Актуальные проблемы корейской диаспоры

Хан В. С.: Глава 4. Корейцы в постсоветской Центральной Азии. 4.2.7. Актуальные проблемы корейской диаспоры.

Среди актуальных проблем корейской диаспоры СНГ я бы выделил следующие.

Проблема консолидации. Несмотря на некоторое из­менение ситуации в корейском движении, проблема кон­солидации по-прежнему является его одной из важнейших задач, как с точки зрения единства корейских организаций внутри отдельных стран СНГ, так и с точки зрения целост­ности коре сарам вообще. Однако консолидация не должна осуществляться в ущерб демократичности корейского дви­жения, а также не должна осуществляться через внешнее давление (органы местной власти, корейские посольства).

Создание комплексной концепции национального возрождения (не ориентированной только на культуру) и реализация ее на различных уровнях. Еще в начале 90-х годов в своих работах автор данного параграфа ставил во­прос: «Что и для чего возрождается?», подвергая крити­ке а) имитационную модель концепции возрождения и б) культурную направленность деятельности корейских организаций.

Говоря о возрождении национальной культуры, следу­ет помнить, что у коре сарам сформировался определенный смешанный культурный генофонд, вобравший в себя эле­менты корейской, русской, среднеазиатской и европейской культур.

Разница в обычаях, моделях поведения и общения вовсе не означает некоей ущербности коре сарам. Это естествен­ный результат, сопутствующий формированию новой субэт- нической группы, коей и являются корейцы СНГ. Обладая собственной культурой, коре сарам вовсе не обязательно подражать культуре Корейского полуострова, обрекая тем самым себя на комплекс неполноценных корейцев[39].

При понимании возрождения корейской культуры как копирования поведенческих моделей, принятых в Ко­рее, коре сарам должны кардинально изменить свой образ жизни, психологию, менталитет, то есть принести в жертву свои привычки, обычаи и традиции. А хотят ли они этого? Южнокорейские бизнесмены, профессора и пасторы посто­янно подчеркивают принцип единокровия («все мы корей­цы»). Беря его как базисный, они выводят из него принцип долженствования, который фактически сводится к тому, что коре сарам должны во всем следовать моделям поведения и сознания южнокорейцев. Разумеется, что это рано или поздно приводит к негативной реакции со стороны местных корейцев.

Кроме того, если говорить о «корейскости» обычаев и обрядов, то здесь пока больше вопросов, чем ответов. На­пример, погребальная обрядность в Корее имеет значитель­ные расхождения с практикой коре сарам, хотя считается, что именно в ней наиболее устойчиво сохранились традици­онные элементы ритуала, их атрибутика и семантика. Ясно, что нецелесообразно механически копировать какие-то дей­ствия, если они выпадают из контекста жизнедеятельности и не соответствуют уже трансформированному менталите- ту[40]. А в контексте американизации современной культуры Южной Кореи вопрос о том, что значит быть «настоящим корейцем», действительно остается открытым.

Что касается культурной направленности деятельно­сти корейских организаций, то мне представляется, что это слишком узкие рамки. Речь должна идти о более широком спектре реализации и защиты прав корейцев как этническо­го меньшинства.

Выработка стратегии адаптации в условиях незави­симых государств. Перед коре сарам, не имеющими наци­онально-государственного образования, стоит не только проблема возрождения, но и проблема выживания как сло­жившегося этноса.

В рамках Советского Союза проблемы национального выживания советских корейцев как этноса не существова- ло[41], поскольку именно в качестве «советских» корейцы и являлись продуктом советской системы, будучи носителя­ми сформированной в рамках этой системы культуры. Но существовала проблема национального выживания корей­цев как носителей традиционной корейской культуры.

Новые реальности, сложившиеся в странах СНГ после распада СССР, породили и проблему национального выжи­вания «советских корейцев» как сложившейся этнической группы. Корейцы уже дважды (на Дальнем Востоке и в Средней Азии) адаптировались к новым условиям. Резуль­татом этой адаптации и ассимиляции и стало образование такой субэтнической русскоязычной группы, как “советские корейцы”. После распада СССР и образования СНГ перед корейцами встала не только проблема национального воз­рождения как корейцев, но и проблема национального вы­живания, сохранения себя как определенной субэтнической группы — советских корейцев (коре сарам).

