Отделение реанимации – это пиковые эмоции, экстремальные ситуации и ежедневная борьба за жизни пациентов. О том, какие эмоции испытывает врач, вытянувший человека с того света, может рассказать Аэлита Кан – заведующая отделением реанимации в больнице Самаркандского государственного медицинского университета. Она каждый день спасает жизни, за 42 года работы не взяла ни одного больничного (даже после инфаркта) и пожимала руку президенту.
— Аэлита Анатольевна, начну с такого вопроса: как вы решили связать свою жизнь с медициной? Что подтолкнуло вас к этому?
— Работаю я в многопрофильной клинической больнице Самаркандского государственного медицинского университета, заведую отделением реанимации. На пенсию я должна была выйти ещё 9 лет назад, но, как говорится, до сих пор «в строю».
Говоря о том, что меня изначально подтолкнуло к медицине… Наверное, это всё с детства пошло. Играем мы с друзьями, кто-то упадёт, поранится – я всегда первая бегу делать перевязки. И ещё, мне мама подарила куклу-медсестру – мне так это запомнилось! Кроме того, в детстве я часто болела и приходила в поликлинику. Видимо, это так «отложилось», зацепило меня, что я в будущем захотела стать врачом.
— Расскажите, пожалуйста, о своём пути в медицину.
— Как только окончила мединститут в Самарканде, поступила на седьмой год обучения в интернатуру, где уже распределяли студентов по специальностям. Я заканчивала факультет педиатрии. Но очень хотелось работать именно в стационаре, а не участковым педиатром в поликлинике. Выяснилось, что единственный вариант – работа реаниматологом-анестезиологом. И в тот год мне улыбнулась удача – в интернатуру по реаниматологии и анестезиологии открыли «путь» педиатрам. И я, окрылённая, решила использовать этот шанс. Могу сказать, что ещё явилось толчком – преподавателем у нас был основоположник анестезиолого-реанимационной службы в Узбекистане, профессор С.А. Борухов. Я попала к нему на кафедру. Также нам преподавали такие специалисты, как доцент Ю.Р. Заманова, ассистент Э.Г. Хамдамова, доцент Н. А. Абдуллаева…И я убедилась, что сделала правильный выбор.
— А когда пришло понимание, что выбор правильный?
— Когда мы ходили на дежурства и видели ситуации, где счёт идёт на минуты, и как работают реаниматологи, меня это «зацепило». И вот уже 42 года я верна этой специальности. Не представляю свою жизнь без этой работы. Никогда не жалела, что выбрала эту специальность. Когда спасаешь больного в течение нескольких минут – это «драйв». Я поняла, что, наверное, рождена быть врачом. До сих пор получаю колоссальное удовлетворение, когда тяжёлый больной «выходит» и продолжает жить.
— Давайте вспомним годы учёбы: чем они запомнились? Что было самым сложным? — Что ни говори, годы студенчества — самое прекрасное время. Вот мы недавно, спустя 40 лет, встретились с однокурсниками – и все мне поют такие дифирамбы… А я была, скажу так, с низкой самооценкой, что ли. Наверное, воспитание такое – не выделяться. И всегда думала, что я серая мышка. Сейчас, конечно, самооценка повысилась, ближе к пенсии (смеётся).
Учиться в мединституте было трудно. С утра и до 17:00, кафедры разбросаны по всему Самарканду – только и успевай перебегать. До обеда практические занятия, после обеда лекции… Мои родители сажали лук. На выходные мы уезжали на поле, и в воскресенье вечером приезжали. В общем, тяжело приходилось. Но в основном до 4 курса. А затем уже пошли клинические дисциплины, и мне как-то стало полегче.
— Сталкивались ли вы с неверием в ваши силы со стороны родственников, когда они узнали, какую профессию вы выбрали?
