Об участии корейцев Ойротии в партизанской войне в Корее в 1905-1915 г.г.

ВАЛЕРИЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ КИМ
г. Кемерово

Об участии корейцев Ойротии в партизанской войне в Корее в 1905-1915 г.г.

В 1991 году сын корейца Ко Сан Ика с разрешения президента СССР Горбачева  и председателя КГБ Вадима Бакатина получил доступ к архивным документам, связанным с расстрелом корейцев Ойротии в январе 1938 г. На основании своих выводов и выводов некоторых российских историков-корееведов Альберт Косаник посчитал, что эти люди были простыми беженцами с Дальнего Востока, решившими создать в Горном Алтае «Новую Корею». Но я думаю, что корейцы  появились в Горном Алтае по другим причинам. На это меня натолкнули воспоминания моей бабушки – Смирновой Любови Александровны.

Любовь Александровна Смирнова-Ким, жена корейца Ким Он Гена, была петербурженкой и образованной женщиной. Она знала об истории аннексии Кореи Японией и о партизанской войне в этой стране в начале 20 века. Любовь Александровна  говорила своим детям, что их отец происходил из семьи, близкой к правительству Кореи (то есть к императорской семье). Он участвовал в партизанской войне с японцами и даже был командиром партизанского отряда. Поэтому мне – внуку Ким Он Гена — было весьма интересно узнать, есть ли информация об этом в протоколе допроса Ким Он Гена. Этот протокол и некоторые другие мне разрешили просмотреть в Госархиве Республики Алтай в 2019 году. То есть после отмены режима секретности советских исторических документов.

Кроме   протокола   допроса   Ким   Он   Гена  я просмотрел протоколы и других корейцев. И  проанализировал их с точки зрения возможного участия этих людей   в   партизанской   войне   с  японцами. Всего таких «дел» оказалось 30 – помимо других, связанных с корейцами, родившимися в России, с китайцами, поляками,     белорусами,     украинцами     и     европейцами     из     разных   стран. Есть даже «дело» одного русского.

Почти во всех протоколах записано, что арестованные родились в бедных крестьянских семьях. Но ни в одном протоколе не говорится о том, что арестованные корейцы были бывшими партизанами, воевавшими с японцами до мировой войны. Только в некоторых   протоколах   записано,   что   арестованный воевал на Гражданской  войне   в   России   в Красной Армии или в корейском партизанском отряде. Но во многих   протоколах   записано,   что   корейцы перед революцией работали     на     строительстве     Мурманской     железной     дороги     или   на   оборонительных   объектах   в   Архангельске   во   время мировой войны.

В некоторых протоколах записано, что корейцы бежали в Россию или в Китай еще до мировой войны. При этом под Россией следует понимать Приморскую   и   Амурскую   области,   а   под Китаем – Маньчжурию. Поэтому весьма возможно, что эти корейцы были, все-таки, бывшими партизанами. Они совершали в Корее диверсионные набеги на японских военных, а потом уходили на свои базы за пределами   Северной   Кореи   в   Маньчжурии   и   в   Приморской области России.

В нескольких протоколах записано, что во время мировой войны корейцы работали на золотых приисках русского Дальнего Востока. Но только в протоколах Ким Он Гена, Ли Ден Сиби и Ким Чун Ха указывается Амурская область или Приамурский край. Первый работал на одном из зейских приисков, а второй – на приисках «в местечке   Агдон   за   Благовещенском».   Возможно,   на   границе с Якутией в  районе реки Нюкжи [7]. Где работал Ким Чун Ха в Приамурском крае, в протоколе допроса этого человека не говорится, но можно предполагать, что  очень далеко от китайской границы. Например, в так называемой Дальней Тайге – на лесозаготовках.

На   строительство  Мурманской железной дороги корейцев – в отличие от китайцев – отправили принудительно. Их в силу политических причин репатриировали   в   глубинные   районы   России   для того, чтобы бывшие партизаны   не   пытались вновь создавать свои отряды и воевать с японцами на территории Маньчжурии [4]. Ведь Япония во время Первой мировой войны стала союзницей   России   и   вела   войну с Германией на Тихом океане и на тихоокеанских островах.