Дело в том, что в качестве таковой этнической реаль­ности корейцы осознают себя как русскоязычная группа со смешанной культурой. В рамках СССР они осознавали себя как этническую целостность в рамках единого государства, несмотря на то, что они проживали в разных регионах — на Дальнем Востоке, Северном Кавказе, Украине, в Средней Азии, Москве и т. д. После распада СССР корейская диа­спора оказалась разделенной в соответствии с границами новорожденных государств. Новые реальности могут при­вести к тому, что корё сарам как целостность потеряют свое лицо и начнут трансформироваться в новые этнические об­разования — корейцы Узбекистана, корейцы Казахстана и т.д. с соответствующим новым направлением ассимиляции.

Иначе говоря, проблема выживания советских корей­цев сегодня трансформируется в проблему конструирова­ния новой идентичности, согласно новой геополитической реальности. Так, сегодня уже можно наблюдать противопо­ставление одних корейских диаспор другим. Это проявля­ется в конфликтах интересов корейских ассоциаций стран СНГ и даже в обыденной речи, когда корейцы Узбекистана называются «узбеками», а корейцы Казахстана — «казаха­ми». В этом плане являются показательными события по­следних лет, когда некоторые инициативы казахстанских корейцев были подвергнуты критике или заблокированы со стороны узбекистанских корейцев, усмотревших в этом по­пытку играть «первую скрипку» в регионе.

Разделенность корейских диаспор усугубляется тем, что деятельность всех корейских ассоциаций стран СНГ основана на политике лояльности по отношению к госу­дарствам проживания и, соответственно, государственной политике. В силу того, что в центрально-азиатском регио­не наблюдаются конфликт интересов, борьба за лидерство, претензии, озвученные на государственном уровне, межго­сударственные трения не могут не отразиться на межкорей- ских делах. Можно однозначно утверждать, что если те или иные проекты междиаспорного сотрудничества и интегра­ции будут критически восприняты государственными орга­нами тех или иных стран, корейские ассоциации поддержат позицию государственных органов своих стран, а не сооте­чественников из соседних стран.

Направленность и характер адаптации корё сарам в новых условиях будут определяться спецификой социаль­но-политических и экономических реалий во вновь образо­вавшихся странах. Особенно тяжелы и мучительны будут поиски своей ниши в странах, где имеет место тенденция к становлению мононациональных государств.

В настоящий момент корейцы — один из наиболее ур­банизированных этносов Центральной Азии. Около 90% корейцев проживают в городах. Причем проживают они все более разобщенно, замыкаясь в узко-личностном кругу. По­теря компактности проживания — безусловно, один из фак­торов дезинтеграции.

В последние 10-15 лет среди городских корейцев на­блюдается значительный удельный вес межнациональных браков. К примеру, в Алматы, где проживает каждый 5-й кореец Казахстана, он составляет около 40%[42]. В результате появилась генерация корейцев-маргиналов с весьма слабо развитым чувством этнического самосознания.

Снижение образовательного уровня, нарастающая ком­мерциализация в выборе ценностных ориентаций, уход из многих, прежде занимаемых ниш трудовой деятельности, ведут к потере социокультурных, качественных характери­стик корейской диаспоры.

Выработка концепции взаимодействия с Республикой Корея, КНДР и корейскими диаспорами других стран; бо­лее активное участие в межкорейском диалоге. При уста­новлении контактов корейской диаспоры с исторической родиной в конце 1980-х — начале 1990-х гг. сразу же сказался фактор «Север-Юг». Корейское движение оказалось раско­лотым на корейские культурные центры, ориентированные на Юг, и АСОК (Ассоциация содействия объединению Ко­реи), ориентированную на Север[43]. В силу экономических, а отчасти политических, причин контакты корё сарам с южа­нами по своей интенсивности и объему намного превзошли соответствующие контакты с северянами.

Во-первых, в отношениях, как с Севером, так и с Югом, корейской диаспоре СНГ нужно сохранять большую неза­висимость.

Очень важно, чтобы взаимоотношения между диаспо­рами и Кореей строились на следующих принципах.

Принциправноправия. В процессе отношений между ди­аспорами и Кореей не должно быть деления на «настоящих» (представителей полуострова) и «не настоящих» (диаспор- ных) корейцев. Подобное деление само по себе не верно, а в упомянутом контексте несёт в себе оскорбительный смысл.

Принцип равноправия также подразумевает отсут­ствие политики не эквивалентного отношения к разным диаспорам.

Принцип взаимоуважения. Часто диаспорные корейцы слышат упрёки в том, что у них недостаточно «корейского», что у них язык не тот, что у них обычаи не те, что они ведут себя не по-«корейски».

Необходимо осознать, что особенности корейских ди­аспор — это реальность, и её надо воспринимать таковой, какова она есть, и что это предмет гордости для корейских диаспор, а не недостаток.

