Исследователь Кореи Ф.Ф. БУССЕ

1866 год принёс ряд новых немаловажных событий на Даль­нем Востоке. 1 июля посланник в Пекине Влангали направил вице-канцлеру в Петербург телеграмму следующего содержания: «Ныне французы извещены об умерщвлении в Корее всех като­лических миссионеров и нескольких христиан. Из двух еписко­пов и семи миссионеров спасся один аббат, привезший известие в Тянтцин. Причина, им выставляемая, — попытки русских войти в официальные сношения для уступки одной местности. Миссио­неры советовали прибегнуть к помощи французов. Их подвергли суду и смерти. Французский адмирал, сопровождаемый аббатом, спешит к берегам Кореи для рекогносцировки и отомщения. С ки­тайцами не говорили. Вероятно, отступятся. Полагаю, истинная причина — неосторожное продолжение происков миссионеров, пугавших русскими, понудить просить покровительства Франции и забрать [все в свои] руки. Последствия могут быть важны [1].

14 июня 1866 года генерал-губернатор Восточной Сибири М.С. Корсаков выехал из Иркутска «для обозрения Приамурско­го края» [2]. Эта поездка продолжалась в течение трёх месяцев: генерал-губернатор вернулся в Иркутск лишь 16 сентября [3].

13 августа 1866 года Корсаков направил военному губернатору Приморской области из Хабаровки письмо следующего содержа­ния: «Посетив лично и совместно с вашим Превосходительством южные гавани Приморской области… я пришёл к тому убежде­нию, что настало время, когда необходимо оказывается устано­вить какой-либо определённый порядок в отношении управления местными жителями в южной части Приморской области» [4]. Генерал-губернатор предлагал произвести перепись местного на­селения, а также:

    «1. Всё местное народонаселение, как состоящее из тузем­цев и китайцев, так и переселенных корейцев и русских по     всем окрестностям залива Петра Великого подчинить начальнику Нов­городского поста.

2.  Округ этот должен граничить с Запада государственною гра­ницею, с севера водораздельным хребтом между реками, впада­ющими в озеро Ханка, и Уссури и реками, впадающими в море, и с Востока включает в себя всю местность около залива Амери­ка с впадающими в него реками. Округ этот наименовать Суйфунским (по названию одной из больших рек, находящихся в этом округе)» [5].
3.  Так как начальник Суйфунского округа обременён большим объёмом обязанностей, говорилось далее в документе, то при нём должен быть офицер, который управлял бы делами проживающих здесь корейцев и китайцев. Генерал-губернатор предлагал на эту должность поручика Резанова.
4.  И, наконец, М.С. Корсаков приказывал немедленно присту­пить к подробной переписи населения [6].

10 февраля 1867 года на имя начальника Новгородского поста (на русско-корейской границе) поступил циркуляр от военного гу­бернатора Приморской области за № 811, в котором сообщалось, что Новгородский округ в военно-административном отноше­нии решено разделить на следующие участки: а) Новгородский, б) Суйфунский (начальник — капитан Холевин), в) Владивосток­ский (начальник — майор Горячнов), г) Сучанский, д) Верхне­уссурийский (начальник — прапорщик Дубинин) и ж) Хайканский (начальник — поручик Контовт) [7].

Как отмечает В.И. Вагин (вероятно, со слов М.П. Пуцилло), после отъезда П.А. Гельмерсена, собрание сведений о корейцах в России было поручено Федору Федоровичу Буссе [8]. В иркут­ском областном архиве сохранился отчёт чиновника особых по­ручений при Приморском областном правлении Буссе за № 259 от 6 марта 1867 года на имя военного губернатора Приморской об­ласти. В этом документе говорится: «7 января сего года я прибыл в пост Новгородский и согласно предписанию Вашего превос­ходительства от 12 июля минувшего [1866] года за № 1934 при­ступил к составлению переписи переселившихся корейцев» [9]. Итак, Ф.Ф. Буссе, можно назвать вторым после П.А. Гельмерсе­на исследователем корейского вопроса. Вышеупомянутый доку­мент, по сути, является показателем общего состояния корееве- деиия в России к тому времени. Вернее, о корееведении было бы говорить ещё преждевременно. Ни один россиянин корейского языка не знал. Со своей стороны, корейские переселенцы в Рос­сии только появились, и вряд ли кто из них смог достаточно ква­лифицированно овладеть русским языком. В цитированном выше отчёте Ф.Ф. Буссе сообщает, что корейцы поселились на террито­рии русского Дальнего Востока в трёх местах, по речкам, в 18 вер­стах от поста Новгородского. Больше всего корейцев на тот пери­од проживало в Резановке — 124 семьи (661 душ), плюс временно проживают 42 семьи (249 душ), итого 166 семьи (810 душ).

