Иркутск на маршруте автопробега «Россия – Корея 2014»

Предположительно знамя корейского полка Отдельной корейской стрелковой бригады. Хранится в Хабаровском краевом музее им. Гродекова.

Автопробег «Россия – Корея 2014» вчера через Иркутск, направился к Байкалу.

Иркутск в истории корё сарам занимает достаточно видное место. В Иркутск направлялись на учебу одаренные дети из числа первых переселенцев, этому есть свидетельства в исторической литературе; Иркутск с началом Первой мировой войны был мобилизационным центром Сибири и Дальнего Востока, где были открыты три школы прапорщиков, в которых учились наиболее подготовленные корейцы, в их числе О Хамук, в судьбе которого Иркутск появляется в июле 1921г..

О Хамук становится командиром сформированного в Ир­кутске Отдельной корейской стрелковой бригады (2500 чел.). Вся бригада рассматривалась как ядро будущей Корейской Красной Армии, ему присваивается звание полковника Красной Армии. В 1923-1925 гг. начальник корей­ского отделения Ленинградской интернациональной школы среднего ком­состава. В 1925-1937 гг. командир полка Красной Армии. В 1937 г. был необоснованно репрессирован и расстрелян. Полностью реабилитирован.

Подробно о судьбе Отдельной корейской стрелковой бригады изложено у Пака Б. Д. «Корейцы в Советской России 1917 — конец 30-х годов», в главе третьей, 2. «Амурский инцидент», отрывок из которого, касающегося Иркутской бригады, предлагаю вашему вниманию.

«… во второй половине июля 1921 года, все оставшиеся в Амурской области корейские воинские части, за исключением ра­зоруженных, которые впоследствии влились в различные парти­занские отряды Дальнего Востока, в количестве 2500 чел. были переброшены в Иркутск, где их свели в Отдельную корейскую стрелковую бригаду под командованием О Хамука . О том, какая роль отводилась этой бригаде в будущем, мы можем получить представление из уже приведенного доклада Уполномоченного Дальневосточного секретариата Коминтерна при Корвоенревсовете Охолы «..я думаю, что было бы целесообразным эти 2500 наиболее здоровых партизан поставить в такую обстановку, которая представляла бы школу для военной и политической под­готовки и мы к весне могли бы иметь большой кадр военных ин­структоров, а также политически воспитанных работников и тогда, независимо от дипломатических отношений между Совроссией и Японией и вообще положения на Востоке, в любое время индивидуальным порядком мы эту массу работников могли бы направить внутрь самой Кореи и в те же ударные пункты, где наиболее целесообразно нанести первые удары для добычи ору­жия и снаряжения. Но, разумеется, для этого нужно потратить средства, выбрать наиболее удобное место, разумеется не буфер, а, как предлагал тов. Шумяцкий, — Иркутск, как наиболее под­ходящий для этого город, и также мобилизовать военных, и по­литических работников». Эти мысли являлись ничем иным как конкретизацией авантюристического плана Шумяцкого по подго­товке корейских воинских частей в Иркутске для нанесения пря­мого удара по тылу японского империализма — Корее.

За время пребывания в Иркутске {с июля 1921 года до фев­раля 1922 года) вся работа в Отдельной корейской стрелковой бригаде, как политическая, так и военная, велась именно в духе идеи Охола. Вся бригада вместе с командным составом рассмат­ривалась как ядро, зародыш будущей Корейской Красной Армии. Из бригады выделили 300 курсантов с предварительной военной подготовкой в пехотные курсы и 50 курсантов на партийную шко­лу. Остальная часть бригады была сведена в учебно-кадровую.

Бойцы бригады обучались артиллерии, пулеметному делу, службе связи и т. д. В бригаде имелось свыше 700 организованных коммунистов, которые поддерживали созданную в 1921 году в Иркутске Корейскую Коммунистическую партию. В каждой роте име­лась коммунистическая ячейка, собрания, которых, проходили два раза в неделю.

