«Служба в МВД – часть моей жизни»

Лейтенант внутренней службы — Ли Владимир. Пос. Таваксай, май 1974 года

ВЛАДИМИР ЛИ – БУКИНСКИЙ: «Служба в МВД – часть моей жизни». (Воспоминания Козерога).

«Для того чтобы написать о своей жизни, 
сначала её нужно прожить».
Эрнест Хемингуей.

«Человек должен быть писателем своей судьбы,
а не читателем чужой…»
/Гинтама, букв. «Серебряная душа» комедийная манга(комикс), созданная Хидэаки Сорати./

Очень долго размышлял, я по поводу совета нашего семейного друга, прекрасного врача, профессора, доктора медицинских наук Сабурова Хашимджана Сабуровича из Ташкента, который работал в 80-90-е годы прошлого столетия зав. отделения хирургии в научно-исследовательском институте акушерства и гинекологии, бывая у меня в гостях в Алмалыке, в долгом разговоре о том о сём и о жизни в целом, он говорил мне, чтобы я вёл дневник и там записывал все интересные факты, события и необычайные случаи, которые бывают в работе с осуждёнными в исправительно-трудовой колонии, чтобы потом, будучи уже в отставке написал бы книгу. Утверждал, что люди будут с интересом читать такую книгу, ведь многие не имеют представления о жизни осуждённых в местах лишения свободы, для большинства, это место есть просто «тюрьма».

Большинство людей в обиходе не используют таких слов, как «учреждение УЯ», «исправительно-трудовая колония», «осуждённые», им проще сказать: «тюрьма», «лагерь», «зона», «зыки». В те годы, я уже служил в Алмалыке в Учреждение УЯ 64/57 ОИТУ УВД Ташоблисполкома, куда перевели меня на повышение в должности заместителя начальника учреждения по политико-воспитательной работе с осуждёнными и сотрудниками колонии. До этого, службу проходил в учреждение УЯ 64/3 УИТУ МВД Узбекской ССР, которое находилось в посёлке Таваксай Бостанлыкского района Ташкентской области. В служебной переписке и в документах для служебного пользования это учреждение обозначали, как: Исправительно-трудовая колония № 4 МВД Узбекской ССР. Об этой колонии, где начинал службу, разговор будет особый и чуть ниже. Правда, случилось ведь такое знаковое явление, что сегодня, то есть 17 октября 2023 года, когда я приступил к изложению этих воспоминаний, день этот совпал с датой 17 октября 1973 года, то есть с началом моей службы в МВД. Стало быть, прошло ровно 50 лет, как я переступил порог исправительно-трудовой колонии №4 в посёлке Таваксай. Нынешний год, вообще, для меня знаменательный, потому что помимо этой круглой даты, есть и другая дата – 3 апреля сего года исполнилось ровно 30 лет, как я вышел в отставку в звании «майор внутренней службы» в возрасте 47 лет.  А хотел служить ещё пять лет, ведь офицерам, в звании майора,  можно было служить до 52 лет. Но в связи с тем, что в Узбекистане приняли закон о государственном языке, я посчитал для себя невозможным работать дальше, хотя этим же  законом был предусмотрен постепенный переход – в течение 8 лет. Однако среди руководства различного ранга в нашей системе были такие сотрудники-подхалимы, которые хотели выполнить закон досрочно и отрапортовать руководству об этом, в надежде на какие-то поощрения или преференции. Таким образом, всего 21 календарных или 25 льготных лет составил стаж моей службы в МВД вместе с годом армейской службы. Написал «льготных», потому что в  последние годы моей службы было постановление правительства о том, что год службы в Узбекистане, кроме г. Ташкента, считать за полтора. Поэтому моя пенсия составила всего 43% от денежного довольствия, что было мизерной, поэтому через несколько лет решил переехать в Россию, где в общей сумме получалось намного больше, чем в Узбекистане. Тем более, старшая дочь очень хотела, чтобы мы переехали в Россию, ближе к ним. Правительство России, позже приняло постановление о том, что пенсионеры силовых структур имеет право на вторую гражданскую пенсию, если до службы имелся стаж работы не менее пяти лет. У меня такой стаж составил семь лет и сейчас получаю, хоть и небольшую, но вторую пенсию. Эта пенсия индексируется ежегодно на какие-то проценты. Примечательно то, что при оформлении первой гражданской пенсии мне полностью выплатили деньги за все месяцы с момента выхода этого постановления, т.е. «задним» числом и общая сумма оказалась весьма значительной. Так, что стоит оформлять эту пенсию, хоть на мороженое своим внукам!

Должен сказать, что в годы службы, я не думал о журналистике или писательстве, чем  стал заниматься, будучи уже на пенсии в Москве, поскольку в годы работы полностью окунулся в новую для меня жизнь, оказавшись на службе в МВД, в котором выбрал работу с осуждёнными, по их исправлению и перевоспитанию. До этого, в бытность студентом филфака СамГУ, я три года  вечерами работал старшим пионервожатым в детском доме, а по окончании  — в школе-интернате в качестве воспитателя и учителя русского языка и литературы. Ничего общего, по сравнению с прежней работой тут не было. Совсем иная обстановка, среда, контингент, коллектив и даже воздух – всё было другое. Кроме двух таких знакомых слов, как: «воспитание» или «воспитательная работа». Свободного времени практически не было, рабочий день —  ненормированный, бывало, что на работе мы находились с 9 ч. до 20 ч, а то и более, правда, с перерывом на обед в два часа. Помимо прочего, наша служебная деятельность или функциональные обязанности предполагали работу с документами под грифом: «Секретно» или «Для служебного пользования» и нам нельзя было особо распространяться о своей работе. Более того, сотрудники МВД не имели права выезжать за границу в гости, на отдых, путешествие, лечение и т. д. При таких обстоятельствах не могло быть и речи о том, чтобы написать книгу о советской системе исполнения наказания. Сейчас уже, когда нет советского государства и страны СССР, и прошло почти полвека со времени, когда я служил в органах, писать о ней что-либо не возбраняется. Хочется написать целую книгу, но, не могу, потому что многое забыл, не помню специальных терминов, имён и фамилии не то, что осуждённых, даже некоторых сотрудников. Такая вот проблема с памятью, да и возраст уже критический, ведь настоящая книга требует много сил, терпения, времени и средств. Поэтому думаю, что не стоит приниматься за это нелёгкое дело, однако считаю возможным написать просто  небольшой очерк, заголовок, который я придумал и написал выше. К этому делу сподвигла ещё и беседа во время видео интервью, который проводила со мной весной этого года Наталья Андреевна Шек, главный редактор газеты «Корейцы Узбекистана» во Дворце культуры и искусства АККЦ Республики Узбекистан в Ташкенте. Кстати, она дочь моего учителя Андрея Васильевича Шека по учёбе на филологическом факультете Самаркандского государственного университета. Тогда, он был доцентом и работал заместителем декана факультета. Я знаю, что в 1988 году, он стал профессором и до 1993 года работал проректором по научной работе Самаркандского государственного университета имени Алишера Навои. Потом переехал в Ташкент и успешно занимался общественной деятельностью.

Андрей Васильевич Шек, часто оказывал мне и моей жене практическую помощь, касалось ли это общежития или начисления нам стипендии. Это в случае, когда в зачётной книжке   присутствовала злополучная оценка «удовлетворительно». При этом, предупреждал нас, чтобы мы своевременно предоставляли стипендиальной комиссии, где он был председателем, справку о трудном семейном положение. Тут проблем не было, поскольку, Фрида Югай  воспитывалась в детском доме, а я из многодетной семьи.

Наталья Шек, зная, что когда-то я служил в органах МВД, спросила, буду ли я в будущем писать книгу о том периоде жизни, и добавила, что было бы интересно всем читать ваши воспоминания о работе в системе исполнения наказания, незнакомой для большинства людей, и заключила беседу с улыбкой, словами: «Мы будем ждать!» Я думаю, что будет вполне достаточным формат очерка, чтобы вспомнить ту часть моей жизни, которую посвятил служению народу, приняв Присягу сотрудника органов внутренних дел СССР. До сих пор помню, что там были и такие слова: «Я клянусь добросовестно и беспрекословно выполнять все возложенные на меня обязанности, требования уставов и приказов, не щадить своих сил, а в случае необходимости и самой жизни, при охране советского общественного и государственного строя, социалистической собственности, личности и прав граждан и социалистического правопорядка» и т.д. Забегая вперёд, скажу, что за всё время службы, а это ни много ни мало двадцать один календарных лет, не было ни одного случая нарушения Присяги. Тут я должен заметить, что в своей первой книге «Моя судьба» есть глава, посвящённая службе в органах МВД. Постараюсь здесь не повторяться, хотя не все читали ту книгу, изданную в Ташкенте в издательстве «Baktria press» в 2019 году. В скобках отмечу, что позже, в 2021 и 2023 году издал в Туле ещё две книги: Сборник «ВСЯКАЯ ВСЯЧИНА. Я ВАМ РАССКАЖУ…!»

…Я прошу читателей простить меня за сумбурность и грубое нарушение хронологии в моём  повествовании. Могу объяснить это лишь тем, что по прошествии длительного времени, я, как бы заново проживаю в тех годах, о которых вспоминаю. Жаль, что забыл имена и фамилии, некоторых сотрудников с кем работал, отдыхал или просто пересекался в каких-то делах или мероприятиях. Память моя с возрастом стала избирательной, поэтому буду писать вольно то, что на тот или иной момент вспомнил о каких-то событиях, делах или случаях в моей прошлой жизни, точнее в период службы в МВД.

…Считаю необходимым пояснить читателю, с чем был связан мой переход с педагогической работы на служебную деятельность, в органах правопорядка?! Период с 1970 года – окончание учёбы в университете, по 1973 год, вместил в себя работу в школе – интернате в г. Акташ Самаркандской области и год срочной службы в Советской армии в Подмосковье во 2-ой  гвардейской мотострелковой Таманской ордена Октябрьской Революции, Краснознамённой, ордена Суворова дивизии имени М.И. Калинина. Случилось так, что летом 1973 года закрыли школу-интернат, где я работал в качестве воспитателя и учителя русского языка и литературы.    Будучи в отпуске, но уже безработный, я оказался в родном Самарканде, где случайно встретился с другом-однокурсником Закиром Кутлуюловым. Он был в офицерской форме в звание «Старший лейтенант» и на мой недоумённый взгляд, сказал, что служит начальником отряда в исправительно-трудовой колонии в г. Зеравшане Бухарской области. Узнав, что я ищу работу, он посоветовал мне тоже идти на такую же работу. Коротко рассказал о «прелестях» службы, кое-каких льготах и карьерной лестнице. После чего дал адрес Управления исправительно-трудовых учреждений (УИТУ) МВД Узбекской ССР в Ташкенте с номером телефона их Отдела кадров. На следующий день, когда позвонил кадровику, тот сказал мне приехать, как можно скорее, на собеседование со всеми документами. Но я решил, в начале, съездить в гости к другу Закиру в Зеравшан, чтобы увидеть город, на месте узнать больше о специфике работы в местах лишения свободы, посмотреть колонию своими глазами. На тот момент жил он один, жена уехала в отпуск     к родителям в Башкирию. В Зеравшане я пробыл пару дней и с разными мыслями в голове, потом  приехал домой и поговорил с женой на эту тему, она не была против моего  плана. Тогда, я поехал в г. Бука Ташкентской области к своим родителям, чтобы там посоветоваться о перспективе моего перехода на службу в МВД, в частности, на работу с осуждёнными. Дома все, кроме отца, были   против моего решения, говоря, что я по характеру не подхожу для такой работы. Только отец поддержал меня, оказывается в 30-х годах, до учёбы в институте и переселения корейцев из Дальнего Востока в Казахстан, он служил несколько лет в Хабаровской тюрьме, в должности начальника КВЧ (культурно-воспитательная часть). Он коротко рассказал о специфике этой работы и дал мне добро. При этом он предупредил меня, чтобы я ни в коем случае не соглашался ехать служить в Зеравшан, Уч-кудук, даже Навои, говоря, что там, в песках очень жарко, а моей жене с гипертонией жить там будет очень трудно. Да отец и сам тоже страдал этим недугом и не смог бы  жить с нами или даже просто приезжать в гости. Он посоветовал, чтобы я выбрал одну из колонии,  расположенную в Ташкентской области, поближе к своим родственникам и где климат помягче, чем в Бухарской или Кашкадарьинской области.