Принцип невмешательства. Ни для кого не секрет, что корейские посольства неоднократно вмешивались в дела корейских организаций СНГ, оказывая прямое давление на принятие тех или иных решений. К чему это привело? Только к реакции отторжения. Взаимоотношения Кореи и корейских диаспор должны строиться на принципах невме­шательства.

Принцип взаимопомощи. Взаимопомощь должна бази­роваться на взаимно обоюдных интересах. Когда корейцы из Кореи стали прибывать в страны СНГ, они были заинте­ресованы в налаживании выгодных связей, в продвижении своего бизнеса на новых рынках. Местные корейцы помогли им в этом. Теперь корейский бизнес в СНГ и, в частности, в Центральной Азии, имеет столь прочные позиции, что со­ставляет в этом регионе конкуренцию самым мощным дер­жавам мира. Что касается помощи из Кореи корейцам СНГ, то в основном она связана с поддержкой очагов корейской культуры (корейских школ и курсов по изучению корейско­го языка, корейских СМИ, эстрады, традиционных празд­ников и т. д.), поскольку это соответствует представлениям Кореи о «корейской идентичности». Безусловно, помощь очагам корейской культуры нужна. Однако проблемы «ко­рейской идентичности» не являются самыми актуальными для корейской диаспоры СНГ. Достаточно сделать самый простой опрос, чтобы убедиться в том, какие проблемы вол­нуют людей.

Во-вторых, ей необходимо налаживать самостоятель­ные связи с корейскими диаспорами других стран.

В-третьих, ей (как и другим диаспорам) необходи­мо играть более активную роль и в межкорейском диалоге. В частности, она, как и диаспоры других стран, может сы­грать свою конструктивную роль в вопросе объединения Кореи.

При рассмотрении проблемы объединения Ко­реи необходимо различать два взаимосвязанных, но все же различающихся процесса: процесс объединения двух корейских государств и процесс объединения ко­рейской нации. С нашей точки зрения, высказанной еще в середине 90-х годов, процесс национального объединения является первичным, а процесс государ­ственного объединения — вторичным. В то время как государственное объединение может стать делом не одного десятилетия, вопросы национального объеди­нения могут решаться более или менее эффективно уже сегодня[44].

Вопрос национального объединения встает на по­вестку дня в связи с глобализацией этничности, заме­нившей глобальное противостояние социально-поли­тических мировых систем. Как показывает опыт евреев, китайцев, армян, казахов, татар и других этносов, госу­дарственные границы и характер отношений между теми или иными государствами не являются помехой для кон­солидации в национальном аспекте. И в Корее все чаще ставят вопрос о международном корейском сообществе (Global Korean Community).

Какова роль корейской диаспоры как составной ча­сти Global Korean Community в объединении корейцев и Кореи? Мне представляется, что этот фактор до сих пор не задействован в должной мере, в то время как он обла­дает большим потенциалом.

Северная и Южная Кореи при обсуждении вопроса об объединении Кореи все время настаивают на прин­ципе невмешательства. Иначе говоря, объединение ими рассматривается как внутреннее дело корейцев. Возни­кает вопрос: каких корейцев? Из того, как складывается практика переговоров — корейцев Корейского полуостро­ва. Но понятие «корейцы» включает не только жителей Северной и Южной Корей. Есть еще 7-миллионная ко­рейская диаспора. Мне представляется, что подключение зарубежных корейских диаспор к этому процессу могло бы способствовать его конструктивности.

Во-первых, переговорный процесс часто находится в тупике, поскольку носит характер взаимоисключающих позиций. Причем согласие с противоположной стороной зачастую рассматривается как поражение, а согласие (до­бровольное или вынужденное) противоположной сторо­ны с собственными инициативами — как успех. Когда пе­реговоры ведут недружественные стороны с заведомым намерением: чьи позиции пройдут, а чьи — нет, можно с уверенностью говорить о малой эффективности таких переговоров. Когда же инициативы исходят с третьей стороны, они не обязательно должны изначально педали­роваться, поскольку не исходят с враждебной стороны[45].

Во-вторых, концепция двухсторонних переговоров противоречит концепциям Global Korean Community, «национального единства», «великой национальной кон­солидации», поднимаемым Севером и Югом. Как воз­можна национальная консолидация, если а) более 7 млн. зарубежных корейцев[46] фактически не имеют возможно­сти каким-либо образом влиять на процесс объединения своей исторической родины и б) они сами разъединены по принципу «Север-Юг»?

Источник: Глава 4. Корейцы в постсоветской Центральной Азии.