Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1937 года «О выселении корейского населения из пограничных районов Дальневосточного края»

Сегодня печальная дата в истории корё сарам, которая изменила естественное течение истории — прошло 83 года с момента постановления о насильственном переселении корейцев. В этот день читателям предлагаю ознакомиться с началом книги «Кимы. Переселение», первым романом о переселении корейцев, который совсем скоро увидит свет.

“Книга посвящена переселению корейцев с Дальнего Востока в республики Средней Азии. С военно-политической точки зрения трудно что-либо возразить против этого мероприятия, ведь вопрос как-никак шел о безопасности страны. Другое дело, что корейцы поголовно беззаветно сражались за советскую власть и с энтузиазмом принялись строить новую жизнь. А самое обидное – это бездоказательное обвинение корейцев в пособничестве японской разведке.

Как только вышло печально знаменитое постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 21 августа 1937 года «О выселении корейского населения из пограничных районов Дальневосточного края», по всей стране сотрудники НКВД стали выявлять и арестовывать лиц корейской национальности. А потом десятки эшелонов тронулись с Дальнего Востока. Через всю огромную страну, в Среднюю Азию. На новые трудности и на новые подвиги. И в ряду героев того сурового времени не последними будут стоять представители славного рода Кимов”, – Ким В. Н. (Ёнг Тхек).

Переселение

Сталину нездоровилось. Недомогание выражалось разлившейся по всему телу вялостью, отсутствием аппетита и других желаний. Это была не простуда, поскольку озноба и температуры не наблюдалось. Лишь легкая ломота в суставах и временами звон в ушах.

Но первым признаком сбоя организма явилось нарушение установленного годами режима – работа по ночам, затем сон до обеда. Встречи, собрания и прочие мероприятия, требующие его присутствия, устраивались во второй половине дня. Но в третьем часу утра Сталин почувствовал усталость, прилег на кушетку и незаметно для себя уснул. Часа через полтора он проснулся и в полудреме заметил, что укрыт пледом, свет в кабинете приглушен, а шторы на окнах задернуты.

Тишина и покой. Как хорошо работалось ему в такой обстановке, какие озарения приходили в голову по ночам, когда спит вся огромная страна, и лишь его вождь неустанно решает трудные для страны задачи. Сталин любил время от времени вставать перед большим окном и, посасывая трубку, мысленным взором, как ему казалось, охватывать всю страну. Ничто не должно ускользнуть от его глаз, и ничто не ускользало.

И вот нарушен привычный ход сталинского режима дня. Так уже бывало, и каждый раз весть о его недомогании распространялась среди низовых партийных работников устоявшимся объяснением, что, мол, «опять достали вождя болячки царской каторги». Он знал об этих слухах, и это его устраивало, хотя в глубине души впору было усмехнуться. Ссылка в Туруханском крае не нанесла ущерба его здоровью, наоборот она закалила его духовно и физически, внесла яркую строку в биографию, поставив его в один ряд с истинными большевиками, которых царское самодержавие «гноило в тюрьмах и на каторгах». В местах «не столь отдаленных» поведение будущего великого вождя было не столь примерным, и на побег он решился не сразу, о чем потом не раз сожалел. Ведь, отказавшись в свое время от побега, он опоздал к Октябрьскому перевороту в Питере, и в момент свержения Временного правительства и взятия Зимнего он не был рядом с Лениным. Были другие, но их, как и прежних большевиков по той ссылке, уже не осталось. Или почти не осталось. Так что ничто не мешает нынешним историкам по-своему исследовать «революционное мужество» политкаторжанина Сталина.

Время от времени на его кремлевском обеденном столе появлялась туруханская селедка, кусочек которой съедался под рюмочку водки и под уважительные взгляды соратников по партии. Эти же ближайшие соратники знали, что в дни недомогания вождя озаряют свежие идеи. Кажется, Зиновьев со свойственным евреям чувством юмора пустил реплику, что в такие дни товарищ Сталин подсматривает за товарищем Сталиным. Как ни странно, реплика понравилась хотя бы тем, что она была в унисон той привычке, по которой в последнее время товарищ Сталин часто говорил о себе в третьем лице.

Дни недомогания, говорят, устраивали не только восточные владыки Чингизхан и Тамерлан, но и Иван Грозный. Реакция ближайшего окружения на слухи о болезни самодержца и даже возможной кончины предопределяли действия и отношения последнего к своим сподвижникам. Сталин не то чтобы сравнивал себя с этими великими историческими личностями, но часто примерял и применял их приемы во взаимоотношениях с властной элитой и народом.

Помнится, как поразил его гениально-простой принцип организации армии, который применял предводитель монгольских кочевников. Разбить все войско на десятки, сотни и тысячи по родово-племенному признаку и повязать всех круговой порукой. Дрогнул один, вся десятка предается казни, дрогнула десятка – тысяча и так далее. Один за всех и все за одного.

Взять другого «потрясателя вселенной» – Тамерлана. Этот повязал всех гарантированной долей добычи, и потому, когда он объявлял военный поход, то к нему стекались сотни тысяч людей. Мирные скотоводы и земледельцы быстро преображались в воинственных нукеров, ибо жажда наживы застилала все остальное.

Оригинальный ход нашел Иван Грозный, создав опричнину. Тут уж можно рубить головы всем своим недругам и потенциальным врагам. Страх смерти заставлял каждого, будь то смерд или боярин, держаться за единственную опору – царя.