…По окончании отпуска, приехал в Ташкент, легко нашёл Куйбышевское шоссе, где находилось  здание УИТУ и Отдел кадров на втором этаже. После собеседования у начальника Политотдела полковника в/с Токмакова В.А., инспектор отдела кадров, повёз меня в поликлинику МВД, где за два дня прошёл медкомиссию. В беседе с кадровиком, я попросил его, чтобы меня направили в пос. Таваксай Ташкентской области. Очень скоро, а точнее утром 17 октября 1973 года в Отделе кадров мне вручили на руки предписание о том, что я назначен на должность начальника отряда в Учреждение УЯ 64/3 УИТУ МВД Узбекской ССР, расположенного в посёлке Таваксай. С этим документом и чемоданом с личными вещами на электричке приехал в посёлок, где единственной достопримечательностью была колония, потому и легко её нашёл, благодаря попутчикам в вагоне, которые подсказали, куда и как идти. Следует сказать, что это курортная зона, расположенная в отрогах Чаткальского хребта горы Тянь-Шань. Тут всегда свежий горный воздух, чистая вода и благостная тишина. В штабе учреждения мне указали кабинет начальника, где дверь была открыта, внутри сидели три офицера, а во главе, как я догадался, сидел начальник в звание капитана внутренней службы, как мне сказали в Управление, это — Владимир Михайлович Якунин. Попросив у него разрешения, я представился и доложил, что прибыл в колонию для прохождения дальнейшей службы и протянул ему предписание за подписью начальника УИТУ МВД Узбекской ССР полковника в/с Матюшина. Начальник поздравил меня с началом службы и назначением на должность начальника отряда и сказал, что я буду работать с осуждёнными отряда №7 и, добавил: «Самый передовой коллектив в учреждение!» От него узнал, что я буду сотрудником политчасти, а моим непосредственным начальником является майор в/с Хамид Абдиевич Абдухаликов – зам. начальника учреждения по политико-воспитательной работе с осуждёнными и сотрудниками, в просторечье — замполит. После короткой беседы со мной, В.М. Якунин вызвал уборщицу – кастеляншу тётю Машу, которой поручил устроить меня в маленькой комнате общежития для сотрудников. Он сказал мне, что могу пока отдыхать, а завтра прийти на работу к 9 часам утра. Тётя Маша отвела меня в общежитие, которое оказалось трёхкомнатной квартирой на втором этаже жилого дома для сотрудников и гостей учреждения. Она показала мне комнату, затем выдала постельные принадлежности. Всё было чисто и уютно. Не мешкая, стал устраиваться в этой – теперь уже моей комнате. Забегая вперёд скажу, что здесь я прожил три месяца, пока не получил трёхкомнатную квартиру в этом же доме, но в другом подъезде. А ещё через три месяца после ремонта квартиры, в апреле 1974 года перевёз семью с нажитыми вещами, мебелью и посуды из города Акташ Самаркандской области. Там в школе-интернате мы с женой проработали чуть более трёх лет. Жили в двухкомнатной квартире жилого дома для учителей школы-интерната. Прощание с соседями было очень трогательное, со слезами на глазах у некоторых женщин. С их помощью, во дворе быстро накрыли импровизированный стол с разной едой и выпивкой, которую вынесли они сами  из дому. Были сказаны тёплые слова в наш адрес с пожеланиями здоровья, добра, благополучия и счастливого пути. Для переезда начальник учреждения В.М. Якунин выделил мне крытый грузовой автомобиль, на этой машине мы с водителем, он же завгар Виктор Цымбал,  преодолели путь по шоссейной дороге туда и обратно почти тысячу км. К тому времени у нас росли две дочки: Наталья – 4 года и Катя – неполных два года. К осени того же года обеих приняли в поселковый детский сад, а жена Фрида Васильевна Югай устроилась на работу в вечернюю среднюю школу при исправительно-трудовой колонии в качестве учителя русского языка и литературы. Мы все очень быстро перезнакомились с жителями двух двухэтажных домов для сотрудников учреждения. Детки подружились с девочками из этих домов и вместе ходили в детский сад. С некоторыми из них, как например, Ладой Орловой и Анитой Цой, мои дочки общаются до сих пор. Жизнь наладилась и все были довольны. Конечно, моим домочадцам понравился посёлок и местность за нашими домами, где были сады, кукурузное поле, речка, а вдали большой искусственный канал, а больше всего:  свежий горный воздух и чистая вода, ну и относительная тишина вокруг. В посёлке не было промышленных предприятий, кроме, как два предприятия в учреждение.

…Наутро, чуть раньше оговоренного времени, я прибыл в штаб, где уже находился начальник, ответив на моё приветствие, Владимир Михайлович, велел получить в канцелярии пропуск в зону. Он же провёл меня туда через КПП, далее было несколько заградительных полос с колючими проволоками. При этом, вид солдат с автоматами на вышке, их обход с овчарками, колючая проволока и множество калиток с электрозамками привёл вначале меня в некий шок, с которым, правда, справился быстро. Мы вместе с начальником колонии направились, как он сказал, в методический кабинет. Оказывается, в этот день с утра проходило занятие политгрупповодов, во главе с замполитом Абдухаликовым Х.А. Войдя в кабинет, начальник после доклада замполита о том, что идёт политзанятие с учебной группой, представил меня всем присутствующим, как нового сотрудника политчасти, затем пожелав взаимного и плодотворного сотрудничества, покинул нас. Так, по сути, началась моя служба со знакомства с политгрупповодами, которые раз в неделю проводили политзанятие с осуждёнными в отрядах. Замполит попросил меня коротко рассказать слушателям о себе, что я и сделал с удовольствием, сообщив им основные вехи своей биографии. По лицам присутствующих я понял, что все они приняли меня доброжелательно.

После занятия, замполит повёл меня в расположение отряда №7, где показал казарму, мой рабочий кабинет, затем познакомил с завхозом отряда осуждённым Абдуллаевым Т. и председателем Совета коллектива отряда (СКО) осуждённым Кимом Б. После построения на утреннюю проверку, замполит представил меня осуждённым отряда, как нового их начальника, затем в моё присутствие сам провёл очередное политическое занятие. Потом, Хамид Абдиевич пригласил меня в свой кабинет и дал подробный инструктаж, как и с чего, начинать свою работу в отряде. Назвал ряд приказов МВД и  нормативных актов, регламентирующих деятельность администрации и политчасти в целом, с которыми можно ознакомиться в канцелярии в ближайшее время. А для начала предложил изучить Внутренний распорядок дня, списочный состав осуждённых бригад и отряда, поговорить с завхозом, активистами и бригадирами. Посоветовал мне больше проводить индивидуальные беседы с правонарушителями. Надо сказать, что, благодаря, его практической помощи, я быстро освоился в новой обстановке. А ещё он сразу познакомил меня с лейтенантом Шайдуллиным Н., который на неделю раньше меня поступил на службу в это учреждение. Замполит полагал, что мы оба новички и быстро найдём общий язык, а я пока, как гражданский человек, не имеющий юридического образования, могу многому научиться у выпускника Ташкентской средней школы милиции. Потом он заочно окончил Ташкентскую Высшую школу милиции. Так оно и получилось, мы стали хорошими друзьями.  Умный мужик и хороший грамотный юрист. Мы жили в одном доме и часто шли с работы и на работу вместе. Потом дважды отдыхали в домах отдыха в Челябинской области, на берегу озера Увильды и на Кавказе, в Гаграх. Помнится хорошо экскурсионная поездка на озеро Рица с посещением бывшей дачи И.В. Сталина. Очень было интересно побывать в обезьяннике в городе Сухуми. Вместе ездили отдыхать в Чарвакское водохранилище и на Ташкентское море, были пару раз на Чимгане, путешествовали по ряду городов России, Узбекистана и Казахстана. Николаю очень понравилась поездка к родному дяде моей жены в город Аральск, где рыбачили и купались в Аральском море. Вода там очень солёная, потому легко плавать и без устали. После купания волосы становились белыми от морской соли. Я благодарен Николаю за его бескорыстную помощь в работе начальника отряда. Кроме этого, он был рукастый, по любому хозяйственному делу я обращался к нему, а он никогда не отказывал в помощи. Очень жаль, что он ушёл рано в мир Вечности, пожив всего несколько лет на пенсии. Добрая и вечная память!

…Сегодня вспоминается казус первых дней службы, тогда не зная правил взаимоотношений представителей администрации и осуждённых, в первые дни,  приходя утром на работу в отряд, я за руку здоровался с завхозом и бригадирами. Кстати, он до осуждения работал, кажется, прокурором города Джизака или Джизакской области. На третий день, у меня в кабинете, он несколько смущённо сказал, что по правилам, я не должен здороваться с осуждёнными за руку. Я просто поблагодарил его за совет, а что оставалось мне делать? Криминала в этом я не видел, но порядок есть порядок и надо его соблюдать.

В процессе индивидуальных бесед с осуждёнными и их бригадирами выяснил, что они работают в разных бригадах. Самая большая бригада занималась раскроем рабочих костюмов и рукавиц. Производственники другой бригады, чуть поменьше — обслуживанием котельной,  работой в механическом цехе и электрооборудования. Как правило, это хорошие специалисты, своей работой дорожили и соответственно вели себя хорошо. Поэтому коллектив всегда считался передовым в трудовом соревновании между бригадами и отрядами осуждённых учреждения. На третий день своей работы решил ознакомиться с производством, для чего попросил завхоза отряда сопровождать меня. Он показал цеха и рабочие места каждой бригады, где я познакомился с мастерами и начальниками цехов из числа вольнонаёмных сотрудников и начсостава. Чуть позже выяснил, что по приказу начальника учреждения все они являются членами Совета воспитателей моего отряда. А я — председателем этого СВО. Этот общественный орган был призван осуществлять индивидуальную и групповую воспитательную работу со своими закреплёнными подопечными. Некоторые сотрудники были пропагандистами и проводили по графику политические занятия с осуждёнными в соответствие учебного плана политчасти, утверждаемого Политотделом Управления ИТУ. Здесь надо сказать, что внутри отряда, в коллективе осуждённых, также функционировала общественная самодеятельная организация, которой руководил Совет коллектива отряда (СКО). Эта организация была призвана прививать чувство коллективизма у осуждённых, следить за порядком в общежитие, организовывать трудовое соревнование, привлекать людей к учёбе в школе и ПТУ. Для этих целей внутри организации создавались различные секции, как например: «Секция трудового соревнования», «Секция внутреннего порядка», сокращённо «СВП». Члены этой секции по графику несли дежурство с повязками на руке внутри общежития отряда и на территории колонии. Как я говорил выше, в первый же день моей работы в отряде, в кабинет зашёл осуждённый Ким В., который представился председателем Совета коллектива отряда. Ким В. Н. был осуждён по двум статьям: за мошенничество и получение взятки на 9 лет лишения свободы, затем этот срок был сокращён до семи лет. Он на момент совершения преступления работал старшим следователем в прокуратуре Хамзинского района г. Ташкента. Первоначально Ким В. срок наказания отбывал в Коми АССР в спецколонии для бывших работников партийных, советских и  правоохранительных органов. Через несколько лет в порядке исключения и по состоянию здоровья его перевели в ИТК-4 в пос. Таваксай Ташкентской области. В Узбекистане на то время не было спецколонии, таких осуждённых переводили в Алма-Ату, Иркутск либо в Коми АССР.

Здесь следует сказать несколько слов о национальном составе и социальном положение до осуждения спецконтингента нашей колонии. Абсолютное большинство населения составляли узбеки, затем русские, татары и другие, конечно были и корейцы, но их было не более десяти — пятнадцати человек. Поскольку в колониях усиленного режима содержались лица, осуждённые впервые и за тяжкие преступления, у нас были люди, которые раньше работали на высоких должностях. Среди них можно было встретить бывших директоров предприятий, председателей колхозов, заведующих и начальников различных строительных и хозяйственных организации, инженеров, врачей и учителей. При мне отбывали срок наказания два бывших секретаря Хивинского райкома партии, это К. Рахманов и Абдуллаев Б. Конечно, большинство составляли простые люди. А самыми распространёнными преступлениями были: взяточничество, злоупотребление служебным положением, хищение социалистической собственности в особо крупных размерах, хулиганство, кража, разбой,  убийство, изнасилование и т.д.

…Ради справедливости надо сказать, что на первых порах моей новой работы в должности начальника отряда, осуждённый Ким В, по возрасту несколько  старше меня, как председатель Совета коллектива отряда (СКО) оказывал мне большую помощь в организации трудового соревнования среди осуждённых отряда, проведении культурно-массовых мероприятий, в оформлении комнаты для политико-воспитательной работы. Под его руководством неоднократно проводились вечера по знаменательным датам, а также читательские конференции с приглашением учителей школы и членов Совета воспитателей отряда. За что был безмерно благодарен ему, а когда наступило время для перевода его в колонию-поселение, я написал положительную характеристику с выводом, что осуждённый Ким В. своим добросовестным трудом и примерным поведением твёрдо встал на путь исправления. На основании его заявления и объективной характеристики, он был своевременно представлен административной, а затем наблюдательной комиссии районного исполкома, которые, рассмотрев материалы личного дела и после проведения индивидуальной беседы, ходатайствовали перед народным судом Бостанлыкского района Ташкентской области о переводе осуждённого Кима В. в колонию-поселение. Суд удовлетворил ходатайство. Остаток срока он отбывал в колонии – поселении для осуждённых, твёрдо вставших на путь исправления в совхозе «Бука» Букинского района Ташкентской области.

…Наверно, чуть раньше мне надо было сказать о том, что я пришёл на службу гражданским человеком,  хотя моя должность была офицерская, правда, по положению тогда был установлен испытательный срок в один год, после чего сотрудника при положительной характеристике могли аттестовать и присвоить первоначальное офицерское звание. В порядке исключения начальник учреждения В.М. Якунин написал досрочно на меня представление и, я через шесть месяцев получил воинское звание «лейтенант внутренней службы». Позже начальник мне сказал, что это так он поступил, чтобы не потерять хороший кадр в моём лице. Оказывается, он подумал, что мне, возможно, не понравится эта служба и, я перейду работать в поселковую среднюю школу, тем более «секретное» приглашение оттуда было, говоря, что в ближайшей перспективе могу стать и директором школы. Коллектив школы был «женским», мужчин-учителей было там всего два человека, это по труду и физкультуре. Как добавил ещё начальник, попробуй теперь уволиться из органов по собственному желанию, такого не бывает в нашей системе, увольняют только за дискредитацию звания офицера, как например, набить морду министру (шутка). Вот так!

