23 февраля — День защитника Отечества
В прошлом — День Советской Армии
Владимир Ли
О службе в армии можно рассказывать до бесконечности.
Вспоминается случай, когда меня, в первый и последний раз за время срочной службы, посадили на гауптвахту. На трое суток. Только провел я на «губе» всего одну ночь, а утром приказом начальника штаба полка был досрочно освобожден. Вот краткая хронология того памятного для меня события.
В тот день меня вместе с рядовым Уктамом Машариповым из нашего взвода, а также с двумя другими ребятами из соседнего взвода, назначили дежурными по кухне. А это значит, что всем нам нужно было встать задолго до общего подъема, бежать в солдатскую столовую и готовить огромный зал к завтраку: протереть скатерти, разложить посуду и столовые приборы, нарезать хлеба и так далее, и тому подобное. И все это первоначально на сто человек, а затем в течение получаса подготовить тот же зал еще на сто человек. Как видите, задача не из легких, если учесть, что посуду и столовые приборы нужно было помыть и разложить на столах к приходу второй смены едоков заново.
Завтрак прошел успешно, без происшествий. В обеденный перерыв первую смену тоже приняли без нареканий. А поскольку вторая смена уехала в тот день с утра на стрельбище, нам выпал часок на незапланированный отдых. Я вышел во двор, подошел к заброшенному флигелю, в котором раньше располагалась солдатская чайная, увидел на двери большой навесной замок и присел на скамейку. И вдруг вспомнил, что флигель этот используется как временная гостиница для приезжих солдат и офицеров, что внутри есть четыре заправленных постелями койки, которые месяцами стоят без пользы. И еще я вспомнил (об этом мне втихаря поведал ефрейтор Сашка Зольцман), что зарешеченное изнутри окно легко открывается, а решетку можно легко приподнять и тут же легким движением руки поставить на место.
Решение возникло мгновенно: «Полежу с полчасика, передохну, а там и работать будет легче…» Но меня в секунды так сморило, что я «надолго улетел в дальние страны». Короче, когда я проснулся и подошел к окну, вторая смена, аппетитно пообедав после стрельбища, дружным строем прошла в казармы. Меня прошиб холодный пот — неужели я всё проспал?!
Меня хватились сразу же, поскольку нужно было перемыть гору посуды. К поиску подключили всех, кто был на тот момент свободен от службы. Прошел час, полтора. Все тщетно. Безрезультатно. Общий вывод: ушел в «самоволку». Замкомвзвода, сержанту Гродику, приказано выставить посты вдоль забора по всему периметру воинской части на случай моего внезапного появления из «самовольной отлучки».
Перед солдатской столовой зам. командира полка по тылу подполковник Самойленко на повышенных тонах что-то выговаривал собравшейся вокруг него группе сержантов. И в этот самый неподходящий момент, заспанный и не совсем адекватный, я предстал пред его очами. Подполковник, увидев меня, на полуслове осекся, сильно побледнел, затем покрылся багровой краской и, от сильного возбуждения, заикаясь, выдавил: » Трое суток гауптвахты! Арестовать, немедленно!!!»
Это была для меня тяжелая, бессонная ночь. Лежа на нарах, я прокрутил перед собой всю свою недолгую и, в общем-то, не совсем счастливую жизнь. Многодетная переселенческая семья (11 детей!), полуголодная, полная лишений жизнь, скитания по чужим хозяйским углам в пределах четырех среднеазиатских республик, вечная боязнь не оступиться в тупом отчаянии и мужественно вести борьбу с самим собой за право до конца остаться человеком… Кое-кому покажется, что я разбрасываюсь громкими фразами. Но мне это не стыдно писать, потому что я так всегда чувствовал, так всегда поступал, и хорошо, что я это говорю на закате жизни, когда всецело следуешь мудрой фразе — «Кто бы и что бы там ни говорил, истина всегда где-то посередине».
Это я всё к тому, что до сих пор корю себя за случай в армии, когда из-за меня пострадали мои сослуживцы. Утром, когда в полку начался рабочий день, и меня не оказалось на месте, начальник штаба подполковник Намджанов спросил: «А где рядовой Ли?» ( Я на тот момент служил при штабе полка писарем-чертежником). «На гауптвахте» — ответили ему.
Когда он узнал в чем суть моего ареста, он дал команду: «Освободить немедленно! Работы непочатый край, а он там прохлаждается, да еще под охраной!»
Вот такой необычный случай. Или, скорее всего, случайность. Ибо за все три года службы в армии у меня не было ни одного нарекания…
За день до увольнения в запас я по привычке зашел в штаб полка, так сказать, попрощаться. Зашел в кабинет к начштаба Намджанову и увидел там подполковника Самойленко. Зам. по тылу весело посмотрел на меня и сказал: «А не присвоить ли нам рядовому Ли звание младшего сержанта? — и, обращаясь к Намджанову — По-моему он это заслужил!»
Тот тут же берет телефонную трубку и звонит в строевую часть: «Виталий Архипыч, срочно подготовьте приказ о присвоении рядовому Ли звания младшего сержанта и мне на подпись.»
Когда на следующий день нас выстроили в последний раз на плацу перед самым «дембелем», ребята, увидев на моих погонах две позолоченные «лычки», воскликнули: «Ты чо, лохарик, надел чужой китель? Совсем, что-ли, того? Ну, дает!»…
На снимке: 1966 год. В часы досуга на учебном полигоне.
***
Источник: Vladimir Li
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.