То, что  среди арестованных в Ойротии корейцев  оказалось много таких, что работали на Кольском полуострове перед Октябрьской революцией, является косвенным   подтверждением   их  участия в партизанской войне с японцами и в Гражданской войне в России. Но для полного убеждения в этом нужны документальные   факты,   которых   в   горно-алтайском   архиве   нет.   По всей вероятности,   эти   документы следует искать не в   региональных   архивах,   а  во   всероссийских. В том числе в  Российском военном архиве.

В качестве конкретного примера рассмотрим биографические данные некоторых  корейцев,  расстрелянных  вместе  с Ким Он Геном 12 января 1938 г.

В частности, в протоколе допроса Ли Ден Сиби (1866 г.р.) сказано, что он эмигрировал из Кореи в Россию еще в 1890 году. Хотя до этого проживал в Сеуле и, судя по иероглифической подписи, в дворянской семье. Поэтому не просто обосновался в приграничном районе Приморской области, а поехал во Владивосток. Можно поверить в то, что некоторое время Ли Ден Сиби работал на   строительстве   Уссурийской   железной дороги, но не в течение 15 лет – как записано   в   протоколе.   Ведь   эта   дорога   была   построена   в   1897 году, а не в 1905-м.

Ли Ден Сиби «после японской войны» оказывается в Амурской области, где работает старателем на разных приисках в местечке Агдон (или Агдан, по-эвенкийски) за Благовещенском. Но, возможно, что следователь записал 1905 год в   протоколе   неверно.   Слова   про   «японскую войну» можно понимать и как «партизанскую войну с японцами». А ее первая часть закончилась в 1915 году – после начала мировой войны. Или следователь неправильно понял слова Ли Ден Сиби, или тот специально  назвал неправильную дату. И на самом деле Ли   Ден   Сиби   оказался   в   Амурской   области не в 1905 году, а в 1915… На приамурских приисках  он мог работать только с 1915 года, в виду того, что  в 1905-1914 г.г. корейцам запрещалось работать старателями в России. Этот запрет был снят только во время мировой войны.

Не известно, где был Ли Ден Сиби с 1916 по 1920 годы. Весьма возможно, что он работал вместе с Ким Он Геном на строительстве Мурманской  железной дороги, потом охранял порядок в революционном Петрограде, а в 1919 году вступил в интернациональную дивизию.

В   1920   году   Ли   Ден   Сиби   жил   уже   в   Омске.   «Вместе с другими   корейцами»  —  как сказано в протоколе допроса. Вот только не сказано, почему. А потому, что Гражданская война в Западной Сибири закончилась именно в том году   и     корейцев-интернационалистов     демобилизовали   из   Красной Армии.

С 1926 по 1931 годы Ли Ден Сиби работал на приисках Ойротии. И только в 1932 году он переехал в Ойрот-Туру и поступил на работу продавцом в артель инвалидов. Не трудно понять, почему. Потому что был инвалидом сразу двух войн: партизанской в Корее и Гражданской в России.

На момент ареста у Ли Ден Сиби была русская жена Наталья   Матюшина   –   возрастом   36 лет   и дочь Варвара – 15 лет. Весьма возможно,   что   дети или внуки Варвары Матюшиной в 1990-х годах обращались в прокуратуру Республики Алтай за свидетельством о реабилитации своего корейского предка. Значит, есть шанс найти их и выяснить истинное происхождение Ли Ден Сиби, который мог быть партизанским командиром и по возрасту, и по происхождению.

Рассмотрим   биографию   еще   одного корейца из императорского рода Ли. Ли Ки Ха   родился в 1892 г.  То есть по возрасту он мог быть только рядовым партизаном корейской «Армии Справедливости».

В 1915 г. Ли Ки Ха бежал из Кореи не в Россию, а в континентальный Китай и проживал один год в городе Саханди-Ондогой. Современное название этого города Ханьдань. Он находится в континентальном Китае, недалеко от Маньчжурии.  Вполне  возможно, что Ли Ки Ха был в составе тех партизан, что в 1915 г. ушли в Китай из Маньчжурии после разгрома партизанской армии.