Своё первое офицерское звание обмывал весной 1974 года на природе в предгорье Чаткальского хребта. Там было очень хорошо, свежий воздух, чистая вода, тишина, журчанье горной речки, разные деревья, кустарники и зелень вокруг. Всё это предвосхищало к прекрасному отдыху вместе с друзьями и сослуживцами. Что там мы ели, сейчас не могу вспомнить, но помню, что спиртные напитки были. Настроение у всех было превосходное, много шутили, смеялись и, тостов с хорошими пожеланиями было предостаточно. Очень хорошо помню, что сказал в мой адрес Владимир Михайлович Якунин. К своему поздравлению, он добавил, чтобы я достойно носил звание офицера и никогда не падали на мои погоны тёмные пятна, а всегда ярким светом сияли звёзды, увеличиваясь в размере. С очередными званиями задержки не было ни разу, а наоборот, каждое звание получал я на месяц, либо два — раньше срока и таким образом от звания лейтенанта до майора дошёл всего за девять неполных лет.

Коль уж разговор зашёл о воинском звании и погонах, скажу, что я не подвёл своего первого начальника, которого уважал и уважаю до глубины души, хотя сейчас его нет в живых, к сожалению, ушёл он в Вечность на семидесятом году жизни. В.М. Якунин много сделал для моего продвижения по службе, не желая отпустить меня в другое подразделение, перемещал внутри своей колонии, за годы службы он предоставил три разные должности, возлагал на меня обязанности замполита, способствовал избранию в секретари партбюро. Дважды направлял на курсы повышения квалификации, первый раз — в Рязанскую высшую школу МВД, а во второй раз — в Киевскую высшую школу МВД сроком на два месяца. В августе 1979 года был делегатом Всесоюзного слёта «Лучший начальник отряда» в г. Ульяновске, тогда делегацию Узбекистана из семи человек возглавил начальник Политотдела УИТУ МВД Узбекской ССР полковник в/с В.А. Токмаков. Помню, что из Ташкента мы прилетели в г. Куйбышев, ныне Самара, оттуда на автобусе приехали в г. Жигулёвск на берегу Волги. Очень скоро сели на теплоход и поплыли вниз по великой русской реке Волга до города Ульяновск. Нас специально повезли так, чтобы мы любовались красотой природы России, радовались величием родной страны. В Ульяновске мы жили в самой большой гостинице города под названием «Венец». Программа слёта была обширная и рассчитана на пять дней. Доклады, выступления, обмен опытом, экскурсии по городу, встречи с поэтами, артистами, концерты и многое другое было предусмотрено по этой Программе. Больше всего мне запомнилась встреча с лётчиком-космонавтом Геннадием Васильевичем Сарафановым, который рассказал о себе, полёте в космос, про жизнь космонавтов, работу и отдых. Я вместе с другими участниками слёта получил от него автограф с очень длинной росписью. Попутно скажу, что другая встреча, но уже с лётчиком-космонавтом Владимиром Александровичем Джанибековым состоялась после его второго полёта в космос на корабле «Союз-39» и орбитальной станции «Салют-6» (22-30 марта 1981 года) в посёлке Искандер Бостанлыкского района Ташкентской области, что рядом с посёлком Таваксай, на его малой родине. Встреча лётчика-космонавта с жителями района прошла в клубе пос. Искандер, народу было полно, всем было интересно послушать живого космонавта, тем более своего земляка. Ранее этот район относился к Южно-Казахстанской области. Там он родился 13 мая 1942 года, в семье служащего Александра Крысина, по национальности русский, а фамилию Джанибеков он взял у своей жены Лилии Джанибековой. Тогда место для установки его бюста в посёлке не нашли, а чуть позже решили поставить его в центре столицы Узбекистана.

… В конце работы Слёта, все его участники были награждены нагрудным Знаком «За отличную службу в МВД», а также были удостоены чести сфотографироваться вместе с руководством МВД СССР в огромном Ленинском зале Мемориального Музея на малой родине Владимира Ильича Ленина. Безусловно, это было ярким событием в период моей службы в Таваксае. Не забывается.

…КРАТКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ИТК-4. Это колония усиленного режима, где содержались осуждённые, совершившие впервые, но тяжкие преступления и приговорённые к сроку наказания от 5 до 15 лет, немного, но были и с меньшими сроками. Руководство колонии: начальник, три заместителя – по производству, оперативно-режимной и политико-воспитательной работе, а также три ДПНК (дежурный помощник начальника колонии). Контингент осуждённых: мужчины от 18 лет и выше; трудоспособные и инвалиды; национальный состав – в основном узбеки, русские и другие; образование – начальное, среднее и высшее. Лимит наполнения – 1200, фактически – доходило  до 1800 и более человек. Отрядов всего – 14. За время моей службы в этой колонии дважды, в количестве более двухсот человек, этапом отправляли на лесоповал в Коми АССР. Помню, была также и политическая кампания по условно-досрочному освобождению осуждённых из числа советских греков, в  колонии их было порядка тридцати или сорока человек. Даже отрицательно характеризующих осуждённых администрация учреждения представляла на досрочное освобождение. Большинство из них уезжали к себе на историческую родину — Грецию.

Сотрудников всего: 200-230 из них: вольнонаёмных — 150 чел., а остальные — аттестованные сотрудники. В учреждение для осуждённых функционировали: столовая, медсанчасть, клуб (летний и зимний), прачечная, парикмахерская, производственная, оперативно-режимная, политико-воспитательная части, средняя школа и ПТУ, штрафной изолятор (ШИЗО) и помещение камерного типа (ПКТ). Собственное производство представляли швейный цех и вспомогательные цеха и мастерские. В колонии функционировало также и контрагентское предприятие, которое совместно с Ташкентским тракторным заводом и заводом «Узэлектроаппарат» выпускало кабины для тракторов и электрошкафы. На предприятиях работали осуждённые в две смены по восемь часов с одним выходным. Выпуск готовой продукции в Учреждение УЯ 64/3 в 80-е годы составлял 18-20 млн. советских рублей. Это немало по тем временам. Осуждённому на его лицевой счёт начисляли 50% от заработка, а остальная сумма шла в доход государства и его содержание. Начисленные ему средства он мог тратить на своё усмотрение, например: досрочно погасить долг по исполнительному листу, отовариться в магазине для осуждённых на определённую сумму, выписывать книги через «Магазин-почта», подписаться на газеты и журналы, оказать материальную помощь своим детям или родителям ит. д.

Большим стимулом для осуждённых было условное освобождение с направлением на стройки народного хозяйства, если он встал на путь исправления, перевод в колонию-поселение, если твёрдо встал на путь исправления и условно-досрочное освобождение, если он доказал своё исправление, но при отбытии установленного законом срока. При этом, основными критериями  для применения гуманного акта были: добросовестное отношение к труду, строгое соблюдение режима содержания, хорошие и устойчивые связи с семьёй, родственниками, досрочное погашение иска, учёба в школе или ПТУ, участие в самодеятельных организациях осуждённых. Имело большое значение  наличие каких-либо поощрений в виде объявления благодарности, предоставления дополнительного свидания с родственниками, награждения Похвальной грамотой, присвоения звании «Передовик производства» или «Победитель трудового соревнования».  Также отсутствие таких взысканий, как например: выговор, строгий выговор, лишение очередного длительного или краткосрочного свидания, лишение права очередной покупки товаров в магазине, водворение в ШИЗО (штрафной изолятор) сроком до 15 суток, перевод в ПКТ (помещение камерного типа) сроком до шести месяцев или перевод на тюремный режим сроком до двух лет.

В колонии, где я работал в те годы, установилась такая практика, что в каждую пятницу административная комиссия в составе из семи сотрудников, рассматривала личные дела с заявлением осуждённых на применение гуманных актов, которые готовил каждый начальник отряда. Затем работники специальной части, где хранятся все личные дела, готовили материал для рассмотрения на заседание  общественной наблюдательной комиссии при районном исполнительном комитете с явкой самих осуждённых. После тщательного рассмотрения личного дела и беседы с осуждённым, комиссия выносила заключение с соответствующим выводом, после чего материалы передавали в районный суд, который рассмотрев дело каждого осуждённого, выносит соответствующее определение. Как правило, судья поддерживает ходатайство администрации и наблюдательной комиссии. Примерно такая же процедура соблюдается и при переводе злостного нарушителя режима содержания в тюрьму. Единственная тюрьма в Узбекистане тогда находилась в г. Андижане. В остальных городах были не тюрьмы, а следственные изоляторы, но в народе гулял устойчиво термин «тюрьма»

Режим работы для вольнонаёмных сотрудников и начальствующего состава несколько отличался. Прежде всего, тем, что для первой категории сотрудников рабочий день был восьмичасовым с перерывом на обед и с двумя выходными. Для офицеров и прапорщиков рабочий день был ненормированным, исходя из оперативной обстановки в колонии, с одним выходным. Для начальников отряда выходной был только по субботам, но я часто выходил на работу и в этот день, если была потребность в рабочей силе. Дело в том, что в субботу всегда прибывал, так называемый «этап», т.е. автозак с осуждёнными из пересыльного пункта в Ташкенте. До начала распределения их по отрядам, я старался предварительно узнать кто, за что и откуда тот или иной человек, чтобы потом отобранных мною людей комиссия зачислила  в ту или иную бригаду моего отряда. Мне были нежелательны люди, которые были осуждены за хулиганство, разбой, убийство и изнасилование, а также ташкентские и самаркандские. Предпочтение отдавал жителям из Ферганской долины и Хорезмской области. Обычно они вели себя в колонии более или менее прилично и к труду относились добросовестно. Члены комиссии, как правило, всегда соглашались со мной и записывали их в бригаду, которую я просил. Кроме меня никто из начальников отряда не приходил на распределение этапа в субботний день. Я терял пару часов из своего выходного дня, но зато потом жил спокойно, не теряя время и нервы  на разборку с нарушителями режима или трудовой дисциплины.

Рабочий день у начсостава всегда начинался с «пятиминутки» у начальника учреждения. ДПНК (дежурный помощник начальника колонии) докладывал, как прошло его дежурство за смену.  Какие осуждённые допустили те или иные нарушения, а также приводил злостных нарушителей, водворённых в ШИЗО (штрафной изолятор) до прихода начальника, если были таковые. Начальник колонии, выслушав доклад ДПНК, мнение начальника отряда и других сотрудников, принимал решение о наказание. Каждый сотрудник своё рабочее время строил, исходя из обстановки или положения на своём рабочем участке, но никогда не мог уйти домой раньше 8 часов вечера. Поскольку, у начальника отряда, только вечером начиналась целенаправленная работа со своими подопечными. Приём граждан до вечерней проверки по личным вопросам, а в 18 часов общее построение и проверка личного состава. Затем ежедневный политчас, а по средам  политзанятие в кабинете для политико-воспитательной работы. Иногда приходилось оставаться до 22 часов, чтобы проверить, как осуждённые соблюдают правила отхода ко сну. Кроме всего прочего, каждый сотрудник из офицерского состава раз в неделю должен был в ночное время нести дежурство по колонии в составе группы усиления под руководством старшего офицера. Ещё надо сказать, что в праздничные дни весь личный состав переходил на усиленный вариант несения службы, чтобы не допустить ЧП в колонии, для этого приказом начальника учреждения создавался на эти дни отдельный график дежурства с привлечением большего количества офицеров, а старшим группы, как правило, назначался один из заместителей начальника. Тут законно возникает вопрос, а как обстояло дело с отдыхом у военнослужащих? Выше я писал, что у нас был один выходной день в неделю при ненормированном рабочем дне. В праздники все офицеры находились на рабочих местах. Трудовой отпуск полагался каждому в количестве 30 календарных дней и плюс количество дней на дорогу поездом туда и обратно. При этом стоимость проезда оплачивался полностью, также и при поездке в дом отдыха или в санаторий. За  путёвку начсостав платил всего 25%. За время службы я много раз отдыхал в санаториях и домах отдыха в различных городах страны. Ну, а самое главное преимущество у офицеров перед гражданскими лицами, это возможность раннего ухода на пенсию, для этого достаточно иметь 20 лет выслуги, независимо от возраста, при этом сумма пенсии составит 40% от зарплаты. А тот, кто желает служить дальше, это его право, но пенсию он получать не будет, правда, при уходе в отставку,  она  увеличится на 3% за каждый дополнительный год службы, но пенсия не должна составлять более 75% от денежного довольствия военнослужащего. Ещё скажу, что при потере здоровья, любой офицер может обратиться в свою специализированную  поликлинику, а при необходимости лечиться в госпитале МВД. Мне приходилось лечиться несколько раз в госпитале, в физиотерапевтическом отделение, куда направляла меня мой лечащий врач-психоневролог с поликлиники УВД Ташкентской области, добрая женщина, ФИО, к сожалению не помню. Мои нервы часто были не в порядке, к огорчению и сейчас тоже, отчего страдают мои близкие. Кроме этого, специфика моей работы, ведь я много и громко разговаривал с огромной массой осуждённых, зачастую без микрофона, и это оставило негативный след в моём выработанном голосе, до сих пор разговариваю очень громко, что не всем нравится. Ничего не могу поделать с собой, конечно, это издержки моей профессии. Правда, очень стараюсь говорить тише, иногда получается! Замечаю за собой многословие, как я говорю —  люблю поболтать. Иногда в порядке шутки говорю людям, что я бывший замполит, привык по работе много говорить и добавляю, что у замполита даже после смерти, трое суток, язык у него ещё болтается. Люди смеются.

