Лилия Никитична Ким. Воспоминания о няне

Нина КИМ (г. Хасселт, Бельгия)

В Нижнем Новгороде я работала заместителем председателя корейского культурного центра. Именно тогда я познакомилась с Эвелиной — энергичной женщиной, собиравшей материалы о наших соотечественниках, о тех, кто жил и трудился в городе с довоенных времён. Имя её помню, но отчество, признаюсь, уже стерлось из памяти. Кажется, Эвелина Александровна. Меня смущало длинное сочетание имени и отчества.

Однажды, между делом, я пожаловалась, что не могу найти няню для своих внуков. Эвелина Александровна задумалась, а потом сказала:

— Знаю одну женщину. Очень добрая, надёжная. Её зовут Лилия Никитична. Думаю, вы подружитесь.

Через несколько дней в мой дом пришла невысокая, аккуратная женщина лет шестидесяти, внешне ничем не приметная. Седая, с обычными чертами лица жительницы средней полосы России, где жили люди разных национальностей.

Но наше знакомство оказалось необычным. Случается так — редко, но бывает, — что при первой же встрече человек будто открывает в тебе что-то доброе, тёплое, и сразу вызывает чувство доверия. Так случилось в этот раз. Лилия Никитична вошла — тихо, с мягкой улыбкой, и словно и навсегда стала частью нашей большой семьи.

Она жила неподалёку, через улицу, поэтому приходить к нам ей было удобно.

Моим внукам тогда исполнилось всего по пять месяцев.

Лилия Никитична нянчила их, пела им колыбельные песни, а когда мальчики подросли, читала им книги, приглядывала за ними.

Внуки, едва ковыляя на некрепких ножках, всегда держались с двух сторон за ее юбку и требовали внимания:

— Титя, Титя, — раздавались их голоса.

— Миленькие, сейчас, сейчас, — отвечала она, проворачиваясь из стороны в сторону.

В ту пору, это был 1988 год, из Усть-Каменогорска к нам приехала в гости моя мама, 1928 года рождения. Она плохо разговаривала на русском языке, но с Лилей Никитичной подружилась сразу.

— Амя, — обращалась к ней Лиля Никитична, как мальчики, которых она нянчила, — вы где?

— Чего так рано пришла, Титя, — улыбалась мама, тоже называя ее так, как ее два правнука.

Вскоре мы справляли мальчикам асянди, они родились в один день. Конечно, мы пригласили Лилю Никитичну на праздник и посадили на почетное место рядом с моей мамой и свекровью.

Три старые женщины, почти ровесницы, седые, умудренные опытом, испившие горькую чашу по полной, сидели рядом, удивительно похожие друг на друга. Я долго не могла понять, что их объединяло. И поняла: доброта, немыслимая доброта с тихим сиянием света всепрощения в глазах. Не озлобленные старухи, а мудрые женщины, хотя столько горя выпало каждой из них, они не потеряли умения понимать людей, прощать их и жалеть.

Летом моей маме пришла пора возвращаться в Казахстан. Узнав об этом, Лиля Никитична пригласила ее на ужин.

— Странно, стол накрыла, как корейцы, зигеги сделала, — удивилась мама.

Вернувшись из гостей, она рассказала, что отец Лили Никитичны — кореец, был военным летчиком и его расстреляли как японского шпиона.

— Да, папа мой — кореец. Моя девичья фамилия Ким. Помню военную форму отца и рис на столе, мама варила кашу каждый день.

Отца расстреляли в 1937 году вместе с другими корейцами. Папа Эвелины, которая нас познакомила, тоже был летчиком, корейцем по национальности.

— Почему вы не рассказывали мне об этом?

— Нина Алексеевна, у вас дел полно, зачем вам голову морочить со своими рассказами.

Она рассказывала о своем детстве, о мытарствах матери, пытавшейся добиться правды. Моя мама гладила ее по плечу и утешала, потом они пили чай и долго говорили о чем-то о своем.

Дети выросли, но Лиля Никитична забегала к нам каждый день. Затем она слегла. Пришла наша пора заботиться о ней. Внуки, которых она помогла вырастить, после школы прямым ходом забегали к ней, приносили пряники и конфеты из школьного буфета. Взрослые тоже часто навещали ее, то пельмени слепят, то сварят любимое блюдо и старались не оставлять одну. Когда Лиля Никитична умерла, мы долго горевали. Для нас она была родным человеком. Мальчики, для которых смерть любимой Тити, была первым ударом, вздыхали: печально как.

С тех пор прошло немало лет, но Лиля Никитична в памяти каждого из нас.

И мальчикам тем уже немало лет, по 26 годков, но они помнят ее и всегда улыбаются особенной улыбкой, когда говорят о ней, вспоминая детские шалости.

Я даже не понимаю, почему в осеннем Париже мне предвиделось лицо нашей Лили Никитичны. Возможно, октябрь, когда она ходила на могилу к своему отцу, возможно лицо женщины напротив меня, напомнившей улыбкой нашу Титю.

P.S. Историческая справка

В середине 1930-х годов в Горьком (ныне Нижний Новгород) проходили обучение иностранные курсанты советских авиационных школ. Среди них были молодые корейцы — выходцы из освобождённой от японской оккупации Кореи, верившие, что советская земля станет опорой в борьбе за свободу родины.

Одним из них был Ким Никита Алексеевич, кореец, родившийся в начале XX века, военный лётчик. Он обучался и служил в советских ВВС, проживал в городе Горьком.

В 1937 году, в разгар сталинских репрессий, Ким Никита Алексеевич был арестован органами НКВД по обвинению в «шпионаже в пользу Японии» — типичное обвинение для тех лет, которое предъявляли многим советским корейцам.

Осенью того же года Никита Алексеевич был расстрелян, предположительно на территории Горьковского управления НКВД. Место его захоронения — Бугровское (Монастырское) кладбище, где покоятся десятки репрессированных иностранцев и военных лётчиков. Также в «Книге памяти Нижегородской области» зафиксировано несколько Кимов, расстрелянных в 1937 году в Горьком:

• Ким Лука Иванович (1906)
• Ким Николай Тихонович (1898)
• Ким Александр Дмитриевич (1903)

Все — корейцы, военнослужащие или инженеры, репрессированные по «японской линии».

У Кима Никиты Алексеевича осталась маленькая дочь — Лилия Никитична Ким, родившаяся приблизительно в 1928-1930 годах.

До конца своей жизни Лилия Никитична вместе с другими детьми расстрелянных отцов-корейцев приходила на кладбище, к безымянным могилам.

Эта история — лишь один из множества трагических эпизодов 1937 года, когда корейская диаспора СССР, несмотря на верность новой родине, стала жертвой «японской операции» НКВД.

А в жизни моей семьи осталась светлая память о Лилии Никитичне Ким.

***

Мы в Telegram