В  1916  г. Ли Ки Ха был завербован вместе с китайцами по подложному паспорту на лесоразработки в Амурскую область. Но эта работа оказалась недолгой. Всего через 2 месяца он был отправлен (а не добровольно поехал)  на строительство  железной дороги в Мурманск.

Чем   занимался   Ли   Ки   Ха   после Октябрьской революции, в протоколе допроса   не   написано.   Просто   сказано, что из Мурманска он «переехал» в 1920 г. в Тюмень. Как и Ким Он Ген. Так что весьма возможно, что они хорошо  знали   друг  друга еще со времен Гражданской войны. И в Тюмени Ли Ки Ха работал не на хладобойне  (как записано в протоколе), а в ЧК.

Вся последующая жизнь Ли Ки Ха ничем не отличается от жизни других   расстрелянных   корейцев.  В 1923 г. он прибыл в Бийск и работал на ойротских приисках   до 1928 г. В 1929-1930 г.г. работал в колхозе «Томми». А после этого поступил на работу в артель инвалидов продавцом.

Весьма   возможно,   что   Ли   Ки   Ха  был и корейским партизаном, и красноармейцем   на   Гражданской   войне, и чекистом после этой войны.   Вот   только   в  протоколе его допроса об этом ничего не сказано.

В протоколе допроса председателя корейского колхоза «Томми» Ли Чер   Тиги   (1896 г.р.) тоже записано, что он бежал из Кореи, ставшей японской колонией,   в   1912   г.   в  Китай. Но, весьма возможно, что под Китаем следует понимать Маньчжурию, которая граничила с Северной Кореей. Ли Чер Тиги оказался там в самый разгар первой партизанской войны с японцами. Возможно, он воевал   в   корейском  партизанском отряде, а  не жил у сестры – как записано в протоколе допроса.

После  бегства   в 1916 г. из Китая (Маньчжурии) в Россию Ли Чер Тиги оказался   не   в  Амурской области (как Ким Он Ген), а в  Никольск-Уссурийске.

Поэтому можно предполагать, что Ли Чер Тиги находился в Маньчжурии в районе   корейской партизанской базы в Кандо, расположенной недалеко от от границы с Кореей и с Приморской областью по реке Туманной [2].

Из Никольск-Уссурийска   Ли Чер Тиги в 1917 г.  выехал (был отправлен) в Читинскую область. Но прожив в Верхне-Удинске всего один год, в 1919 г. он  «выехал» из   него   в  «неизвестном направлении». То есть тогда, когда   в    Восточной   Сибири   началась   Гражданская   война   с   колчаковцами и многие корейцы вступили в красные партизанские отряды.

Окончание Гражданской войны Ли Чер Тиги встретил в Новониколаевске. Там он прожил до 1923 г. Чем занимался – не известно. Или было   известно,  но из второго варианта протокола эта информация исчезла   по серьезным   причинам. Возможно – как и Ким Он Ген и Ли Ки Ха, — Ли  Чер Тиги служил в ЧК.

В 1923 г. Ли Чер Тиги выехал в Ойрот-Туру. Несколько лет работал на золотых приисках, а потом перешел на работу в колхоз «Томми». Был кандидатом в члены ВКПб. Имел жену Александру, 23 лет, сына Бориса, 16 лет и сына Михаила, 3 лет.

Большой интерес представляет также происхождение Хо Бо Ни (1882 г.р). В протоколе его допроса записано, что он родился в бедной крестьянской семье в деревне Пункчон. Но возможно, что эта деревня по-корейски правильно называется Букчхон. Она расположена… в весьма необычном месте: рядом с королевским дворцом в Сеуле. Деревня Букчхон была основана в одно время с корейской столицей 600 лет назад и в ней проживала высокопоставленная знать Чосона (Кореи). В том числе дворяне из рода Хо. Самым известным дворянином из этого рода является королевский врач Хо Чжун, живший в 17 веке. Но не только он. Не  менее известен автор повести «Легенда о Хон Гиль Доне» Хо Гюн, живший   в   одно   время   с   Хо   Чжуном   и   казненный как государственный преступник в 1618 г.

