Чтобы помнили…

Лидия Дмитриевна Пак

 Наталия Шек

В одну из редакционных командировок в Чирчик мне довелось познакомиться с Лидией Дмитриевной Пак. В силу своего возраста (на момент нашего знакомства героине исполнилось 88 лет) и по состоянию здоровья она уже не может часто выбираться из дома, но тем не менее, ради нашего приезда сделала исключение, пришла во Дворец химиков, где состоялась встреча. Лидия Дмитриевна — из поколения детей-переселенцев, которые наравне со своими родителями перенесли все его тяготы и боль. 

О своей малой Родине, что осталась в Приморском крае, в селе Тадуши, у Лидии Дмитриевны сохранились смутные воспоминания. Отец, Пак Тя До, на рубеже веков перебрался в Россию, как объяснял близким, отправился туда в надежде продолжить своё образование…  К сожалению, время стирает из памяти многие моменты, кажущиеся незначительными, лишь спустя годы, приходит понимание их важности. Лидия Дмитриевна сокрушается, что многие сведения из биографии отца уже утеряны безвозвратно:

— По рассказам мамы, он был очень талантлив. Обосновавшись в Тадушах, открыл школу, в которой учил грамоте людей разных возрастов. Быстро освоил русский язык, занимался сельским хозяйством, отлично шил, хорошо и, главное, очень вкусно готовил. За его разносолами и квашеной капустой приходили русские женщины со всего села, именно они и назвали его Дмитрием. Мама – Ли Тен Сук,  была одной из его учениц, своим покладистым характером она очень понравилась отцу, но когда он отправил в дом ее родителей сватов — получил отказ. Мой дед решил, что рано выдавать дочь замуж в шестнадцать лет, лишь неожиданный приезд родственника, с которым они не виделись много лет и которому он очень обрадовался, изменил его решение. Дед все-таки дал согласие. Но уже сама невеста ослушалась воли отца: она попросту сбежала из дома и спряталась в поле. Через некоторое время беглянку нашли, благополучно выдали замуж. Не смотря на такие перипетии, брак моих родителей был счастливым, они бы так и дожили до глубокой старости, если не арест отца…

— Нас у родителей было четверо, — продолжает воспоминания Лидия Дмитриевна, — я самая старшая, через год после меня на свет появилась Ольга (она выделялась из всех детей, отличалась редкой красотой); в 1936-м родилась Мария, но дома её все называли Милой; в 1938-м  — уже после депортации – Филипп.

Переселение осталось в моей памяти как страшная и величайшая трагедия целого народа. Такого количества перевозимых в жутких условиях людей я не видела больше никогда!  Трагедия целого народа повлекла за собой и трагедию семьи. Наш эшелон остановился на каком-то полустанке в Киргизии, и все приехавшие выгрузились прямо по обе стороны насыпи. Так и сидели, в ожидании своей дальнейшей участи: куда отправят дальше. Маленькая Оля переходила через полотно от сидевшего в стороне опечаленного отца к матери, возле которой находились мы, дети. Кругом люди, разговоры, плач младенцев. Никто и не заметил, как к полустанку подходил поезд, а наша Оля в тот момент оказалась на путях… Помню, как отец бежал до ближайшего аула в поисках медпункта, как нёс окровавленную, но еще живую Олечку на руках. Увы, слишком много времени было упущено, она скончалась от потери крови и болевого шока. Её схоронили на месте трагедии.

Отец с матерью очень тяжело переживали Олечкину смерть. В минуты отчаяния они с горечью вспоминали предсказание гадателя, которое было сделано им еще в Приморье. Как-то раз вместе с сестренкой они пришли к нему за советом, в ответ услышали следующее: «У вашей дочери острый, недетский ум и необычные способности, ей суждено достичь немалых высот в жизни, но при условии, если она будет воспитываться в другой семье. У нее на спине весьма необычный знак – родинки, расположенные в виде созвездия Большой Медведицы». Родители выслушали предсказания, но как и зачем отдавать своего ребенка – всеобщую любимицу — в чужую семью? Да и зачем, лучше всем держаться вместе…