…Доброй традицией в нашем коллективе было отмечать какое-либо событие, будь это присвоение очередного звания или повышение кого-то по должности — на природе, где-то в горах в выходной день. А настоящим праздником в посёлке был ежегодный смотр-концерт, проводимый в рамках заочного Республиканского конкурса художественной самодеятельности среди осуждённых и отдельно среди сотрудников исправительно-трудовых учреждений МВД. На концерт приглашали профессиональных артистов, которые с выездными членами жюри из Политотдела УИТУ давали оценку каждому номеру концерта. Приглашали также сотрудников колонии, членов наблюдательной комиссии и активистов общественных организации посёлка, родственников осуждённых-артистов. К месту сказать, что начальник учреждения В.М. Якунин, как бывший замполит, большое значение придавал развитию художественной самодеятельности, как среди осуждённых, так и среди сотрудников, считая, что это мощный инструмент в воспитательной работе, для чего не жалел ни сил ни средств. Разговор на эту тему продолжу чуть ниже и более подробно.

Я прослужил в этой колонии 12 лет и состоял на трёх должностях: начальник отряда, старший инспектор по бытовому и трудовому устройству осуждённых после освобождения и инструктор по политико-воспитательной работе при замполитах: Х.А. Абдухаликове (2 года) и Т.А. Ташпулатове (10 лет).  Таштургун Абдуллаевич Ташпулатов, уроженец пос. Таваксай, начинал службу здесь, потом его перевели с повышением по должности в Бекабадскую колонию в качестве замполита, а оттуда через пару лет вернулся на свою малую родину, на аналогичную же должность. Через несколько лет, а точнее в 1986 году его назначили начальником Бекабадской колонии, а под конец службы в 1991 году вернулся опять в Таваксай, где проработав менее одного года в должности зам. начальника по режимно-оперативной работе подал в отставку. Сейчас, находясь на заслуженном отдыхе, живёт с женой в своём родном посёлке, где когда-то построил дом на земле с участком. Два сына и одна дочь окончили престижные вузы в Ташкенте, создали свои семьи и живут в благополучие в столице Узбекистана. Правда, младший сын Вахид, часто выезжает в длительные командировки, в основном в арабские страны. Он классный специалист в нефтегазовой отрасли. А дочь Гавхар сейчас находится на учёбе в Японии.

Мы с женой, да и один тоже, неоднократно бывали у них дома в гостях. Очень гостеприимные люди, к которым хочется всегда приезжать. Десять лет совместной службы в политчасти даром не прошли, мы работали всегда слажено, за все эти годы у нас ни разу не было скандала, недопонимания, наоборот понимали друг друга с полуслов. Наши кабинеты всегда были рядом, зачастую сидели у него вдвоём и решали совместно те или иные задачи. Когда я жил в Алмалыке, Таштургун Абдуллаевич приезжал на наши семейные торжества, как и я к ним на свадьбу его сыновей. Очень тёплые дружеские отношения у нас сохранились и, по сей день. Правда, теперь общаемся чаще по интернету, поскольку здоровье и возраст не позволяют на частые встречи. А ещё из-за того, что мы чаще живём в России. Мой друг и коллега Т.А. Ташпулатов, к моему семидесятилетию написал небольшой очерк под названием «Много лет, спустя…», который я включил в свою первую книгу «Моя судьба». Он размещён в разделе «Взгляд со стороны», часть 4. В этом же разделе есть очерк, который написал  другой мой близкий друг и сослуживец — Николай Шайдуллин, называется: «Слово о моём друге и коллеге». Поскольку книга вышла в свет в ограниченном тираже, всего 250 экз., вряд ли все смогли прочитать, поэтому хочу их разместить в этом очерке, где-то после первой части.

А замполит Хамид Абдиевич Абдухаликов, житель города Чирчик Ташкентской области, от нас он был переведён в 1975 году в г. Уч-кудук Бухарской области на должность начальника колонии усиленного режима. Правда, ровно через десять лет, мы работали вместе уже в Алмалыке, куда меня перевели в ВТП-1 с повышением, а его с понижением из Уч-кудука из-за ЧП, которое произошло в колонии. Тогда один бесконвойник, это осуждённый, получивший право свободного передвижения за пределами зоны, а также на работу и с работы — вырвал автомат из рук солдата и устроил стрельбу по людям, были жертвы. Но это уже другая история. Возможно, вспомню во второй части этого очерка, где коснусь службы в Алмалыке. Пока речь идёт только о периоде службы в Таваксае.

Так, Абдухаликов Х.А. и Ташпулатов Т.А., каждый из них, в своё время были моими непосредственными начальниками, оба, заметив мой интерес к танцам и песням, а по большому счёту к культуре вообще, привлекали меня к работе с коллективом художественной самодеятельности и всячески поощряли мои начинания. Они поручали мне составлять программы концерта, оформлять с помощью художника клуб и сцену, приобретать музыкальную аппаратуру и инструменты, т.е. всё, что нужно для развития художественной самодеятельности среди сотрудников и осуждённых. В итоге, не без гордости, могу сказать, что за эти 12 лет моей службы в Учреждение УЯ 64/3, коллектив художественной самодеятельности среди сотрудников всегда занимал почётные призовые места. А коллектив осуждённых: один раз — третье место, один раз — второе и 10 раз первое место, что явилось большим достижением в масштабе всей республики. Каждый год, по итогам конкурса, руководством Управления я поощрялся в виде награждения Почётной грамотой или денежным вознаграждением. Много раз был поощрён, также за первое место в республиканском конкурсе на лучшую стенгазету отряда. Неоднократно поощрялся за достигнутые успехи в социалистическом соревновании с присвоением почётного звания «Победитель социалистического соревнования» или же «Ударник пятилетки». Их было множество, но самым лучшим и значимым поощрением считаю награждение автомобилем «Жигули», правда, с выкупом за свои деньги. Скажу, что «Жигули» мне не достались, просто их не было на торговой базе района, а взамен получил «Москвич-412». За время службы в Таваксае был награждён Нагрудным знаком «За отличную службу в МВД» и ведомственными медалями «За безупречную службу в органах МВД» всех трёх степеней. За 20 лет службы у меня было всего одно взыскание, это «Устный выговор» от начальника колонии, за утерю служебного удостоверения. А случилось это во время поездки в городском автобусе в военное ателье г. Чирчик, чтобы заказать себе китель. В автобусе незаметно выпал документ из заднего кармана брюк. Через час, когда я дождался этого автобуса, кондуктор сказала, что она подобрала «корочку» под сидением и спросила у пассажиров, чей это документ?! В автобусе ехал сержант милиции и, он сказал ей, что знает владельца и передаст ему. Два дня я искал этого злополучного сержанта в Отделах милиции г. Газалкента и г. Чирчика, обращался к их руководству, но так и не нашли его. Написал рапорт о случившемся на имя начальника и в итоге ограничился устным выговором, это взыскание сняли досрочно, через три месяца.

Теперь хочется рассказать чуть подробнее о годах моей службы в этом учреждение. Как говорил выше, начинал я  свою службу в отряде номер 7, где проработал два года. Всё это время коллектив занимал призовые места в трудовом соревновании и носил почётное звание «Отряд высокопроизводительного труда и примерного поведения». К этому периоду относится и моя первая попытка вступить в коммунистическую партию, на это дело сподвиг меня начальник учреждения Владимир Михайлович Якунин, который утверждал, что раз работаю в политчасти, то это очень важно для дальнейшего продвижения по службе. Сам написал мне рекомендацию для вступления в партию, а вторую — написал майор в/с Виктор Трофимович Банников, фронтовик, служивший тогда ДПНК, т.е. дежурным помощником начальника колонии. На то время он был  секретарём партбюро в парторганизации учреждения. Он отличался добротой и отзывчивостью, любил шутить по всякому поводу. На заседание партбюро и на партийном собрании меня приняли единогласно в кандидаты в члены КПСС. Виктор Трофимович Банников повёз меня в г. Газалкент на заседание бюро райкома партии, чтобы они утвердили решение нашей партийной организации. Он очень расстроился, когда там мне отказали в приёме в партию. Как сейчас помню, больше всего в этом усердствовал сам первый секретарь, который явно был против меня. Он задавал много вопросов, а я отвечал уверенно до тех пор, пока он не спросил о кратком содержании работы В.И. Ленина: «Государство и революция». Я изучал этот труд по краткому  курсу истории КПСС давно, когда ещё учился на филфаке СамГУ. Однако тут, как-то задумался на мгновенье, чтобы правильно и коротко ответить на заданный вопрос, но первый секретарь сразу сказал, что я не знаю эту работу вождя и предложил всем членам бюро пока отказать, а мне посоветовал, чтобы хорошо изучил важную работу В.И. Ленина. Я поблагодарил его и покинул кабинет, и в коридоре стал ждать В.Т. Банникова, чтобы вместе поехать домой. После заседания бюро райкома партии, в коридоре ко мне подошёл один из инструкторов, кореец по национальности, имя его запамятовал, который сказал, что я попросту не входил в квоту этого квартала: по национальности и социальному положению. Оказывается, по национальному признаку  в этой пресловутой разнарядке был недобор из числа узбеков и представителя рабочего класса, а служащие на тот момент были не нужны. Вот такие дела обстояли в партии рабочего класса и крестьянства! Интеллигенция и служащие были ведь только прослойкой советского общества. Примерно через год без всяких препятствий и проволочек приняли меня в кандидаты чл. КПСС, правда, первым секретарём был уже другой человек, кажется, его фамилия была Абдувасиков. А через год приняли в ряды КПСС. Членство в этой структуре было важным требованием при назначении на должность замполита, об этом мне говорили в Отделе кадров УИТУ, да и мой начальник тоже. Будучи коммунистом, всегда строго выполнял все уставные требования, за все годы не допустил ни одного нарушения партийной дисциплины. После распада СССР и ликвидации КПСС, я не отрёкся от неё и не сжигал свой партийный билет. Бережно храню его в своём семейном архиве, как память о былых годах, когда преданно служил советскому народу и коммунистической партии, будучи не только рядовым членом, но и секретарём партбюро в учреждение УЯ 64/3 ОИТУ УВД Ташоблисполкома. Не сжигал его публично, как это делали некоторые высокопоставленные чиновники, деятели культуры и искусства, которые ловко переобувались на ходу, видя изменения в обществе и в государстве. Хорошо помню, как во время интервью известный театральный режиссёр Марк Захаров публично на глазах миллионов телезрителей, сидя за столом в студии, сжёг свой партийный билет. Что можно сказать по этому поводу?! Слов у меня нет, есть только презрение к таким перевёртышам и приспособленцам! А ведь их было немало в рядах КПСС и в частности — в партийных организациях, это они развалили советский строй и КПСС во главе таких деятелей, как Горбачёв, Ельцин, Яковлев и прочие… Ну, да, ладно! Зачем сегодня всуе или напрасно их вспоминать?!

…В 1975 году во всех колониях страны ввели новую должность «Старший инспектор по бытовому и трудовому устройству осуждённых после освобождения». Начальник посчитал, что я достоин этой должности и с моего согласия перевёл на эту службу. Работа была не трудная, но скучная, правда зарплата была чуть выше, кажется, на десять рублей. Устраивал людей на работу после их освобождения, правда, таковых было очень мало, поскольку практически у всех были твёрдые связи с родственниками, большинство были семейными и после освобождения уезжали к себе домой. Кто не нуждался в трудоустройстве, тот писал об этом заявление, так же, как и те, которые нуждались в этом. Запомнился один из осуждённых, который отсидел 20 лет, хотя в наше время такие большие сроки не давали. Этот же попал в места лишения свободы в 50-е годы, ещё до судебной реформы. Ни один суд не решался пересмотреть его дело или боялись помиловать, поскольку преступление было очень тяжким. Жена была соучастницей этого преступления, они несколько раз снимали в разных местах частные квартиры и каждый раз убивали хозяев и грабили ценные вещи, затем скрывались от правосудия. После такого большого срока у Баркова Юрия не было никаких связей с родственниками, жена, отсидев пять лет, пропала из его жизни. Так, этот человек написал заявление о трудоустройстве, также он нуждался в жилье. Мне удалось трудоустроить его в подсобное хозяйство ПМК недалеко от посёлка Таваксай. Приняли его на работу трактористом и предоставили место в общежитие. Иногда я видел его в посёлке, говорил, что у него всё нормально, не забывал благодарить меня за оказанную помощь.