Через 300 лет после Хо Гюна в Чосоне при дворе первого императора Коджона служил судья Верховного суда и член Государственного совета Хо Ви (1854-1908 г.г.). В 1907 году этот человек отказался присягать новому императору Сунджону и поднял корейскую армию на восстание. Хо Ви стал одним из двух командующих «Армии Справедливости» и начальником его штаба под псевдонимом Ван Сан. То есть он пошел в жизни таким же путем, что и Хон Гиль Дон и Хо Гюн.

Хо Ви (Ван Сан) и главнокомандующий «Армии Справедливости» Ли Ин Ён   готовили  летом 1908 г. захват Сеула. Однако в результате предательства со стороны некоторых офицеров партизанской армии Хо Ви и другие партизанские командиры были схвачены и почти сразу же казнены.

Мог ли Хо Бо Ни быть сыном или племянником генерала Хо Ви? Мог – судя по датам их рождения и по тому, что родился Хо Бо Ни не в простой горной деревне, а в центре столичного Сеула, где проживали высокопоставленные дворяне и князья.

На казахстанском сайте «Корё Сарам» сказано, что один из сыновей Хо Ви действительно был партизаном, воевавшим в Маньчжурии с японцами до 1920 г. Его имя Хо Хак [8]. Но, может быть, Хо Бо Ни – один из племянников национального героя Кореи?

К сожалению, текст протокола допроса Хо Бо Ни оказался плохо читаемым. Мне удалось разобрать только некоторые биографические данные этого корейца.

Во-первых, Хо Бо Ни оказался в России в 1916 г. Упоминается при этом Мурманская железная дорога, на которой он «работал» до 1919 г. В 1921 году «переехал» сначала в Тюмень, а в 1923 году  в Тобольск. На основании этих данных    можно   считать,   что   Хо   Бо   Ни   участвовал   в   Гражданской   войне     на     Урале     и     в   Западной   Сибири   в   интернациональной     дивизии.

В Тобольске Хо Бо Ни прожил шесть лет. Потом переехал в Семипалатинской округ Казахской ССР и поступил в корейский колхоз неизвестного названия. Оказывается, в Казахстане и в Средней Азии первые корейские поселения и корейские колхозы появились сразу после Гражданской войны.

Переехав в начале 1930-х годов в Ойротию, Хо Бо Ни устроился на работу на Чуйский тракт, потом перешел в областном центре в ОРС то ли экспедитором, то ли шофером автобазы. И только потом стал работать в колхозе «Томми» до своего ареста.

Остальная     часть     текста   с   биографией   этого   человека   оказалась уничтоженной   из-за плохого хранения «дела» или преднамеренно. Поэтому не

известны данные о жизни Хо Бо Ни в Корее и о его корейских родных. Только записано, что на момент ареста Хо Бо Ни был холост. И это в возрасте 56 лет!

То, что Хо Бо Ни ( или Хо Бон) не имел ни русской жены, ни детей от нее, наводит на размышления. Весьма возможно, что он скрывал свое высокое дворянское происхождение и родство с корейской знатью. Потому и сказал следователю, что родился в деревне в бедной крестьянской семье, а не в семье столичного аристократа.

Но наибольший интерес у меня вызвали биографические факты Ким Чун Ха. И на это есть очень серьезные причины.

В середине 1950-х годов молодой томский историк С.С. Григорцевич занимался изучением истории корейского национально-освободительного движения начала 20 века. В Госархиве Дальнего Востока, находившегося в те годы в Томске, он обнаружил много русских и корейских документов, связанных с первой партизанской войной и с «Армией Справедливости» [ 6 ]. И в одном из документов было сказано, что в марте 1908 г. партизанский отряд под командованием Ким Чун Ха в количестве 700 человек захватил пограничный город Мусан в провинции Хамгён-Пукто, превращенный японцами в крепость. Партизаны   полностью   уничтожили   японский     гарнизон и два месяца  удерживали Мусан   в   своих   руках (ЦГАДВ, фонд 128, опись 3, дело 5, лист 23).

 Но дальнейшая судьба отряда Ким Чун Ха советским и российским историкам   до  сих пор не известна. Нет никаких данных об этом партизане ни в российских, ни в корейских источниках. Возможно, что Ким Чун Ха считался убитым     или     расстрелянным    японцами   после   вторичного   захвата   ими Мусана.

