заехала за ними в гостиницу и взяла курс на Янгибазар. Именно там проживал в те годы далеко уже не молодой человек, в прошлом ветеран какого-то корейского движения, а может и войны — мы не вдавались в подробности.
Янгибазар это небольшой посёлок городского типа в Ташкентской области, где когда-то массово проживали корейцы. По указанному журналистами адресу мы быстро нашли ветерана — весь седой, сгорбившийся, плохо слышащий, он проживал в однокомнатной квартире в обшарпанном доме барачного типа. Ребята долго с ним о чем-то вели беседу, фотографировали какие-то пожелтевшие от времени бумаги, которые старик вытащил из небольшого сундучка. Самым удивительным для нас было то, что они говорили на родном, корейском языке, который мы, журналисты советской корейской газеты, увы, знали только на уровне азбуки.
Через два дня ребята улетели к себе на родину, я успел сделать на память вот этот снимок и, конечно же, думал, что наши пути больше никогда не пересекутся. Каково же было мое удивление, когда через полтора месяца нежданно-негаданно мне посчастливилось в составе большой делегации побывать в Республике Корея, и среди встречавших я встретил в Сеульском аэропорту «Кимпхо» одного из них. Мы тепло поприветствовали друг друга, и он пообещал посетить меня через пару дней в гостинице.
Они пришли ко мне в гостиницу в первом часу ночи, когда я уже укладывался спать. Их было четверо: два журналиста, которых я привечал в Ташкенте и их жёны. На мой вопрос «Почему так поздно?» они ответили: «Ночная жизнь в Сеуле только начинается и будет длиться до самого утра. Так что, очень просим Вас принять наше приглашение».
И действительно, улицы по обе стороны гостиницы, свободные в дневное время, с наступлением темноты вдруг стали заполняться передвижными харчевнями, люди садились за импровизированные столики: ели, смеялись, веселились. И чего здесь только не было из национальных кушаний! Часа полтора меня угощали разнообразными закусками. Я с удовольствием вкушал их и одновременно, с нескрываемым любопытством озирал бурлящую, заполненную яркими огнями, жизнь большого ночного города. Конечно же, было завораживающе интересно. Но нашу встречу с южнокорейскими коллегами омрачало одно обстоятельство — незнание мною родного языка. Я большей частью отмалчивался, иногда объяснялся жестами, и многого из того, что они мне говорили, вообще не понимал. Было тягостно стыдно и за себя, и за те независящие от меня исторические обстоятельства, которые позволили мне напрочь забыть язык предков.
Из объяснений коллег я понял, что они ехали ко мне на встречу почти два часа на общественном транспорте из пригорода Сеула после напряженного рабочего дня. «Зачем?» — спрашивал я их. «А как же? — отвечали они. — Долг платежом красен. Полтора месяца назад, когда мы были в Ташкенте, вы угощали нас вкусной кашей из особого риса под названием «Кенджо»? И в такой общей огромной тарелке? Это было для нас, «хангуков», так непривычно…»
Помнится, я подарил им какие-то сувениры, которые вез из Узбекистана, а они мне свои. Они проводили меня до моего номера в гостинице, и мы тепло распрощались.
Ровно тридцать лет прошло с той далекой поры, и из памяти стерлись, к сожалению, даже их имена…»
***
Источник: Vladimir Li
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.