Тимофей Хван
Ким В. Н. (Ёнг Тхэк): Сегодня (18.05.2011) прошло «самнёндеся» Тимофея Хвана, нашего знакомого по очерку «Ченчун» Мелодии давно забытых дней», а большинству Ташкентцев последнего времени он был известен, как владелец лучшего корейского ресторана «Ченсон». Конечно, речь не об этом, хотя в нем уживались разносторонние качества: по образованию инженер-связит, по душе музыкант, бизнесмен по складу, в целом – корейский общественный деятель, вот, об этом и говорил на юбилее Тимофея Хвана пару лет назад: «Если бы меня попросили одним словом охарактеризовать сегодняшнего виновника торжества, я бы употребил производное от слова «состояние». Да, скажу я, Тимофей Ченсонович, человек «состоявшийся». И при этом хитро улыбнулся бы. Потому что, когда я говорю о состоявшемся человеке, то имею в виду человека, в котором счастливо противоборствуют два состояния: материальное благополучие и духовный голод. И это не просто слова, я подкреплю их конкретным примером, который в какой-то мере оживит сегодняшнее лакирование именинника. Кажется в году 83-м, не то в 84-м, звонит мне Тимофей. Он тогда работал в колхозе «Ленинский путь», и говорит – приезжай, у нас тут небольшое торжество. Оказалось, встреча нового года по лунному календарю. Все бы хорошо, да вот секретарь парткома приказал запереть двери Дворца культуры и сообщил в райком, что вот, мол, корейцы собираются отметить какой-то религиозный праздник. Что тут началось. Мигом примчавшееся районное руководство вынесло однозначное решение – не желательно. Но праздник все равно состоялся: люди просто-напросто взломали дверь и славно погуляли. И я там был, мед-пиво пил…
Да, вы догадались, во главе этого дерзкого по тем временам мероприятия стоял Тимофей Ченсонович. И я еще тогда подумал, зачем этому человеку – простому инженеру- связисту, практику, мечтающему о широком кооперативном движении, такая катавасия, которая может поломать не только карьеру, но и жизнь. А потом, когда ближе сошелся с ним, узнал, что он одно время состоялся как худрук ансамбля ЧенЧун, хорошо знает корейский язык, сам в состоянии исполнить немало корейских песен и мелодий, то понял, что он просто истинный кореец, которому ничто корейское не чуждо. А ведь любое духовное состояние человека начинается с памяти. Интересно, что в числе районного руководства был кореец, который-то и вынес вердикт – не пущать. Я иногда вижу его на корейских празднествах. Как-то напомнил ему о том случае, а он не помнит. Даже обиделся на меня – навожу, мол, тень на плетень. Но мы-то помним и напомним, если надо будет, кто кем был и кем стал.
С той далекой поры наши с Тимофеем пути то сближались, то отдалялись. Но мы всегда шли параллельным курсом, и потому, когда встречались, мне лично, всегда было интересно поговорить за жизнь. Свое духовное состояние он, смею заметить, по-прежнему точит на оселке голода, а что касается состояния материального, ну, вы это видите сами (Хан: юбилей отмечался в новом здании ресторана «Ченсон»). И здесь, тоже надо отметить, что Тимофей Ченсонович, его супруга, вся команда корейского ресторана «Ченсон» состоянием своих отменных блюд, уровнем обслуживания, аккуратностью и чистотой делают честь имиджу нашей национальной кухни.
Тимофей Ченсонович! Мы, журналисты-пенсионеры, конечно, не в состоянии преподнести тебе нечто грандиозное. Но мы, вручая тебе свой скромный подарок, спиннинг не самого дорогого пошиба, в состоянии сопроводить их такими словами, которые, возможно, будут дороги твоему сердцу. Мы желаем тебе еще много-много раз испытать такое состояние блаженства, какое испытывает человек, поймавший вот та-кую рыбу своей мечты. За тебя, Тимоша, и за твой самый счастливый улов, за твое самое бесценное состояние, за твою половинку, находящуюся сегодня, сейчас, рядом с тобой».
В речи Владимира Кима упоминается, как у него с Тимофеем Хваном «пути то сближались, то отдалялись… когда встречались, всегда было интересно поговорить за жизнь». А встречались-то на заре корейского общественного движения, когда вместе подавали письмо Первому секретарю ЦК Нишанову Р. Н. об устройстве корейского культурного общества, первого для «корё сарам» на всем пространстве СССР. О перипетиях того периода читаем в повести «Ушедшие в даль» Владимира Кима (ЁнгТхек»):
«…Прошение до Нишанова дошло. Я понял это, когда ко мне позвонили из Ташкентского горисполкома и попросили явиться к заместителю председателя с несколькими авторами письма. И что интонация в голосе звонившего скорее доброжелательная, нежели гневная. Проситель ухо держит востро.