Нет, я ощущала только поддержку. У моих родителей всегда была мечта, чтобы дети учились в вузе. Это у всех корейцев было тогда. И поэтому то, что я учусь в мединституте, вызывало у близких только чувство гордости. В медицинский институт я поступила только на второй год. Мой брат поступил в Ташкентский политехнический институт, был строителем. И я хотела пойти, можно сказать, по его стопам – поступить в архитектурный. Но – математику сдала хорошо, а с физикой не заладилось. И, представляете, я этот год работала в регистратуре медсанчасти в золоторудном регионе Койташ Джизакской области, жила у родственников, чтобы поступить в институт с джизакской пропиской – так было легче, чем «городским», самаркандским, у которых требовали высокий средний балл по аттестату. Сама себе удивляюсь – как я, 18-летняя девчонка, уже в том возрасте проявила такое упорство.
— Врач – уважаемая профессия. Были ли моменты, когда вы понимали, что вас особенно ценят и уважают в городе?
— Слава среди населения… Понимаете, если ты хорошо делаешь свою работу, то люди это всегда оценят. Тем более, что наш Самарканд – город не очень большой. И люди, видимо, друг другу передают, что вот, мол, есть такая «корейс дохтур»… Да-да, в городе меня так и называли! Ну и потом, все соседи, конечно, знают, где я живу. Люди с нашего района стучались в дверь, обращались с просьбой о помощи… Я такой человек – не могу сказать «нет». Ну и потом, люди, конечно, общаются между собой. Рассказывают, где кто лечился, какой доктор кого вылечил… «Сарафанное радио», в общем.
А в 1990-х годах здесь открылась церковь, и по этой линии меня попросили в течение двух месяцев бесплатно проводить медобследование сотрудников местной автобазы. И вот тогда, в 1993 году, уже от этих ребят-водителей, которых я обследовала, пошли разговоры дальше, мол, есть такой хороший доктор. Да и вообще, могу вам сказать, что реанимация наша «держит марку». Отзывы в народе о нас всегда высокие. Ну и плюс, конечно, и руководители предприятий, и чиновники областного уровня лечились у нас. Но был и один знаменательный момент. В 2017 году в Самарканде проводился фестиваль «Шарк тароналари». В его преддверии мне звонят и говорят, что я награждена орденом «Дустлик»! На этом мероприятии меня посадили в ряду позади нашего Президента. И затем в телевизионной трансляции был момент, когда глава государства пожал мне руку, назвал по имени (мы знакомы с того времени, когда Шавкат Миромонович работал хокимом Самаркандской области), и поздравил с наградой. Это, конечно, была моя «минута славы». После этой телетрансляции меня стали узнавать немного больше (смеётся).
— Что бы вы назвали самым сложным в своей профессии?
— Сложнее всего – следить за обеспечением моего отделения всем необходимым. Говорю это не к тому, чтобы пожаловаться, что чего-то не хватает. Совсем наоборот: за последние годы нас оснастили всей аппаратурой. Особенно после COVID, когда появились новые аппараты искусственной вентиляции лёгких и другое оборудование. Но именно отслеживать, чтобы всего хватало – это один из сложных моментов.
Ну, и кроме того, отмечу, что приходится исправлять ошибки других врачей – это тоже бывает сложно. Сейчас молодые специалисты не всегда отвечают всем требованиям. Вот только в последние годы началось возрождение грамотного обучения в медицинских вузах.
Какими своими достижениями в работе вы по-настоящему гордитесь?
— Если бы мне сейчас сказали: «У вас есть возможность заново прожить жизнь», или даже хотя бы: «Вы можете выбрать другую врачебную специальность», я бы ничего не стала менять. Прожила бы так же, и так же бы работала в реанимации, так же бы любила свою профессию, свою страну, и так же бы относилась к людям. Я не горжусь своими достижениями, я просто люблю своё дело.
— Был ли у вас сложный момент: выгорание, потеря веры в себя, потеря желания быть в этой профессии? Что вы делали в тот момент, что помогло?
— Да, есть синдром профессионального выгорания, особенно у реаниматологов. Скажу так – вовремя надо сменить обстановку, выехать куда-нибудь. Расскажу об одном случае: Был период, когда не стало моего мужа, затем началась пандемия COVID… У меня началась депрессия, были даже мысли о выходе на пенсию.