Мог ли Ким Чун Ха бежать  в Россию в конце 1908  года, когда большинство партизан,   терпя   поражение от   японцев,   стали   уходить   в Приморскую область и в Маньчжурию? Мог, конечно. Так поступал много раз знаменитый партизанский   генерал   Хон  Бом До – в частности.

На территории Приморской области Хон Бом До занимался набором новых добровольцев, закупкой оружия и лечением раненых партизан. А после некоторого «отдыха» отряд Хон Бом До вновь уходил в Северную Корею для продолжения партизанской войны с японцами. Поэтому весьма возможно, что Ким Чун Ха был одним из соратников Хон   Бом   До,   вместе   с   ним   воевавшим в северной провинции Хамгён-Пукто.

Рассмотрим биографические данные Ким Чун Ха, расстрелянного в Ойротии, на предмет его возможного участия в первой партизанской войне в Корее.

В протоколе допроса Ким Чун Ха сказано, что он родился в селе Моксон уезда Киль-Чу. Эти населенные пункты находятся в провинции Хамгён-Пукто – как и город Мусан. Между городами Киль-Чу и Мусан расстояние всего в 140 километров. Отсюда можно сделать вывод о том, что захват Мусана в 1908 г. был восстанием жителей провинции против японцев, охранявших корейскую границу. А Ким Чун Ха был руководителем этого восстания.

В   России   Ким   Чун   Ха   впервые   оказался   в   1904   г.   Он работал во Владивостоке и в Шкотово на железной дороге и в сельском хозяйстве. Но потом вдруг (по неизвестным причинам) оказался в 1909 году в Приамурском крае, где работал до 1912 г. Думаю, что это связано с участием Ким Чун Ха в партизанской войне   с   японцами,   а   не   с   сельским хозяйством и со строительными работами.

В 1912 году Ким Чун Ха был отправлен в ссылку на Урал. Весьма возможно, как особо опасный кореец и известный партизанский командир, выдачи которого требовали японцы. И хотя в протоколе допроса Ким Чун Ха об этом не говорится, но это можно предполагать, сравнивая показания этого корейца с показаниями других арестованных.

На   Урале   Ким   Чун   Ха   работал под Екатеринбургом на строительстве железнодорожного тоннеля. В 1914 г. он был отправлен вначале в Архангельск, а  потом – в Мурманск. В Мурманске Ким Чун Ха проживал до 1920 г. Но в это невозможно поверить, зная, что большинство строителей Мурманской железной дороги в конце 1917 г. вернулись в Петроград и приняли активное участие   в   Октябрьской   революции и в Гражданской войне. И в Тюмени Ким Чун Ха мог оказаться   только   как   красноармеец-интернационалист,   закончивший войну в этом городе.

В Тюмени Ким Чун Ха проживал до 1923 г. Возможно, что он – как Ким Он   Ген    и Ли Ки Ха —  служил в ЧК, а не работал на железной дороге грузчиком.

Где вначале работал Ким Чун Ха, оказавшись в Ойротии, мне не известно.

Возможно, что тоже на золотом прииске. Потом, как и многие другие корейцы, он переехал в Ойрот-Туру и поступил на работу в колхоз «Томми». В 1923 году у Ким Чун Ха и его русской жены Василисы родился сын Дмитрий. Жене в тот год было около 33 лет.

Возможно, что русский сын Ким Чун Ха Дмитрий дожил до тех лет, когда  временно  были   рассекречены   архивные   «дела»   всех   «врагов народа». Он мог обратиться в архив Республики Алтай за справкой о реабилитации отца. Весьма возможно, что известен адрес его проживания в те годы. Поэтому мне очень хотелось бы встретиться с внуками Дмитрия Кима (Чун Ха) и выяснить у них   историю   жизни   их корейского предка – героя партизанской войны.

Следует также отметить очень большой разброс в местах рождения расстрелянных корейцев. Они родились как в Северной, так и в Южной Корее, и даже на прибрежных островах. Это также является косвенным доказательством того, что эти корейцы в большинстве своем были бывшими солдатами и офицерами императорской корейской армии, распущенной японцами в 1907 г. Они не подчинились этому приказу и с оружием в руках ушли в горы, создав там первые партизанские отряды «Армии Справедливости» под руководством Ли Бом Юна – племянника     императора     Коджона.   Именно   по   этим   причинам   среди расстрелянных в Ойротии корейцев представителей императорского рода Ли оказалось больше  всего (8 человек).   Даже   больше   корейцев  с фамилией Ким – самой распространенной в Корее.  Последних было пятеро из 30.