Я связался с Сергеем Михайловичем и Тимофеем Ченсоновичем. О первом я уже рассказывал. Добавлю только, что за время ожидания ответа, мы с ним вновь встречались, на этот раз в корпункте. Он пришел поделиться своими мыслями о будущем культурном центре и оказался очень интересным собеседником.
С Тимофеем ЧенсоновичемХваном я познакомился лет десять назад в колхозе «Ленинский путь», где он работал инженером по связи. С тех пор мы виделись редко, но каждая встреча была памятной. Человек образованный он по многим явлениям, фактам имел собственное и зачастую оригинальное мнение. Родился и вырос в колхозе «Политотдел», после окончания института работал там же, параллельно руководя ансамблем художественной самодеятельности «Чен-Чун». Потом Тимофей из-за чего-то не поладил с ХванМанГымом и перешел в соседний колхоз. Там, между делом, создал духовой оркестр. Сам он довольно прилично играл на пианино, аккордеоне и трубе. Знал немало корейских песен, хотя исполнял их редко. Умел читать и писать на родном языке, что было редкостью для сорокалетнего корейца.
Мы с ним не раз затрагивали тему возрождения национальной культуры, и я знал, как она ему дорога. Поэтому, собирая подписи, не мог обойти его.
К тому времени Тимофей работал заместителем председателя колхоза. С энтузиазмом принялся внедрять арендные предприятия по выращиванию кур, перепелок, овощей, оказанию бытовых услуг и тому подобное, чем вызвал глухое и яростное сопротивление у патриотов коллективной собственности. И, как водится у нас, в его адрес посыпались жалобы, анонимки, угрозы. Огонь был таким массированным, что «возмутитель спокойствия» решил подать заявление об уходе. Его просили остаться — на должности инженера по связи, но он отказался. В нем уже бродил дух свободного предпринимательства.
Сергей Михайлович и Тимофей, пережившие сходную ситуацию, охотно согласились на мое предложение — вместе пойти в горисполком. Но перед этим мы собрались в корпункте — попить чайку, подумать-погадать и помечтать.
— Глядишь, расщедрятся и дадут корейцам целое здание, — пошутил Сергей Михайлович. — Я даже знаю, какое здание надо просить в случае чего.
— Какое?
— Недостроенный ресторан «Салом» возле Дворца Дружбы народов.
— Да вы что? — вскричали мы с Тимофеем. — Кто же нам даст его?
— А почему бы и нет? Разве корейцы не заслужили большего, чем этот замороженный объект? Если подсчитать, сколько всего мы лишились за полвека, не то что здание, целый городок можно построить. Взять, к примеру, корейский пединститут, который закрыли в 37-м году. Один такой вуз обходится государству примерно в два миллиона рублей в год. Подсчитай-ка, сколько это будет за 50 лет. Сто миллионов! Вот сколько денег сэкономило государство на нас.
— Нам бы хоть миллион, Сергей Михайлович, — улыбнулся Тимофей. — Но не дадут. Поверьте моему слову, не дадут. Вас, скажут, слишком много. Корейцев, татар, уйгур, евреев. Но… мечтать не вредно.
А чем черт не шутит, вдруг помогут со зданием, с деньгами. Как было бы здорово иметь свой центр с учебными классами, репетиционным залом, помещением для выставок, ресторана. Воображение сразу нарисовало идиллическую картину склоненных над учебниками мальчишек и девчонок с раскосыми глазами, играющих в «дянгу» стариков, репетирующих корейские танцы артистов.
Файзуллаев Акбар Файзуллаевич оказался сравнительно молодым человеком с породисто-холеным лицом и начинающей полнеть фигурой. Странно, но у многих местных начальников, как только они сядут в руководящее кресло, первым делом начинают расти животы. Русским Файзуллаев владел превосходно, видать, учился не в национальной школе. В 50-60-х годах у узбекских высокопоставленных чиновников была тенденция отдавать детей в русскоязычные дошкольные и школьные заведения.
Встретил нас, как старых знакомых.
— Очень рад, что вы пришли, — сказал он, когда мы, поздоровавшись, сели. — Сейчас нам чай принесут, а пока давайте познакомимся
Мы представились. Файзуллаев вынул из папки знакомое письмо
— Вот, поступило к нам. С резолюцией самого первого. Очень хорошая резолюция, можете посмотреть сами.
В левом углу первой страницы было размашисто выведено: «Ознакомить всех членов бюро. Желательно решить положительно. Нишанов»»
Дыхание замерло в груди. Выдох. Улыбка. Хочется заорать, запеть…»
Хан: Этот пост, посвящаю памяти современника, чья память и думы были посвящены «корё сарам». Тимофей Хван не любил фотографироваться, в картотеке имеется всего одна фотография из альманаха «Ариран-1937».
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.