Моя сноха купила мне билеты, чтобы я съездила к ней в Корею, сменила обстановку. Это очень помогло. Я отвлеклась, оздоровилась, и мне даже вновь захотелось обратно в Самарканд, выйти на работу. Вот тогда, видимо, и был тот момент, когда просто физически устала и столкнулась с выгоранием. Вообще, могу сказать, что отпуска у меня практически не бывает. Вот сейчас впервые за долгое время вышла в отпуск. Сегодня четвёртый день, но уже могу сказать, что отдохнула и вновь готова работать.
— Каким интересным наблюдением в отношении своей профессии вы можете поделиться?
— Вы знаете, оглядываясь назад, могу сказать, что было время, когда люди не знали, что такое «реанимация», не могли даже само это слово правильно произнести. А сейчас, особенно после COVID, мы «на коне». Нас все знают, и значимость этой специальности сильно возросла. Вот вкратце о моей профессии. Добавлю, что если раньше на клиническую смерть давали 7 минут, считалось, что в течение 7 минут клинической смерти можно человека вернуть к жизни, то сейчас ВОЗ (Всемирная организация здравоохранения – прим.) изменила этот срок и официально считается, что вернуть пациента к жизни можно только за 4 минуты. Я это говорю к тому, чтобы вы представили себе, что такое — наша работа.
— Расскажите о своей семье. Есть ли в ней ещё врачи — «продолжатели династии»?
— Мои дочь и зять окончили мединститут. Сейчас они за границей, работают не по специальности. Мой сын также за границей, он, можно сказать, пошёл по стопам отца – у моего мужа было физико-математическое образование, у сына – в области информационных технологий. А дочь, получается, пошла по моим стопам. О родителях я уже немного сказала, это были очень трудолюбивые, честные люди. И всё делали, чтобы их дочь выросла достойным человеком. Отдельно скажу про семью мужа. Свёкор мой был преподавателем. Восемь детей они воспитали! В те труднейшие времена. Это, конечно, подвиг. Два года назад моего супруга не стало. Дети зовут к себе, в Великобританию, в Корею… Но я не хочу уезжать. Понимаете, я жуткий консерватор. Родные стены для меня очень много значат. Я люблю Родину, люблю свой дом, люблю свою больницу. И ничего не хочу менять.
— Помимо, безусловно, профессионализма, какими качествами должен обладать врач-реаниматолог? Можете ли вы привести пример, когда эти качества помогли вам?
— Прежде всего, нужен характер. Требуется собранность, быстрое мышление, отсутствие паники. Тебе отводятся минуты, и твои действия должны быть запрограммированы. Кроме того, мы, реаниматологи, обязаны быть на голову выше врачей других специальностей. Имею в виду то, что, когда другие специалисты не справляются, мы должны справиться. Поэтому нам надо знать и терапию, и кардиологию, и акушерство, и хирургию… Нам нужно постоянно самосовершенствоваться. Кроме того, это, конечно, любовь к людям. Сопереживание, сочувствие – без этого никак. Мы можем работать много лет, но мы не черствеем, не становимся грубыми. Это очень важно. Конкретный пример привести не могу – эти качества нужны всегда, при работе с любым пациентом. Самоотверженность, любовь к своему делу – это тоже лежит в основе нашей профессии. Я за 42 года работы не брала больничный. У меня был инфаркт, но я так же выкладываюсь на работе, как раньше. Правой рукой нужно подписывать документы – поэтому иногда сидя принимаю капельницы. Мы, наше поколение, вот такие – наверное, поэтому Бог нас и бережёт.
— Аэлита Анатольевна, поделитесь, пожалуйста, правилами оказания первой помощи, которые могут спасти жизнь.
— Могу сказать про классическую сердечно-легочную реанимацию. При остановке дыхания – один вдох «рот в рот», четыре нажатия на нижнюю треть грудины. И – сразу вызывать реаниматологов.
Никита ЕМЕЛЬЯНОВ
***
Источник: «Корейцы Узбекистана» № 19 (95)
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.