Однако материальное обеспечение бригады было катастрофи­ческим. Только 700 человек получили зимнюю одежду. 1500 красноармейцев находились в летней одежде. Критическим оказалось продовольственное положение. С наступлением сибирских морозов, изнуренные до крайности недоеданием и холодом, они все больше и больше стали заболевать дизентерией и цингой. Ими было охвачено 60% личного состава бригады. Но именно в такой тяжелый момент Отдельная корейская стрелковая бригада была снята с довольствия, что фактически положило начало ее расфор­мированию. В апреле 1922 года 700 демобилизованных корейских красноармейцев прибыли из Иркутска в Приморье. В июне 1922 года другая часть красноармейцев переехала в золотой рудник Улькан. В 1923 году бригада была распущена полностью. Таков конечный и печальный результат «амурского инцидента», возникшего в результате борьбы за лидерство между различными политическими группировками в корейском революционном движении, разногласий и несогласованных действий Дальневосточного секретариата Коминтерна и Дальбюро ЦК РКП (б) в вопросах объединения корейских партизанских отрядов, формирования командного состава создаваемой единой партизанской армии. Каждый из них стремился, взять в свои руки руководство всем корейским революционным движением, каждый из них в работе с корейскими революционерами, партизанскими массами игнорировал национальный фактор, стремление корейских партизан прибывших из Кореи и Маньчжурии, сохранить свое командование, отнюдь не отказываясь от участия в общей борьбе против империализма. «Амурский инцидент» вызвал бурную реакцию со стороны ко­рейских революционеров. В конце марта 1922 года с резким осуж­дением организаторов репрессии над корейскими партизанами на Амуре выступил Всероссийский ЦК Корейского рабочего союза. В письме на имя В. И. Ленина он извещал, что находящиеся на русском Дальнем Востоке и Маньчжурии корейские бойцы-парти­заны, насчитывающие в своих рядах десятки тысяч штыков, горят негодованием против тех, кто «так зверски через обманутых русских красноармейцев убил их братьев по борьбе» и просил «в срочном порядке выяснить весь этот инцидент и предать ви­новников его к строгим наказаниям, ибо это необходимо для пол­ной ликвидации всей той контрреволюционной работы, которую усиленным темпом ведут наши враги из Дальнего Востока и этим вводят в заблуждение широкие слои корейских трудящихся масс в их ориентации на Советскую Россию.

В декабре 1921 года созданный в Иркутске Объединенный комитет корейских партизанских- отрядов в составе председателя комитета Цой Диндона (Чхве Чиндон) Главкома корпартотрядов Хом Бомдо, начальников штаба Главкома Чай-Ен (Чхэ Ён) и Ли Бен-чай (Ли Бёнчхе) уполномочил активного участника партизанских боев в Корее, Манжурии и на Русском Дальнем Востоке Ким Донхана сообщить в ЦК РКП (б) «о расстреле корейских партизан в Амурской области» и установить «прочные деловые связи с Реввоенсоветом РСФСР, ЦК РКП и исполком Коминтерна для выработки общего плана революционной борьбы в Корее. Только в начале марта 1922 года Ким Донхану удалось передать «Докладную записку об амурском инциденте» в ЦК РКП(б). Она заканчивалась словами Амурский инцидент дал лишь козырь в руки японских империалистов. Санкционируя и устраивая его, товарищи Шумяцкий, Каландарашвили и корейцы — члены Всероссийского Корейского Национального Совета сделали дело для мировой буржуазии. В заключении предлагая настоящую докладную записку вниманию ЦК РКП, я от имени корейских партизан, расположенных в Иркутске, прошу отправить нас на Амурский фронт, где в боях наши бойцы сумеют воспроизвести полное объединение всех партизанских сил. Наше бесполезное пребывание в г. Иркутске совершенно парализует нашу военную мощь…

В Феврале 1922 г. с осуждением действий организаторов «амурской кровавой бойни» обратились корейские делегаты съезда народов Дальнего Востока в Восточный отдел Народного комиссариата иностранных дел РСФСР. Они просили советское правительство оставить корейскую бригаду в Иркутске на довольствии до наступления теплого времени и дать ей полную возможность в боевой готовности продвинутся в Приморье для продолжения партизанской войны. Если по политическим соображениям «нельзя будет произвести переброску корейской бригады в полном составе в Приморье, то предлагали делегаты, закрепить ее за Российской Красной Армией на длительный срок с тем, чтобы можно было производить постоянный, обмен людей: обученных партизан частично продвигать на театр партизанской войны или же компактно переводить на предприятия, а на их место набирать новых партизан для военной подготовки. Никакого объективного ответа на эти действия не последовало».