Часто приходилось возить условно освобождённых граждан на стройки народного хозяйства, это чаще в города: Ташкент, Бекабад и Алмалык. Сдавал людей в спецкомендатуру, где они потом жили в общежитиях и работали, куда трудоустроят, чаще рабочими на кирпичный завод или в ПМК. Прослужив на этой должности год-полтора, я написал рапорт на имя начальника  подразделения, чтобы он перевёл меня опять на работу с осуждёнными в какой-нибудь отряд, мотивируя тем, что мне по душе живая работа с людьми. Через несколько месяцев меня вызвал В.М. Якунин и спросил, не передумал ли я перейти на работу в качестве начальника отряда? Услышав мой утвердительный ответ, начальник предложил взять под своё начало отряд №5, где долгое время не было своего начальника, только были офицеры, временно исполняющие обязанности. Поэтому отряд был самым сложным во всех отношениях, в коллективе не было никакой дисциплины, производственный план мало кто выполнял. В отряде отсутствовала работа  самодеятельных общественных организации, и наблюдался полный провал политико-воспитательной работы.  Хотя, как мне было известно, этот коллектив ранее был передовым в колонии, при начальнике отряда майоре Абышеве, который ушёл на пенсию в начале 1974 года. Предложение начальника я принял, ведь не мог же спасовать перед будущими трудностями, тем более мой прежний рапорт лежал в сейфе у начальника учреждения. В тот же день, на вечерней    проверке осуждённых отряда № 5, начальник колонии, теперь уже майор в/с, Владимир Михайлович Якунин представил меня, как их начальника. Затем выступил с краткой речью, суть, которой сводилась в том, чтобы в отряде был установлен порядок и восстановлены все достижения коллектива, которые были при майоре Абышеве. Выразил уверенность, что ст. лейтенант Ли В.В. справится с возложенной ему задачей, а он в свою очередь, как начальник, обещал поддержать его во всех делах и начинаниях. Строй осуждённых в количестве 128 человек стоял смирно, ни разу не шелохнувшись, все молча слушали «хозяина» и смотрели с любопытством на меня. Так началась моя непростая работа в этом отряде. Много сил, нервов и бессонных ночей провёл в течение нескольких месяцев. У меня практически не было свободных минут и выходных дней. Производственники работали в две смены. Бригада №17 занималась пошивом рабочих рукавиц, а бригада № 43 шила рабочие куртки и комбинезоны. Когда люди работали в первую смену, индивидуальную работу с осуждёнными проводил вечерами и днём, когда они выходили во вторую смену. Старался чаще бывать на производстве, чтобы проверять их на рабочем месте, заодно поговорить с мастерами и начальником цеха из числа вольнонаёмных сотрудников, т.е. налаживал с ними взаимодействие. Они давали хорошую информацию, иногда писали рапорта на нерадивых производственников или для поощрения кого-то за хорошую работу. Одновременно я самостоятельно вёл бескомпромиссную борьбу с нарушителями режима содержания и лодырями. Приходилось готовить много материалов для их наказания. Начальник колонии всегда поддерживал меня в этом вопросе. За короткий срок, несколько осуждённых были водворены в ШИЗО, а злостные нарушители переведены в ПКТ, а через несколько месяцев через районный суд, самых ярых нарушителей, удалось перевести на тюремный режим сроком на один или два года, с отбытием этого срока в тюрьме г. Андижан. За два года работы в этом отряде против двоих осуждённых были возбуждены уголовные дела. Первый случай был в начале моей работы в этом отряде. Как-то утром пришёл в расположение отряда посмотреть, как осуждённые  выполняют распорядок дня. При утреннем подъёме в 6:00, я поднялся на второй этаж через 10 минут, моментально раздался свист тут и там, т.е. предупреждение, что зашёл кто-то из администрации. Я решил пройти через центральный проход в расположение спальни, чтобы записывать нарушителей режима и тут резко столкнулся с осуждённым С., который рукой грубо оттолкнул меня в сторону, от неожиданности я  чуть не упал. Многие осуждённые видели это, и наступила какая-то мёртвая тишина. По внутреннему телефону я сразу вызвал дежурный войсковой наряд, чтобы они привели этого нахала в дежурную часть. Там я написал подробный рапорт на имя начальника подразделения о случившемся, а ДПНК майор в/с Тешабаев Садыр водворил его в ШИЗО до прихода начальника. На «пятиминутке» ДПНК доложил начальнику о случившемся ЧП и передал ему мой рапорт. В.М. Якунин на рапорте наложил визу, чтобы начальник оперативной части майор в/с Ущаповский В. возбудил уголовное дело по данному факту. Через несколько дней материалы уголовного дела передали на рассмотрение  народного суда Бостанлыкского района Ташкентской области. В последующем, суд, рассмотрев уголовное дело в отношение гр. С. приговорил его к трём годам лишения свободы по ст. 204 ч.2 (хулиганство) в колонии строго режима, присоединив этот срок к не отбытому сроку наказания.

Ещё одно ЧП случилось, в этом же отряде, примерно через полгода с начала моей работы в качестве начальника. Был конец месяца и вдруг звонок от начальника швейного цеха Колесникова Д.И., который сказал, что есть угроза срыва выполнения месячного плана в бригаде № 17, где мотористы шьют рабочие рукавицы. Не откладывая важный вопрос в долгий ящик, тут же принял для себя решение, основную часть своего рабочего времени уделить производству, т.е. контролировать процесс выпуска продукции, выявлять рабочих, не выполняющих норму выработки, проводить с ними беседы. Придя на промзону, первым делом зашёл в кабинет начальника цеха, у кого застал и мастера. Они вместе со мной решали вопрос, как выйти из создавшегося положения. Самое главное, что я выяснил для себя, это плохая трудовая дисциплина, хотя все производственники бригады обеспечены оборудованием, т.е. швейной машиной, электричеством, готовым кроем для рукавиц. Совместно приняли решение выйти с ходатайством перед руководством колонии о продлении  рабочего дня на два часа и объявить рабочим днём для этой бригады очередной выходной день. После этого направился в цех на втором этаже швейного производства. Первым делом заглянул в склад готовой продукции, а там сидели без дела пятеро производственников и среди них осуждённый Воробьёв, метис – наполовину русский и кореец из г. Чимкент. Накануне он вышел из ШИЗО, где отсидел семь суток за нарушение режима содержания.  По их традиции, отсидевший в ШИЗО, в первый рабочий день не должен работать, а я его прогнал на рабочее место, говоря, что если он сегодня не выполнит норму выработки, то опять будет наказан. Все остальные тоже ушли на свои рабочие места. Кладовщика строго предупредил, чтобы я больше никогда не видел у него в складе посторонних людей. После этого решил пройти по проходу между рядами мотористов и посмотреть, как они работают. В момент, когда проходил мимо рабочего места осуждённого Воробьёва Алексея, я неожиданно почувствовал сильный удар в область левой груди, чем то острым, это оказались портняжные ножницы. Воробьёв А., испугавшийся от только что содеянного, выбросил в сторону ножницы и убежал во двор, а я сразу  прижав правой рукой грудь, прислонился к куче готовой продукции и той же рукой почувствовал кровь. Кто-то из мастеров позвонил в дежурную часть и очень быстро прибежал войсковой наряд во главе с ДПНК Тешабаевым С., который недавно перешёл из политчасти на эту должность. Я в сопровождение одного из прапорщиков войскового наряда направился в дежурную часть, а остальные контролёры вместе с ДПНК вышли во двор промзоны искать Воробьёва А. Спустя несколько минут они привели дрожащего осуждённого Воробьёва в дежурную часть, жалко было смотреть на него, в одночасье превратившегося в бедного «воробышка». Писать объяснительную записку он категорически отказался, да и не был в состояние писать о чём-либо из только, что содеянного. Контролёры по указанию ДПНК отвели нарушителя в ШИЗО и водворили в камеру до прихода начальника колонии. Когда я расстегнул пуговицы от рубашки, то увидел полоску раны в области левой груди, оказывается, удар ножницами пришёлся на расчёску, где отчётливо был виден след от острия ножницы, затем это остриё касательно задело моё удостоверение личности, эти предметы находилось в левом кармане рубашки. В конечном итоге это и спасло меня, иначе было быть проникающее ранение от удара острым предметом. По данному факту сразу возбудили уголовное дело против А. Воробьёва. Затем народный суд Бостанлыкского района, тщательно рассмотрев дело, выслушав меня, подозреваемого, свидетелей, прокурора и адвоката, приговорил подсудимого по двум статьям УК Узбекской ССР: за злостное хулиганство (204 ч.2) и покушение на убийство (17-81) к 7 годам лишения свободы с отбытием в колонии строгого режима, присоединив этот срок к не отбытым восьми годам, т.е. по совокупности к 15 годам лишения свободы с содержанием в колонии строгого режима. Это по действующему закону того времени был максимальный срок наказания.

Вот два неприятных случая, которые произошли за всё время моей службы в исправительно-трудовых учреждениях, а это ни много ни мало 15 лет активной жизни. А так, больше вспоминаются приятные моменты, которые часто случались в те незабываемые годы.

После двух лет работы в отряде № 5 меня перевели в политчасть на должность инструктора по политико-воспитательной работе с осуждёнными и начальниками отрядов. Прежнюю должность передал своему помощнику старшему лейтенанту в/с Белоглазову В., который переехал в наш город из Волгоградской области. Со мной он поработал около одного года. Вместе с ним мы вывели отряд в передовые, коллектив неоднократно занимал призовые места по итогам трудового соревнования по кварталам года с присвоением ему звания: «Отряд высокопроизводительного труда и примерного поведения». Вымпел висел на самом видном месте в расположение отряда на первом этаже. Осуждённые отряда задышали свободно после того, как некоторые уголовные «авторитеты» были переведены судом на тюремный режим, а иные «прописались» в ПКТ (помещение камерного типа) на длительные сроки.

Здесь пора мне сказать о некоторых изменениях в моей служебной карьере, связанные в связи с переводом в учреждение УЯ 64/36 строгого режима, расположенного в г. Навои, вновь образованной Навоийской области, с повышением на должность замначальника по политико-воспитательной работе, а короче — замполита. Это случилось в начале ноября 1982 года. Навои очень красивый город, город строителей и химиков, построенный в 60-х годах 20 века в пустыне Кызыл-кум по проекту группы ленинградских архитекторов. Начальником подразделения там был полковник в/с Мадаминов С.А., за глаза осуждённые называли его «Мадамин-бек», пользовался он большим авторитетом не только в колонии, но и в городе. Как он сам рассказывал мне в беседе, что забил колышек под фундамент при строительстве первого жилого дома будущего города. А ещё говорил, что ранее он мог остановить проезжающие поезда и самолёты, если это надо было в интересах учреждения. При первой беседе со мной, начальник сказал, что будет  поддерживать меня во всех делах и начинаниях и, просил, чтобы я поднял на должный уровень дисциплину среди начальствующего состава и помог укрепить режим содержания и трудовую дисциплину осуждённых, которые работают на разных строительных объектах города. Однако прослужил там я недолго, всего несколько месяцев. Вернулся обратно в Таваксай,  в колонию, где до этого прослужил девять лет. Благо, квартира там сохранилась, поскольку семью я не успел перевести в Навои, где обещали в скором времени выделить новую квартиру в городе. Решение вернуться обратно было единственно правильным, поскольку служебное положение и морально-психологический климат в коллективе были удручающими. Нарушение служебной дисциплины, азартные игры, выпивка в рабочее время, мздоимство и коррупция среди начсостава и их сращивание с осуждёнными делало для меня невозможным служить дальше в таком коллективе. Моя попытка навести там порядок, казалось мне борьбой с ветряными мельницами. Тогда я решил подать рапорт на имя начальника УИТУ МВД Узбекской ССР о моём переводе обратно на прежнее место службы по состоянию здоровья и сложившимися семейными обстоятельствами. В скором времени я взял очередной трудовой отпуск, чтобы прозондировать почву в отделе кадров Управления ИТУ, а также во вновь созданном Отделе ИТУ УВД Ташкентского облисполкома, и конечно, заручиться поддержкой моего прежнего начальника В.М. Якунина о возвращение на прежнюю работу. К моему удовлетворению все вопросы, связанные с моим переводом обратно в Таваксай решились быстро, в течение всего одного месяца. Правда, в беседе со мной, начальник УВД Ташоблисполкома генерал-майор милиции Саитбаев Р.К. всё пытался выяснить истинную причину моего желания вернуться на прежнюю работу, при этом он сказал, что за всё время службы впервые видит человека, который сам добровольно идёт на понижение по должности. Я всем говорил, что возвращаюсь в Таваксай по состоянию здоровья. Не хотелось говорить истинную причину, тем более, я обещал полковнику Мадаминову С.М. никому и ничего плохого об учреждение не говорить, в связи с увольнением с должности.

Всем, кто служил в нашей системе, очень скоро стало известно о том, что в учреждении УЯ 64/36, московская инспекторская проверка, начатая без ведома Управления исправительно-трудовых учреждений МВД Узбекской ССР, выявила массу нарушений социалистической законности среди сотрудников, в результате многие были наказаны в дисциплинарном порядке, а два офицера привлечены к уголовной ответственности. Начальник учреждения С. М. Мадаминов был уволен в отставку без пенсии, правда, позже назначили ему минимальную пенсию с учётом предыдущих заслуг. Вот такие были дела в том «царстве». Всё это произошло буквально через полгода после моего возвращения из той колонии в ИТК-4.  Поэтому для себя делаю вывод, что правильно решил уйти оттуда, хоть с понижением в должности, по-доброму, без шума и скандалов. Останься работать там и дальше, трудно было бы представить мою дальнейшую судьбу.

Коллектив учреждения УЯ 64/3, где раньше проработал восемь лет, принял меня обратно очень дружелюбно. Сотрудники были те же самые, в колонии почти ничего не изменилось, а я сам почувствовал себя будто вернувшимся из отпуска или длительной командировки. Правда, в то время, когда я оформлял перевод, в этой колонии случилось ЧП, кажется, это было утром 23 февраля 1983 года. При попытке к бегству из территории колонии на волю, через многочисленные  преграды из колючей проволоки,  часовым был пристрелен на смерть один из осуждённых. При расследовании выяснилось, что этот осуждённый проигрался в карты на большую сумму и ему срок для расчёта дали до полудня 23 февраля, а родственники не успели к этому времени, а приехали с деньгами только после обеда. Вот такая случилась трагедия, которую я запомнил.