О   происхождении   и   жизни   Ким Он Гена в Корее я могу добавить следующее. В 1900-1905 г.г. Ким Он Ген мог учиться в сеульской военной школе. А в 1905-1907 г.г. он мог служить младшим офицером в сеульском  гарнизоне. В эти   годы   он   женился на местной девушке и у него родились двое маленьких детей. Если в Сеуле сохранились архивы военной школы и военного гарнизона за   начало   20 века,  то следы Ким Он Гена можно найти. Но  эти архивы могли быть и уничтожены японцами во времена оккупации Кореи или при бомбардировках   Сеула   советской   и   американской   авиацией   в 1950-х г.

В заключении своей статьи я хочу сказать, что проведенный мной анализ биографических   данных   корейцев,   рожденных   в   Корее и расстрелянных в Ойротии, позволяет считать, что все они были участниками национально-освободительного движения против японской оккупации Кореи. Некоторые из них не принимали участия в боевых действиях против японцев, но помогали партизанам разными способами. Например, Ко Сан Ик участвовал в Сеуле в демонстрациях протеста, а в 1920 г. отправился по заданию командования «Армии Независимости» в Москву для встречи с Лениным и другими руководителями Советской России. А главный «заговорщик и японский шпион» Им   Дин   То   был на самом деле корейским разведчиком и личным секретарем корейского посланника в Санкт-Петербурге Ли Бом Джина – одного из самых выдающихся патриотов Кореи начала 20 века.

Поэтому   я   считаю, что необходимо создать государственную комиссию из руководства Республики Алтай, Госархива этой республики, российских и корейских историков-корееведов для признания корейцев Ойротии не только жертвами сталинских репрессий, но и участниками национально-освободительного движения корейского народа. Это важно и для современной России, которая таким политическим шагом могла бы способствовать нормализации отношений между КНДР и Республикой Кореи и установлению прочного мира на Корейском полуострове.

Библиографический список:

1. Китайские добровольцы в боях за советскую власть (1918-1922 г.г.) [Текст]: [Сборник] /Акад. наук СССР. Ин-т народов Азии. – М.: Издательство восточной литературы, 1961, 179 с.
2. Пак Б.Д. Освободительная борьба корейского народа накануне первой мировой войны [Текст] – М.: Наука, 1967, 167 с.
3. Цой В.В. Об участниках патриотической борьбы за независимость Кореи и     их     российских     потомках     [Текст]     //     Корея   и Россия. Традиции и современность. К 150-летию со дня рождения Ли Пом Чина: Сб. статей. – М., 2002. с. 131-138.
4. Корейцы на российском Дальнем Востоке (вт. пол. XIX-нач. XX в.в.): документы и материалы в 2-х книгах [книга 2]. – Владивосток, РКГИАДВ, 2004. – 359 с.
5. Размышления об исторической  науке   и   роли личности в истории    (с примерами из истории Кореи) [Текст] /С.О. Курбанов. – Санкт-      Петербург: Изд-во РХГА, 2016. 212 с.

6. Григорцевич С.С. Участие корейцев русского Дальнего Востока в антияпонской национально-освободительной   борьбе   [Текст].  – М.: Вопросы истории, № 10, октябрь 1958 г., с. 139-151.
7. Кириллов В.К., Афанасьев П.Ю. На золотых промыслах Дальней России. К   истории   золотодобычи   на   юге   Российского Дальнего Востока [Текст]. – Благовещенск: ООО «Издательская компания «РИО», 2003. – 272 с.
8.   Возвращение к истокам [Электронный ресурс] // Корё-сарам: электронный сайт. – Режим доступа: httр: // www. Kore-saram.kz. (03.05.2011).

***

Ссылка по теме: Анализ списка корейцев, расстрелянных в Ойрот-Туре (Ойротская автономная область) 12 января 1938 г.

Мы в Telegram