— Далее в памяти всплывают обрывочные моменты, как  отец вместе с другими мужчинами и молодыми парнями-переселенцами  уходит на работу в шахту, — делится Лидия Дмитриевна. – Однажды вся смена не вернулась домой. Когда на следующий день родственники пошли на шахту выяснять, где же мужчины, им был дан короткий ответ: «арестованы». На вопросы родных: «За что?», «Почему?», — отвечать никто не собирался. Мы с мамой, маленькой Милой, грудным Филиппом ходили к местному изолятору и носили передачу отцу, таких как мы, несчастных, было много. Придя в очередной раз на свидание, нам было сказано, что всю партию арестованных переправили в другое место. Больше отца мы уже не видели… Доходили какие-то сведения, что его расстреляли по статье; по другим данным, за попытку к бегству уже из лагеря… Как все произошло на самом деле, наверное, не знает уже никто. Много воды утекло. Подавать запросы, за что арестовали отца, куда его перевезли по этапу, было некому: мама, оставшись с тремя детьми на руках, сильно бедствовала, да и русским языком не владела в такой степени. Не знаю, что с нами было бы дальше, если не бабушка, мамина мама, Анна Ким. При переселении они с дедом и остальной родней попали в Узбекистан, Ташкентскую область, колхоз имени Буденного. Но она каким-то чудом нашла нас, приехала и забрала к себе. Мама трудилась в колхозе, теперь она одна поднимала детей. Но и здесь беды не оставили нас, корью заболел Филипп, лечить его не было возможности, так потеряли маленького.

Мы остались втроем – мама, я и Мила. Чтобы помочь матери, меня взяли к себе бабушка и дедушка. Дедушка, Ли Чун Сан, впоследствии купил дом на станции Вревской, что в Алмазаре, занялся обработкой виноградников, научился делать вино, за которым к нему приходили сельчане. Я ходила в местную школу, сдружилась с девочками. Наверное, стремление отца к знаниям передалось и мне: закончив семилетку, поступила в техникум связи в Ташкенте, но на втором курсе серьезно заболела, вернулась к дедушке с бабушкой. Но учебу решила не бросать, пошла в десятилетку в селе Михайловка. Услышала от знакомых, что в Намангане открыли двухгодичный учительский институт, получив аттестат, поехала туда поступать… Спустя два года, будучи дипломированным учителем, попала по распределению в  сельскую школу, затем продолжила работу в вечерней школе Янгиюля, преимущественно преподавала русский и литературу в узбекских классах, для этого пришлось освоить и узбекский язык. Вышла замуж за Владимира Антоновича Хвана, переехали с ним в Фергану, Ташлакский район. Сейчас, по прошествии стольких лет, я начинаю понимать, какую роль сыграли в моей жизни дедушка и бабушка. Это благодаря их поддержке и заботе я выучилась, получила образование и специальность. Они были тем стержнем, тем остовом, благодаря которому сохранился наш род, наша семья. Не знаю почему, но ко мне они всегда относились по-особому, — размышляет Лидия Дмитриевна. – У деда и бабушки было семеро детей – одни дочери, единственный сын умер в младенчестве, моя мама – самая старшая среди них. Не смотря на все удары судьбы и разницу в возрасте в двенадцать лет, они прожили в согласии до глубокой старости. Почти сорок лет дед провел в Узбекистане, но свои родные места так и не смог забыть.  В середине 70-х годов они с бабушкой приняли решение вернуться в Приморье. И ведь поехали! А вернувшись назад, прожили там недолго. Дед хотел по-прежнему заниматься сельским хозяйством, но то ли климат изменился, то ли земли оскудели: урожаи у него не удавались так, как раньше.  И тогда он уехал из Приморья в Чечню, но уже по собственной воле и навсегда… Там, в Грозном, дед скончался спустя несколько лет. А бабушку после его смерти забрала к себе в Душанбе моя младшая тетя…

— Почему я все это вспоминаю? — задается вопросом Лидия Дмитриевна, —    Потому что с возрастом пришло понимание и осознание всего пережитого; тех титанических усилий, что приложили наши родители, наши предки, чтобы обеспечить нам достойную жизнь и достойное будущее.  Моя судьба сложилась благополучно, и в этом заслуга моих бабушки и дедушки, моей матери. К сожалению, при жизни не всегда получалось говорить им слова благодарности и признательности, а надо было! Ради своих детей: дочери Аллы, сына Ревмира и внуков – Александра, Михаила, Олега и Алины — я вспоминаю свое прошлое, чтобы и они помнили…

***

Источник: «Корейцы Узбекистана» 7(11)

Мы в Telegram