После подписания приказа начальника УИТУ МВД Уз. ССР о моём переводе и назначения на прежнюю должность инструктора политчасти по политико-воспитательной работе с осуждёнными и сотрудниками, я приступил к выполнению своих обязанностей. Работа мне уже была знакома, и,  я легко нашёл общий язык со всеми, с кем мне предстояло работать. Более того, в скором времени, коммунисты учреждения избрали меня секретарём бюро партийной организации.

Будучи инструктором политчасти в тесном контакте с замполитом организовывал службу начальников отрядов, проводил с ними инструктивные занятия и семинар-совещания по руководству самодеятельными организациями осуждённых. Занимался организацией культурно-массовых мероприятий, встреч с интересными людьми, приглашал известных артистов Узбекистана. Помню, что перед осуждёнными колонии выступали такие знаменитые  артисты, как братья Закировы, вокально-инструментальный ансамбль «Ялла», Шерали Джураев, Коммуна Исмаилова, Мансур Ташматов, Эльёр Ибрагимов, Наталья Нурмухамедова, Шухрат Иргашев и др. Руководил работой художественной самодеятельности осуждённых и сотрудников колонии. Проводил политические занятия с политгрупповодами. Часто выступал перед осуждёнными колонии в клубе и на летней эстраде по различным вопросам. Работа была интересная, постоянно находился в гуще людей и событий.

За время работы в должности инструктора политчасти  мне удалось убедить руководство колонии и главбуха о необходимости приобретения для коллектива художественной самодеятельности новых музыкальных инструментов, звуковой аппаратуры «Ямаха» с мощными микрофонами. К этому же периоду относится замена старой киноаппаратуры в клубе осуждённых. Старая киноаппаратура работала на дуговых углях, которые были в дефиците, а ещё они часто выходили из строя во время демонстрации кинофильма, на что осужденные выражали недовольство, сопровождая криками, свистом и улюлюканьем. Я неоднократно докладывал руководству колонии о положение дел и, наконец, заручившись согласием начальника колонии В.М. Якунина и главного бухгалтера Е. Т. Цоя на замену устаревшей, ударился в поиск новой аппаратуры, очень дефицитного товара того времени. Выяснилось, что её можно было купить только по строгой разнарядке Узсовпрофа (Узбекского Совета профессиональных союзов), это был уровень министерства республики. С письмом на имя председателя Узсовпрофа от имени руководства и профкома учреждения УЯ 64/3 УИТУ МВД Узбекской ССР, я попал на приём к Махмудовой Н.М., которой объяснил суть вещей и добился разрешения на покупку современной киноаппаратуры, но только через торговую базу в г. Джизак, это почти 300 км. от Таваксая. Ну, а что делать, другого выхода не было, поэтому решили брать. После некоторых проволочек и волокит, связанных с перечислением денег и т.д. накануне Нового года привёз её на грузовой машине, которую выделил начальник колонии. Специалисты из числа осуждённых быстро установили аппаратуру так, чтобы можно было поворачивать её как на зимний, так и на летний клуб. Радости у киномеханика, да и у самих осуждённых колонии не было предела. Теперь спокойно можно было смотреть документальные фильмы по субботам, а художественные – по воскресеньям и праздничным дням.

Отряды располагались по секторной системе, т.е. в каждом секторе было по четыре отряда. При мне отрядов было всего – 14. В каждом отряде с осуждёнными работал начальник и его помощник. После отбоя сектора закрывали на замок. Отдельный сектор был предназначен для отряда, где содержались, так называемые «обиженники». Это воровской жаргон. ОБИЖЕННИК – преступник, над которым где-то, когда-то совершили акт мужеложства или другие развратные действия, потому утративший авторитет и преследуемый другими осуждёнными. Они не могли общаться с людьми из других отрядов, короче были изгоями. Категорию «обиженников» составляли осуждённые, допустившие нарушение неписаных законов тюремной жизни. Например, человек был уличён в агентурной работе с оперативниками, или проиграл в карты на большую сумму, но не смог рассчитаться с долгами, наказывали также людей, осуждённых судом за развратные действия или изнасилования совсем маленьких девочек и т.д.

Теперь стоит сказать несколько слов по поводу отдельного отряда для «обиженников» и самостоятельного сектора для них. Это сравнительно недавно в нашей колонии создали такой отдельный отряд, где были сосредоточены только одни «обиженники». До этого они жили в разных бригадах и отрядах по несколько человек. Их кровати стояли отдельно от других на большом расстоянии, как правило, у входа в общежитие. Некоторым и там не было места, и они ночевали, как бомжи, где попало, например: в подвалах, на чердаках, в подсобных помещениях в жилой и даже промзоны. Естественно, эта категория создавала большие проблемы в соблюдение режима содержания, они допускали много нарушений различного характера, а также преступления. Некоторые из них торговали своим телом, занимаясь мужеложством с активными педерастами, к слову сказать, они сами были пассивными педерастами. Отдавались за пачку чая или сигарет. Все эти проблемы неоднократно обсуждались на заседаниях методического совета колонии. В конце концов, приняли решение собрать всех «обиженников» в один отряд с автономным сектором и, чтобы там был отдельный начальник отряда со своим помощником. Решение методического совета, утверждённого начальником колонии, направили в Ташкент, в Управление исправительно-трудовых учреждений и там через какое-то время дали добро. В экстренном порядке построили отдельный швейный цех на первом этаже и общежитие на втором, там же помещение для каптёрки, кабинет начальника отряда и комнату для политико-воспитательной работы. А во дворе построили столовую и умывальник с туалетом. Пищу надо было получать в термосах в общей столовой. Всё это худо-бедно было проделано за короткий срок. Однако главной проблемой стало, кого назначить на должность начальника отряда «обиженников»? Дело обстояло таким образом, что руководить этим отрядом особо желающих среди начсостава не было. Деформированная логика мышления большинства офицеров под определённым влиянием окружающей среды и в том числе осуждённых, не могла согласиться с фактом назначения кого-то на должность начальника отряда «обиженников», что может считаться оскорбительным для их чести и достоинства. Если соблюсти эти правила, значит согласиться с логикой осуждённых и придерживаться их обычаев и традиций, признать неписанный закон преступного мира. Я понял, к чему может привести соблюдение преступного постулата сотрудниками колонии и как коммунист, работник политчасти взял ответственность на себя и просил руководство колонии назначить меня на должность начальника этого отряда по совместительству, работая уже инструктором политчасти. Многие офицеры не могли понять мой поступок, зачем делаю такой шаг, имея большой авторитет,  как среди сотрудников, так и среди осуждённых. Однако, жизнь показала, что я сделал смелый и правильный шаг в борьбе с рутинным мышлением и неправильным взглядом некоторых людей на определённый мир. Возглавив отряд под номером 14, где содержались одни, так называемые «обиженники», отверженные в преступном мире, свою работу там начал с того, что всех отвёл в баню, куда они не могли ходить со всеми, а мылись, где попало. Этим самым я произвёл фурор в колонии. После бани всех осуждённых переодели во всё новое по сезону. В тот же день попросил начальника колонии, чтобы он распорядился выдать всем до единого новые матрасы, одеяла, подушки и постельное бельё. На всё старое невозможно было смотреть, они были грязные, рванные и штопанные. Все эти банно-прачечные  действия происходили на виду у всех осуждённых и, некоторых сотрудников колонии и это был настоящий «революционный» процесс. Счастливые лица осуждённых отряда № 14 светились улыбкой, о которой они давно забыли, перейдя в категорию «обиженных» осуждённых и без элементарных прав человека. Теперь они зажили новой жизнью, каждый почувствовал, что он человек. Справедливости ради надо сказать, что они и раньше работали хорошо, а тут и говорить не надо было. Под руководством своего бригадира и мастера они сами иногда добровольно работали по две смены, а даже в выходные дни. Благо, рабочий цех находился на первом этаже, поэтому не надо было писать заявки на продление рабочего дня и задействовать контролёров войскового наряда на вывод их на работу в промзону. Производственный план бригада №29 отряда № 14 всегда перевыполняла на 160-180 %. Когда случался аврал с планом в швейном цехе, начальник Колесников В. всегда просил мотористов этой бригады выручить с выполнением производственного плана в целом по цеху. Помогали. Теперь в отряде резко повысилась дисциплина, заметно сократилось нарушение режима содержания. Практически никто уже не сидел в ШИЗО, раньше некоторые осуждённые этой категории сами просили, чтобы закрыли их на несколько суток, скрываясь от издевательств и домогательств со стороны «авторитетов» или просто наглецов, так называемых «шустряков» или «шуриков». Всех до единого собрали в расположение этого отряда из разных участков территорий колонии или других отрядов. В отряде была искоренена преступность, т.е. в мою бытность начальником этого отряда не было совершено ни одного преступления. Это было достижение. Моим помощником, вскоре стал младший  лейтенант в/с Миноваров Бойтемир. К своим служебным обязанностям, молодой сотрудник относился добросовестно, замечаний у меня к нему не было. После того, как я перевёлся в Алмалык, он стал самостоятельно руководить этим отрядом. У него всё получалось, руководство колонии было им довольно.

В последующем наш положительный опыт был распространён по всей республике

В период работы инструктором политчасти, по моей инициативе, впервые в республике внедрили практику продажи осуждённым раз в месяц художественной литературы, альбомов, канцелярских товаров с приглашением продавцов книжных магазинов из ближайших городов: Чирчика и Газалкента. Заранее обговорив с ними дату приезда и, за неделю до ярмарки вывешивали на доску объявления рекламу о предстоящем мероприятии. Начальники отрядов или их помощники предварительно составляли списки, желающих приобрести что-либо в магазине, чтобы работники бухгалтерии могли накануне отобрать их карты лицевых счетов для расчёта в магазине. День ярмарки, проводимой в выходной день в библиотеке колонии, превращался в настоящий праздник для тех, кто приобретал себе нужные вещи. Осуждённые могли покупать ценные предметы на своё усмотрение без ограничения, т.е. на любую сумму. Многие из них покупали хорошие книги, альбомы, ручки для подарка своим родственникам, которые могли приезжать на длительные свидания до трёх суток два раза в году.

Этот опыт дал положительный результат, и книжные ярмарки в дальнейшем тоже получили широкое  распространение в колониях по всей республике. В те годы был страшный дефицит на книжную продукцию. Тогда же получило широкое распространение  выдача талонов на  редкие книги за сдачу макулатуры и ветоши. Этого добра хватало в колонии, и мы с Шайдуллиным Н. на грузовой машине возили их в Ташкент и оттуда привозили всем нашим книголюбам вожделенные талоны, таким образом, пополняли фонд своей домашней библиотеки. Видимо, здесь можно сказать о сотрудниках, от которых зависело проведение такого полезного и нужного мероприятия, прежде всего, это: начальник учреждения – В.М. Якунин, его заместитель по политико-воспитательной работе – Т.А. Ташпулатов, инспектор политчасти – Н.Г. Шайдуллин, инструктор политчасти – В.В. Ли и ст. бухгалтер – Г.Н. Медведева. Все эти сотрудники были членами общественной организации «Общество книголюбов» Бостанлыкского района, у каждого была хорошая домашняя библиотека. За активное сотрудничество с книжными магазинами, их дирекция в порядке поощрения всегда нам выделяла  талоны на подписные издания. Такие же талоны мы получали и в районном отделение  «Союзпечать» за хорошую организацию годовой подписки на газеты и журналы в нашем учреждение. За счёт подписчиков из числа сотрудников и спецконтингента колонии, отделение «Союзпечати» всегда перевыполняло годовой план. Так, что всем было интересно, выгодно и полезно! Это тоже работа.

Летом 1985 года мне пришлось попрощаться с коллективом учреждения УЯ 64/3, где прослужил более 12 лет. Причиной этого послужило назначение меня на должность замполита в ВТП -1  (Воспитательно-трудовой профилакторий), расположенный в городе Алмалык Ташкентской области. Это вторичное повышение случилось через два года после Навоийской эпопеи, тогда при возвращении в Таваксай, кадровики были недовольны тем, что столько они возились с моим переводом в Навои и сказали, что повторного повышения мне не ожидать в ближайшее пятилетие. Однако, руководство УИТУ и ОИТУ УВД Ташоблисполкома вопреки этому, буквально через два года, решило перевести меня на повышение по должности, на сей раз ближе от Таваксая, в одной и той же области. Но, это уже другая история из моей службы и речь о ней пойдёт в следующей части. Завершая рассказ о службе в Таваксае, хочу сказать, что в моей памяти сохранились самые прекрасные воспоминания о сотрудниках учреждения, с кем никогда не было конфликтов или недопонимания при выполнении функциональных обязанностей. Многие из них стали близкими друзьями. В этом посёлке старшая дочь Наталья окончила среднюю школу на серебряную медаль, а затем –  Ташкентский педагогический институт имени Низами, факультет русского языка и литературы, с дополнительным корейским языком. Сейчас она с семьёй живёт в Москве. Правда, дочь Мария и сын Максим в разные годы переехали в Южную Корею. В своё время Мария окончила университет туризма в Москве, а Максим пока учится заочно в РУДН на третьем курсе. Оба устроились на хорошую работу, жизнью в той стране довольны. Младшая дочь Екатерина в пос. Таваксай закончила восемь классов с хорошими оценками, а среднюю школу окончила в Алмалыке. Затем поступила в тот же институт, что и сестра Наташа. Уже девятой год живёт с семьёй в Южной Корее, сын Володя и дочь Ди Ён окончили там университеты, они уже работают самостоятельно. Жизнью на исторической родине все довольны и я рад этому.