Если бы кто-то осмелился сказать товарищу Сталину, что все эти приемы и находки великих тиранов нашли воплощение и в обустройстве СССР, то товарищ Сталин возможно лишь усмехнулся бы. Кому, как не ему, знать, что это именно так. Любая диктатура использует опыт предшественников. Организация по родово-племенным признакам? Пожалуйста! Вся страна поделена на национальные республики. Так решил товарищ Ленин, и не потому, что это было правильно и мудро. Просто товарищ Ленин привык, чтобы последнее слово оставалось за ним и, когда ему со всех сторон стали говорить, что надо государство построить по принципу Соединенных Штатов, он взял и откаблучил свое.

Товарищ Сталин хорошо знал слабые стороны вождя мирового пролетариата.

Принцип круговой поруки, как у Чингизхана?.. Сейчас, конечно, все цивильно. Взять советско-партийную номенклатуру. Пока человек в обойме, у него есть своя доля. Чем выше ранг, тем больше доля. Выпал, не захотел, струсил, и тут же лишение всех благ – хорошей квартиры, персональной машины, продовольственного пайка, санаторных путевок, разных других привилегий.

Ну, а со всеми выпавшими, струсившими, не так осознавшими идеи партии займутся особые органы. Куда до них опричникам Грозного. Вся страна окутана сетью осведомителей, и это правильно. Ибо он, товарищ Сталин, должен неустанно держать руку на пульсе страны. Иначе все может пойти прахом, и величайшее завоевание революции может быть похерено. Поэтому любое действие, направленное на защиту построения нового общества, будет оправданным. Даже если придется пройти через море детских слез.

Как ни странно, именно в дни недомогания голова работала лучше. Тело словно отдавало мозгу всю энергию, становясь вялым и бессильным. Он поднял руку и посмотрел на тыльную сторону ладони, на пальцы с крупными выпуклыми ногтями и старческими пигментными пятнами, едва заметными под рыжими волосками. Нащупал еле ощутимый пульс и с усмешкой подумал о том, куда подевалась его горячая кавказская кровь.

Он вдруг вспомнил себя молодым, когда стихи горячили кровь, бунтарство туманило голову, а душа страдала от непризнанных достоинств. Последнее особо остро преследовало его многие годы. Ленин, Свердлов, Троцкий, Зиновьев и даже Рыков считали товарища Сталина серой личностью, старались всегда задвинуть на задний план. И должность генсека партии дали ему лишь потому, что они и партию считали эдакой безликой структурой, призванной действовать лишь по их указке. Но она стала действовать по указке товарища Сталина и превратилась в грозную силу. Не сразу, конечно. Сколько ума, сил, энергии пришлось затратить, отвечать хитростью на хитрость, коварством на коварство, хладнокровно выжидать, хладнокровно рассчитывать, хладнокровно, шаг за шагом идти к цели. Эх, вот отчего разжижела горячая кавказская кровь. И вместо неистовых порывов сердца постоянная хладнокровная сосредоточенность ума на глобальных политических и хозяйственных вопросах жизни огромной страны.

Он любил задавать вопросы. Ясный вопрос и ясный ответ, что может быть логичнее этого? И потому те вопросы, на которые ему не удалось найти ясного ответа, постоянно роились в голове, возникая в ходе каких-то ассоциативных мышлениях. Как сейчас – что делать с корейцами Дальнего Востока?

Проблема эта стала шириться по мере ухудшения взаимоотношений с Японией, которая все больше лелеет мысль о дальневосточной экспансии. Вот и сегодня, знакомясь с донесением разведки по данному региону, он вновь отметил, что задержанные японские шпионы, как правило, являются лицами корейской национальности.

Это понятно, усмехнулся Сталин, такая благоприятная среда для мимикрии. И тут его осенило. А если не будет среды?

Нет человека – нет проблемы. Эта его фраза стала крылатой. Сегодня, сейчас родилось более объемное. Нет среды – нет человека.

Решение корейской проблемы было таким простым, что он удивился тому, почему оно раньше не пришло в голову. Да потому что, все гениальное – просто. Это был внутренний глас, который почтительно возвышал товарища Сталина в своих собственных глазах.

Итак, решение найдено. И товарищ Сталин проведет его в жизнь, как это было до сих пор. Со всей огромной страны стекалась к нему информация, и точно так же с высоты пирамиды до самого основания стекалось его решение, круто меняя жизнь сотен тысяч людей.

Вот и это его решение через какое-то время отразится на судьбе корейцев. А-то прижились-присоседились тихо на дальневосточных нивах, и все хотят жить-поживать как на покинутой родине. Сталин вспомнил строки из научного отчета исследователя Дальнего Востока Арсеньева, что при нынешней компактности проживания, возможности получения образования на родном языке и так далее, корейцы-переселенцы Дальнего Востока и в ближайшие сто лет не примут русскую культуру и язык. Ну, насчет языка, ученый смудрил: жизнь заставит и по-папуасски заговоришь. А вот чужую культуру насильно принять не заставишь. Тут нужна добровольность. Для чего тоже можно и нужно создать среду. Чтобы жизнь принудила…

И он снова подумал о мудрости и простоте своего решения. Лишить среду для японских шпионов и в то же время создать для корейских переселенцев такую среду, когда они за короткое время будут вынуждены принять и чужой язык, и чужую культуры.

Детали его решения, конечно, проработают порученцы. А членам Политбюро товарищ Сталин предложит просто-напросто ликвидировать среду как таковую. Посмотреть, как прореагируют на это верные ему соратники по партии.

Шутка, конечно. Но в таких шутках рождалась жестокая истина.

***

Мы в Telegram