Со Мен Су. Папа

Со Ен Хван с сыном. Южно-Сахалинск, начало 1970-х гг.

СО Мен Су (г. Инчхон, Республика Корея)

Здравствуйте, Дмитрий! Хочу Вам отправить рассказ, который написал в память о моём папе Со Ёнхване 소연한, в своё время он был главным редактором газеты «Корё ильбо». 

Он не был для меня отцом в классическом конфуцианском понимании, он был для меня папа — в смысле пап, па-па, пааа…

Звонок в дверь — это он пришёл на обед, значит, был час дня. По нему можно было сверять часы. Снимал пиджак, шёл в ванную, помыв руки, обедали, потом снова в ванную — почистить зубы, ложился на диван и спал. Ровно через 30 минут просыпался, как Штирлиц, быстро накидывал пиджак на белую сорочку и снова уходил на работу. И так было всегда в будние дни… Ни дождь, ни снег не могли помешать его распорядку.

Вечером приходил с работы — ужин, короткий отдых и снова за письменный стол, заставленный стопкой разлинованной квадратиками писчей бумаги для корейского письма и толстыми словарями, продолжал работать, заниматься переводом. Работал как одержимый, потому что любил это дело и посвятил этому всю жизнь!

По выходным дням иногда на двери ванной комнаты можно было увидеть табличку: «Свет не включать, в ванную не входить!», и мы знали — папа проявляет фотоплёнку. С нетерпением ждали, когда он начнёт печатать очередные фотографии. Как только слышали его голос: «Готово!», мы пулей проскальзывали в приоткрывшуюся дверцу тёмной ванной, подсвеченную красным светом, и наблюдали за магией превращения чистого листа фотобумаги в эпизоды нашей жизни. Фотографировал много, поэтому у нас в архиве есть фотографии с самого рождения меня и братишки.

Он ловко перебирал вязальными спицами — да, он вязал носки и как заправский портной сидел за швейной машинкой или с иголкой в руках… Все свои вещи приводил в порядок сам, никому не мог доверить ни погладить брюки, ни постирать рубашку. Подшить, заштопать — тоже всё сам! И это, честно говоря, не из-за отсутствия одежды, просто так папа с детства был приучен родителями к аккуратности, чистоте, бережливости.

До сих пор удивляюсь, как в одном человеке уместилось столько навыков и способностей. Пишу — и вдруг вспоминаю: на плите стоит металлическая коробочка, а там шприцы в кипящей воде. Это означает, что папа сегодня будет делать укол.

Когда и как он всему этому научился?

У папы было много друзей-однокашников по педучилищу. После закрытия корейских школ многие перешли работать в редакцию местной корейской газеты, а некоторые, получив высшее образование, и с ним — новую специальность: кто стал врачом, кто инженером, кто историком. У меня всегда был вопрос, на который я так и не получил ответ: как он умудрился закончить именно истфак пединститута? Ведь корейцы в те времена считались неблагонадёжной частью населения Сахалина, а истфак — это же была кузница пропагандистов.

Праздничный стол сооружался из снятых с петель межкомнатных дверей, а скамейки — из досок. Такой стол покрывался полиэтиленовой плёнкой, скамейки — газетами и покрывалами. Все гости садились, и начинался пир — ели, пили, в перерывах не забывая поднимать рюмку, говорить тост за именинника.

Главное действие — это когда очередной певец (а петь должны были все без исключения: есть слух, нет слуха, есть голос, нет голоса — никого это не убеждало) должен был спеть песню — от песен Бернеса до Дё Ён Пиль и Нахуны, Миансаровой до И Мидя и Мисора Хибари.

Когда подходила очередь папы, я украдкой из комнаты, где у детей было своё застолье, наблюдал за ним. Он не пел — он проживал песню: то жестикулировал руками, то закрывал глаза. У него был великолепный голос, а если при этом он ещё сопровождал своё пение игрой на гитаре или на губной гармошке «Зингер», и когда все дружно в такт отбивали ритм палочками (кто по столу, кто по посуде)… — мурашки по коже.

По несчастью или к счастью, 
истина проста: 
никогда не возвращайся в прежние места. 
Даже если пепелище выглядит вполне, 
не найдешь того, что ищешь — ни тебе, ни мне.

«Путешествие обратно я бы запретил
и прошу тебя как брата —
душу не мути,
а не то рвану по следу,
кто меня вернёт,
улечу как ветер в «семьдесят пятый» год,
в «семьдесят пятом» угадаю
там, где, боже мой —
там, где мама молодая, где отец живой…»

Нет, не отец — папа, в смысле пап, па-па, пааа…

Стихи мною любимого Геннадия Шпаликова, пару строк изменённых мной. С надеждой, что мне не прилетит за это.

Со Ен Хван в редакции газеты «Корё ильбо». Алма-Ата, 1991 г. Фото Виктора Ана

СО Мен Су
12.04.2024
65 лет

***

Мы в Telegram