А пока вашему вниманию, как я обещал выше, предлагаю два очерка моих друзей-сослуживцев из Учреждения УЯ 64/3 ОИТУ УВД Ташоблисполкома Т.А. Ташпулатова и Н.Г. Шайдуллина. (Светлая память). Они написали их по моей просьбе в 2015 году к моему предстоящему семидесятилетию, когда я планировал издать свою первую книгу «Моя судьба». Эти очерки включены в эту книгу, которая вышла в 2019 году в Ташкенте. Итак:

Слово о моём друге.

Я познакомился с Володей Ли очень давно, где-то в середине октября 1973 года. Значит, более сорока лет тому назад. Тогда он прибыл с предписанием Главного Управления по исправительно-трудовым учреждениям в подразделение УЯ 64/3 МВД УЗ ССР, расположенное в пос. Таваксай Бостанлыкского района Ташкентской области о назначении на должность начальника отряда. А Володю определили в отряд № 7, а я уже работал в отряде № 3, правда, приступил к службе всего на неделю раньше, чем он. Меня направили сюда на службу после окончания Ташкентской средней школы милиции. Володя же до этого успел поработать два-три года в средней школе учителем русского языка и литературы. Он был принят на службу в органы МВД по направлению райкома комсомола. Такая была практика отбора кадров для службы в МВД в советское время. Прямым нашим начальником был зам. начальника учреждения по политико-воспитательной работе (замполит части) майор внутренней службы Хамид Абдиевич Абдухаликов с Чирчика. Опытный политработник, вскоре он был назначен начальником колонии в городе Учкудук. Поскольку мы с Володей были новичками в учреждение и жили по соседству в жилом доме для сотрудников, как-то быстро нашли общий язык. Наши семьи тоже дружили, отмечали вместе праздники, дети росли вместе и учились в одной школе. Совместная работа, отдых, общие интересы и взгляды, увлечения, поездки в дома отдыха очень нас сблизили, и мы дружили все годы, пока жили в посёлке. В последующие годы, когда он переехал в город Алмалык, а теперь живёт в Москве, общаемся в основном по телефону, бывает, что он приезжает в гости в наши края.

Наш начальник учреждения Владимир Михайлович Якунин был относительно молодым, в звании капитана внутренней службы. Жил в коттедже рядом с нашим домом. К нам он относился хорошо, оказывал нам практическую помощь в решении вопросов, как служебных, так и личных, в основном бытового характера. С ним было легко работать, он обладал широким кругозором, как нумизмат, Владимир Михайлович, имел большую коллекцию монет и значков. У него была большая домашняя библиотека, с большим количеством подписных изданий. Как книголюб, у нас были общие интересы. Скажу прямо, что наше с Володей, затем и замполита Т.А. Ташпулатова увлечение было не подражанием начальнику, а просто, раньше него начали собирать домашнюю библиотеку. Мы с Володей первыми в посёлке вступили в районную общественную организацию «Общество книголюбов». На волне коллекционирования книг, а это было время тотального дефицита книжной продукции, Володя стал инициатором организации книжной торговли в колонии для осуждённых. По приглашению администрации учреждения работники двух книжных магазинов из города Чирчика приезжали в колонию по очереди раз в месяц и в библиотеке продавали осуждённым книги по перечислению. Начальники отрядов заранее подавали в бухгалтерию списки осуждённых, желающих купить книги и канцтовары. Работница бухгалтерии в назначенный день приходила в библиотеку с их карточками и, сидя рядом с продавцом, снимала деньги со счёта осуждённого. Опыт дал положительный результат, и, книжные ярмарки в дальнейшем получили широкое распространение по всей республике. Все новинки литературы попадали и в наши личные библиотеки. Подписные издания нам выделяла районная организация «Союзпечать» за хорошую работу по организации годовых подписок на журналы и газеты среди сотрудников и осуждённых учреждения. В те же годы получило широкое распространение выдача талонов на дефицитные книги в обмен на макулатуру и ветошь. Этих вещей всегда было достаточно в колонии, чтобы мы с Володей могли отвезти на грузовой машине в Ташкент и привезти оттуда талоны для книголюбов нашего учреждения, а таковых нас было 5-6 человек. Через пару лет работы, меня и Володю перевели на работу в политчасть, я стал работать инструктором по политико-воспитательной работе, а Володя — старшим инспектором по бытовому и трудовому устройству. Работая вместе в одной части, мы никогда не делили между собой строго функциональные обязанности, легко и быстро могли в нужный момент подменять друг друга. За несколько лет совместной службы мы менялись должностями и секретарством в бюро партийной организации. Скажу прямо, что Володя, имея организаторские способности, сумел отлично наладить работу художественной самодеятельности, как среди осуждённых, так и среди сотрудников. Наш коллектив художественной самодеятельности неизменно, в течение многих лет занимал первое призовое место на ежегодном республиканском конкурсе смотра-концерта. В этом, безусловно, была заслуга Володи, который проявлял большой интерес к искусству. Он часто приглашал профессиональных артистов для выступления перед осуждёнными. Помню, гостями нашего подразделения были такие известные артисты, как Б. Закиров, ВИА «Ялла», М. Ташматов, К. Исмаилова, Ш. Джураев, Н. Нормухамедова, Э. Ибрагимов, К. Иргашев и многие другие.

Большая заслуга принадлежит Володе и в том, что он проявил инициативу замены киноаппаратуры в клубе осуждённых. До этого, там стояла допотопная киноаппаратура, работавшая на дуговых углях, которая часто выходила из строя во время демонстрации фильма, чем были недовольны осуждённые. Так вот, именно Володя, получив добро от главбуха и начальника учреждения, стал искать дефицитный по тем временам товар. Оказалось, что киноаппаратуры тогда можно было приобрести только по разнарядке Узсовпрофа (Узбекский совет профессиональных союзов), это почти на уровне министерства. С письмом на имя председателя Узсовпрофа от руководства администрации и профкома учреждения УЯ 64/3 МВД Узб. ССР попал на приём, кажется к Махмудовой, и добился разрешения на покупку современной киноаппаратуры на торговой базе в городе Джизаке. После небольших проволочек, связанных с бумажной волокитой, перечислением денег и т.д. Володя привёз аппаратуру, специалисты из числа осуждённых установили её, а радости у киномеханика не было границ. Теперь можно было смотреть и широкоэкранные форматы фильма, а ещё было легко поворачивать аппаратуру из летнего в зимний клуб. В бытность работы Володи Ли в политчасти, для осуждённых были приобретены совершенно новые музыкальные инструменты, микрофоны с музыкальной звуковой аппаратурой «Ямаха». Он мог убеждать в необходимости приобретения этих предметов начальника и в особенности главбуха, который экономил каждый рубль из бюджета.

Мне хочется остановиться на одном важном этапе его служебной карьеры, хотя сам Володя не придавал никакого значения этому поступку. Дело в том, что в нашей колонии в порядке эксперимента и с одобрения руководства Управления было принято решение о создание отдельного отряда для осуждённых, так называемых «обиженных» в автономном секторе, а руководить этим отрядом, особо желающих среди начсостава не было. Деформированная логика мышления офицеров под определенным влиянием окружающей среды и осуждённых не могла согласиться с фактом назначения на должность начальника отряда, где будут содержаться одни «обиженники», что может считаться «западло», т.е. оскорбительным для его чести и достоинства. Если соблюсти это правило то, значит уподобляться осуждённым и придерживаться их обычаям, признать неписанный закон преступного мира. Владимир понял, к чему может привести соблюдение преступного постулата сотрудниками политчасти и взял ответственность на себя, согласившись возглавить этот отряд по совместительству, работая уже инструктором по политико-воспитательной работе. Многие тогда не могли понять, зачем Володя идёт на такой шаг, имея колоссальный авторитет среди осуждённых и уважение начсостава. Это был рискованный шаг, но Володя сумел сделать несколько шагов вперёд раньше, чем остальные со своим махровым взглядом на жизнь. Взяв на себя руководство экспериментальным отрядом, трудным во всех отношениях, с предрассудками, Володя блестяще справился с обязанностями и вывел его в передовые. Опыт был распространён по всей республике.

Володя ежегодно получал премии в размере месячного оклада за развитие художественной самодеятельности и за первое место в конкурсе на лучшую стенгазету. В общем, поощрений в послужном списке Владимира Ли хватало, это: от благодарностей до медалей, включая грамоты, разных знаков отличия, денежного вознаграждения, внеочередного присвоения званий, премии в виде автомобиля «Москвич-412» и т.д. Всё это он заслужил своим добросовестным трудом и активным участием в общественной жизни учреждения.

А теперь хочется рассказать о том, как и где мы отдыхали. Надо сказать, что Володя умел не только работать, но и хорошо отдыхать. Он большой любитель путешествий, полстраны объездил сам и со своей семьёй. Только со мной он побывал в наших горах, в Чарвакском и Ташкентском водохранилищах и в городах области. Мы вместе отдыхали в санаторий в Гаграх и на озере Увильды, что в Челябинской области. Там совершали экскурсии по окрестности. Хорошо помню поездку на озеро Рица, где удалось побывать на бывшей даче Сталина. Было интересно побывать в обезьяньем питомнике  в городе Сухуми. А будучи в доме отдыха на берегу озера  Увильды, мы ездили в город Кыштым, заходили в православную церковь. Однажды поехали на рыбалку, на реку Сыр-Дарью, что на станции Чиили в Казахстане, где жил его дядя. А как-то, проездом из санатория мы остановились у родственников его жены в Аральске, где искупались в Аральском море. Кроме этого помню ещё и путешествия по городам: Ташкент, Самарканд, Аральск, Сухуми, Челябинск. Да разве всё упомнишь, где мы вместе бывали?! Володя всегда стремился что-то увидеть, познавать, был очень любознательным и всегда говорил, что надо наверстать упущенное в детстве и юности, когда возможности были ограничены в связи с материальными трудностями и отсутствием свободного времени. В настоящее время он живёт в Москве, и я знаю, что у него неограниченные возможности для расширения кругозора, путешествий, отдыха в санаторий. Занимается общественной работой, стал журналистом и даже вступил в Союз журналистов России. Печатается в газетах и журналах, а также на сайте Интернета. Живёт полноценной жизнью пенсионера, радуя своих детей, друзей и родственников. За десять неполных лет проживания в России, где только он не побывал и даже смог съездить в Корею к своим детям. За это время только в Узбекистан он прилетал пять раз и каждый раз приезжал ко мне и Т.А. Ташпулатову, нашему бывшему начальнику и большому другу. С Узбекистана умудрялся проехать в Казахстан и в Киргизию к своим родственникам. Каким был неугомонным в молодости, таким и остался в старости, если можно это слово применить по отношению к нему. Но я думаю, едва ли?! Желаю ему оставаться ещё долго таким же, каким мы знали его в молодые годы. Так держать, друг мой- Володя! Здоровья и удачи!

Назып Шайдуллин, подполковник в/с в отставке.
пос. Азатбаш Бостанлыкского района, декабрь 2015 г.

Много лет спустя…

Моё знакомство с Владимиром Владимировичем Ли состоялось в далёком 1975 году, когда меня перевели на службу из г. Бекабад в посёлок Таваксай Бостанлыкского района Ташкентской области в качестве заместителя начальника учреждения по политико-воспитательной работе. Это мой родной посёлок, где живёт большинство моих родственников. Тогда Владимир, в звании старшего лейтенанта внутренней службы, работал на должности начальника отряда, а я стал его прямым начальником. Среди всех политработников в политчасти колонии, своими знаниями, интеллектом, интересами и отношением к службе наиболее отличались тов. Ли В.В. и его друг Шайдуллин Н.Г. Они начали свою службу в этом подразделении в один и тот же год и месяц, близко дружили между собой, были единомышленниками, помогали друг другу. Наши семьи тогда жили в двух многоквартирных домах, где был общий двор, а дети росли вместе и учились в одной и той же школе. Большинство жителей этих домов дружили семьями. А супруга Владимира Владимировича, Фрида Васильевна Югай, учитель русского языка и литературы работала в вечерне-сменной средней общеобразовательной школе при учреждении УЯ 64/3 УИТУ МВД Узбекской ССР. Она принимала активное участие в общественной жизни колонии, участвовала в художественной самодеятельности сотрудников учреждения. Начальники отрядов Ли В.В. и Шайдуллин Н.Г. помогали мне во всём: в проведение и подготовке общих собраний, слётов передовиков производства, субботников, занятий с политгрупповодами, лекций и докладов. Оба пользовались заслуженным авторитетом среди сотрудников и осуждённых.

В учреждение содержались осуждённые, совершившие впервые, но тяжкие преступления: убийство, грабёж, разбой, изнасилование, кража, хищение государственной собственности в особо крупных размерах, взяточничество и другие. Естественно, спецконтингент правонарушителей был очень сложен по психологическим и морально-этическим качествам. В этой связи были большие трудности в организации и проведении трудового соревнования и др. различных воспитательных мероприятий. Несмотря на всё это, наша колония в Республике Узбекистан среди исправительно-трудовых учреждений считалась одной из самых передовых по многим показателям: политико-воспитательной работы, укрепления режима содержания и развития промышленного производства, а также организации быта и досуга осуждённых. Наглядным доказательством достижений учреждения, является тот факт, что бывший руководитель учреждения полковник внутренней службы Буряк В.Г. был награждён орденом Ленина, а действующий на то время начальник, тоже полковник внутренней службы Якунин В. М. орденом Трудового Красного Знамени. Такие высокие награды были редкостью в системе ИТУ МВД Узбекской ССР. Это были легендарные личности в своей профессиональной среде. В конце 70-х годов офицеры В.В. Ли и Н.Г. Шайдуллин были награждены нагрудным Знаком «За отличную службу в МВД», а я нагрудным Знаком «Отличный пропагандист МВД СССР». В последующие годы все мы были награждены медалями «За безупречную службу в органах МВД» всех трёх степеней. Много было и других наград за годы нашей службы. Коллектив учреждения был очень работоспособный, дружный и сплочённый, богатый историческими традициями. Поэтому, наше учреждение в МВД Республики называли «кузницей» кадров. В коллективе нашего учреждения выросло много руководящих кадров для исправительно-трудовых учреждений МВД Узбекской ССР. Достаточно назвать фамилии таких офицеров, как: Ю. Нартов, Р. Эктов, В. Ряснов, Ю. Зиновьев, А. Джаббаров, Ю. Гриценко, В. Ли, Н. Шайдуллин и другие. В последующем они служили руководителями в разных подразделениях Республики Узбекистан.

Хорошей и доброй традицией в системе ИТУ МВД Уз. ССР было проведение ежегодного заочного смотра-конкурса художественной самодеятельности среди сотрудников и осуждённых. Мы принимали самое активное участие в этом культурно-воспитательном мероприятии. Основные задачи по составлению идеологически выверенной программы концерта, проведение репетиции, сценического оформления, костюмов и многое другое брал на себя Владимира Владимировича Ли. Он всегда блестяще справлялся с этой трудной, во многом, творческой работой. На заочный Республиканский конкурс-смотр художественной самодеятельности, кроме членов жюри с Политотдела Управления, по приглашению администрации учреждения приезжали известные артисты, деятели культуры и искусства, журналисты, поэты и писатели Республики Узбекистан, а также руководители партийных, советских органов и шефских организаций района. Коллектив художественной самодеятельности среди осуждённых нашего учреждения, десять лет подряд занимал первое призовое место в Республике. В порядке обмена опытом в нашу колонию неоднократно приезжали замполиты из других учреждений. Смотры–конкурсы всегда были праздником для сотрудников и осуждённых. На концерт всегда приглашали жителей посёлка и родственников осуждённых, участников смотра-концерта. Наиболее активные осуждённые из их числа поощрялись приказом начальника учреждения.

Навсегда сохранятся в памяти сотрудников коллективные выезды на отдых в предгорье Акташа, где изумительно свежий и лечебный воздух, чистая горная вода, красивая природа, горы с белоснежными вершинами, которые настраивали на позитивное и хорошее самочувствие. Поэтому жители нашего района, да и те, кто приезжает сюда на отдых из других мест, называют Акташ — второй «Швейцарией». Организаторами этих мероприятий всегда выступали профком и партбюро учреждения, где секретарём парторганизации долгое время был В.В. Ли. Особо значимые даты, и такие события, как продвижение по службе, присвоение очередного воинского звания, юбилеи и другие праздники отмечали коллективно с выездом в зону отдыха Акташ. Там на природе купались, загорали, общались между собой, варили плов, жарили шашлыки. Одним словом отдыхали от души и поддерживали своё здоровье. Такие вылазки на природу укрепляли дружеские связи между членами коллектива, люди лучше узнавали друг друга и налаживались хорошие отношения между ними. А здоровому, сильному и сплочённому коллективу всё было по плечу.

Главной задачей коллектива сотрудников учреждения было исправление и перевоспитание осуждённых, искоренение правонарушений и трудовое воспитание. Много сил и времени у сотрудников учреждения уходило в работе с трудновоспитуемыми осуждёнными отрицательной направленности. Эта категория осуждённых к труду относилась недобросовестно, они нарушали режим содержания, притесняли и унижали физически слабых и оказывали на них давление по всякому поводу. Большие проблемы в колонии создавали осуждённые, по тюремной терминологии, так называемые «обиженники» или «униженные». По сути эта была каста неприкасаемых в системе координат взаимоотношении в среде преступного мира. Такими, они становились по разным причинам, кто-то проигрался в карты, а платить долг не смог, другие попадались за кражу у своих же осуждённых или состояли на учёте в оперативной части, как осведомители и т.д. Они жили обособленно, основная масса людей с ними ничем не считалась. Их постоянно преследовала отрицательная часть осуждённых, и очень часто возникали конфликтные ситуации на этой почве, нередко совершались преступления. Нужно было решать как-то эту проблему. После долгих обсуждений на различных уровнях пришли к выводу о необходимости создания автономного сектора для их содержания с производственным цехом, общежитием и со всеми хозяйственно-бытовыми объектами. Наше предложение поддержало руководство Управления исправительно-трудовых учреждений. Во вновь созданный экспериментальный отряд, начальником был назначен В.В. Ли, как наиболее опытный сотрудник. Практика показала, что решение было принято правильное. В отряде заметно укрепился режим содержания, выросла производительность труда, резко сократилось количество правонарушений. Осуждённые почувствовали внимание и заботу со стороны администрации. Очень скоро отряд по всем показателям вышел в передовые. В этом, конечно, прежде всего, была заслуга начальника отряда В.В. Ли. В последующем он, как наиболее грамотный и опытный сотрудник был назначен инструктором по политико–воспитательной работе, а затем с повышением в должности заместителя начальника учреждения по ПВР переведён в город Алмалык Ташкентской области. Свою службу в органах МВД Владимир Владимирович закончил в 1993 году в звании «майор внутренней службы», в должности заместителя начальника по учебной части Учебного Центра подготовки рядового и младшего начсостава УВД Ташкентской области.

С тов. Ли В.В. я прослужил почти 11 лет в одном учреждение. От совместной службы сохранились только самые добрые и прекрасные воспоминания. Уже, будучи на пенсии и живя в г. Алмалыке, мой большой друг Владимир пригласил меня, на совместный с супругой Фридой Васильевной шестидесятилетний юбилей. Я прибыл в ресторан «Весна» 13 января 2006 года, задолго до начала вечера, там меня радушно встретили его племянник Валерий Пягай, прибывший из города Калининграда и дочь Наталья из Москвы. Мы хорошо знали друг друга. До начала торжества нам удалось хорошо пообщаться. Сам юбилей запомнился мне на всю жизнь своей интересной программой праздничного вечера, самой атмосферой уважения и дружелюбия. Среди множества приглашённых гостей были представители разных национальностей, это:  друзья, соседи, сослуживцы и одноклассники. Мне очень понравились национальные обычаи, особенно в части проявления большого уважения к старшим и родителям. До слёз меня тронул обряд подношения детей, внуков и всех младших родственников по старшинству, рюмку водки и земные поклоны на коленях юбилярам, с последующим поздравлением. Это было очень интересно, трогательно и поучительно. Такого я не наблюдал у других народов. Мне также понравилась церемония рассаживания почётных гостей из числа близких друзей-ровесников юбиляров и их старших родственников за почётный юбилейный стол. Ведущий вечера по степени родства и учёта возраста приглашал их к столу. Почётных гостей, (обычно бывают 7 или 9 чел.) сопровождали дети юбиляров, танцами под корейскую народную музыку. А в конце вечера в торжественной обстановке под музыку и аплодисменты гостей всем почётным гостям дети юбиляров вручали подарки в виде продуктового набора с комплектом спиртных напитков. Неожиданно, тамада вечера громко назвал и мою фамилию наряду с другими, для получения подарка. Такое большое уважение было проявлено по отношению ко мне, человека другой национальности. Я был очень рад такому вниманию со стороны юбиляров. Предполагается, что эти почётные гости, прибыв домой с подарками от юбиляров, созовут своих друзей и у себя, как бы продолжат праздновать юбилей. Прекрасная традиция, заслуживающая высочайшей похвалы. Этот момент произвёл на меня неизгладимое впечатление. Я каждый раз с трепетом рассказываю об этой красивой замечательной корейской национальной традиции своим друзьям и родным.

Сколько лет я знаю Владимира Владимировича, он всегда уважительно, с особой теплотой относится к своим родственникам, друзьям, сослуживцам, сокурсникам, землякам, ко всем, кто окружает его. В настоящее время, будучи россиянином, жителем Москвы он постоянно находит возможность приехать в Узбекистан, чтобы навестить своих родных и друзей. Эта замечательная черта человека большой души, она всегда притягивает к нему всех родных, друзей и знакомых. Мы всегда рады каждой встрече с ним и с удовольствием ждём его в гости. Желаю здоровья и удачи! Добро пожаловать, дорогой наш друг, Владимир!

Ташпулатов Т.А., подполковник в/с в отставке.
пос. Таваксай Ташкентской области, май 2015 года.

***

ГОРОСКОП (козерог)

Кажется, что Мужчина-Козерог, как Геракл, способен держать мир на своих могучих плечах. По крайней мере, именно такие люди, как он, придают миру устойчивость и твердость. Традиции, семейные ценности, честь, долг, дисциплина — без всего этого мир превратился бы в хаос, и во многом именно, благодаря, Козерогу этого все же не произошло.

Так уж устроен мужчина-Козерог, что чуть ли не с детства он начинает стремиться к самым вершинам. Однако поскольку главное, на что он привык полагаться, – это собственные силы, то с возрастом его характер закаляется, а силы всё растут и растут. Честолюбие в качестве главного двигателя постепенно делает из Козерога удивительно цельную, упорную и трудолюбивую личность; ему по плечу практически всё, за что бы он ни взялся. Впрочем, будучи внешне уверенным и невозмутимым, даже суховатым, мужчина-Козерог в душе будет очень вам признателен, если вы вслух (и желательно при посторонних) упомянете о его заслугах. Ведь помимо всевозможных больших и маленьких достижений, из которых состоит его жизнь, для него так важно обычное человеческое участие и простая похвала. А окружающие его этим не балуют! Одни видят в нем неуязвимого биологического робота, чуждого человеческих страстей, другие – просто откровенно завидуют его умению идти к поставленной цели. Другими словами, покажите мужчине-Козерогу, что вы цените его за то, чего не видят другие, – и вы обретёте ключик к его суровому, но верному сердцу. Правда, даже будучи влюблённым, Козерог вряд ли поспешит надеть на вас обручальное кольцо. Дело в том, что семья для него – основа основ, и он хочет быть абсолютно уверенным в том, что ваша женитьба–это всерьёз и надолго. В идеале, на всю жизнь.
Неудивительно, что Козерог может так долго искать свою вторую половинку, предъявляя к ней целый ряд требований. Только если вы относитесь к хозяйственным, верным, любящим женщинам, умеете, вести себя в обществе и хорошо одеваться то, у вас есть шанс стать его женой.
Не забывайте и о том, что в такое важное для мужчины-Козерога понятие «семья» входят и все его многочисленные родственники. Так что если вы хотите, чтобы Козерог составил о вас самое лучшее впечатление – заручитесь одобрением и поддержкой его семьи, в первую очередь, родителей. Кроме того, будет просто чудесно, если вы сумеете ненавязчиво показать Козерогу свои таланты будущей матери и хозяйки дома – к примеру, приготовите вкусный обед или на глазах у него поиграете с чьим-то ребенком. И наоборот, лучший способ избавиться от   спокойного, консервативного Козерога–это напугать его чрезмерной активностью, навязчивостью и бурным проявлением своих чувств.

Если у вас хватает ума понять, что дела важнее слов, то Козерог — ваш идеальный мужчина! Да, он не будет слать вам слащавые СМС со смайликами, сюсюкать и называть зайкой, зато вы можете быть уверены в том, что его голова не поворачивается вслед каждой юбке, а семейный бюджет не уходит на игровые автоматы. Слово «люблю» Козерог вообще может произносить всего два раза в год — на ваш день рождения и на восьмое марта – зато его дела будут говорить вам об этом каждый миг.

Козерог–очень ответственный, заботливый и строгий отец. Дети для него – неотъемлемая часть семейной жизни. Пожалуй, он может чересчур давить на ребёнка, сурово навязывая ему свою волю, однако никто не сможет упрекнуть мужчину-Козерога в том, что он уделяет ему мало внимания и сил! Мужчина-Козерог сделает всё для того, чтобы вы ни в чём не нуждались, чтобы ваш дом был полной чашей, чтобы вы и ваши дети не сомневались в его безграничной преданности. Своей широкой спиной он оградит вас от всех бурь и проблем внешнего мира, подстрахуется от неудач, обеспечит уверенность в завтрашнем дне.

У него есть ещё одно удивительное качество: с возрастом он молодеет душой и чуть ли не телом! В юности мужчина-Козерог, благодаря своей серьёзности и ответственности обычно выглядит старше своих лет, однако с годами, достигнув определённых высот, навёрстывает упущенные дела в жизни. До старости он может сохранить моложавый, крепкий вид и ясность взгляда — на зависть своим сверстникам. Только его крепкие чувства к вам не претерпят никаких изменений: и в семьдесят лет его любовь будет гореть таким же ясным, уверенным, ровным светом, как и в день вашей свадьбы.

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ).

ВЛАДИМИР ЛИ – БУКИНСКИЙ,

 член Союза журналистов России.

 Алмалык, 17 – 30 октября 2023 года.

Фото на память о службе в Таваксае,  Учреждение УЯ 64/3 УИТУ МВД Уз. ССР.

Старший лейтенант Ли В.В.  пос. Таваксай, июнь 1976 года.

***

Мы в Telegram