Место этого поселения, сообщает далее Ф.Ф. Буссе со слов корейского старшины, было выбрано тремя семействами, пере­шедшими русскую границу. Буссе также отмечал, что противо­действие переселению со стороны корейских властей настоль­ко сильно, что желающие перейти русскую границу вынуждены оставлять всё своё имущество на родине и отъезжать совершенно без средств; «14 января сего года прибыла партия переселенцев в числе 72 душ мужского и 68 женского пола всего 28 семейств, они хотели провести с собой все своё имущество. Но в 5 или 6 верстах от границы их нагнал отряд корейских солдат и отнял все повозки и скот… В Резановку добрались без средств» [10].

Далее Ф.Ф. Буссе пытается описать методы ведения корей­цами сельскохозяйственных и ремесленных работ и добавляет: «Об обычаях, нравах и правилах у корейцев я не мог узнать поч­ти ничего по незнанию языка и кратковременности моего пребы­вания у них» [11].

Военный губернатор Приморской области И.В. Фуругельм писал генерал-губернатору Восточной Сибири М.С. Корсакову от 6 июня 1867 года: «Для собрания возможно подробных сведе­ний о переселившихся к нам корейцев и составления им перепи­си я командировал минувшим летом чиновника особых поручений Буссе» [12]. Однако, добавляет Фуругельм, Буссе не знает корей­ского языка, переводчика нет, поэтому он не знает нравы и быт ко­рейцев. Но вот переводчик прибыл (речь, похоже, идёт о перевод­чике с маньчжурского языка Макарове, о судьбе и деятельности ко­торого в области изучения корейского вопроса ничего не удалось выяснить. — С.А.), и Фуругельм возложил обязанности по перепи­си корейского населения на начальника Новгородского поста. При этом военный губернатор Приморской области добавлял: «Пред­писанием Вашего Высокопревосходительства сверх того мне пред­ложено было заведование Суйфунским округом возложить на пра­вах земского исправника на поручика Резанова, но так как я имел честь ходатайствовать о назначении этого достойного офицера на­чальником Ольгинской постовой коман­ды и в составе Новгородской команды нет ни одного офицера, на которого я ре­шился бы возложить управление насе­лением всего Суйфунского округа, то я, сообразуясь с общим духом предписа­ния Вашего Превосходительства, воз­ложил управление гражданской частью в округе на начальника Новгородского поста с помощью подведомственных ему участковых офицеров» [13].

Вот и всё, что сохранилось о дея­тельности Ф.Ф. Буссе в области изуче­ния корейского вопроса. А теперь не­сколько слов о нём самом.

Федор Федорович Буссе родился 28 ноября 1838 года в Санкт- Петербурге в семье известного педагога Федора Ивановича Буссе. Приведём фрагмент генеологического древа Буссе [10].

Дед Федора Федоровича — Буссе Иоганн Генрих, пастор, по­чётный член Академии наук, родился 14 сентября 1763 года в не­мецком городе Гарделебене Брандербургской провинции. Окон­чил Университет в Галле. Получил приглашение в Петербург, где в августе 1785 года был назначен конкретором при академиче­ской гимназии. В 1788 году стал унтер-библиотекарем при Ака­демии наук и оставался в этой должности до 1795 года, когда был назначен адъюнктом академии. В 1801 году оставил Академию и со званием консисториальрата определен пастором в церковь святой Екатерины на Васильевском острове. В 1819 году поки­нул Россию, жил сначала в Галле, затем — в Грабове. Занимался переводами с русского языка [11].

Федор Иванович Буссе, отец Федора Федоровича, родился в 1794 году в Петербурге, окончил петербургскую гимназию (впо­следствии получила наименование 2-ой петербургской), посту­пил в петербургский педагогический институт по специально­сти: «математика». По окончании, 1 августа 1816 года был отправ­лен на стажировку за границу: в Англию, Францию, Германию и Швейцарию. 19 сентября 1819 года вернулся в свой институт, и вскоре приобрёл славу одного из лучших учителей математи­ки в Петербурге. В 1823 году — преподаватель в 3-й петербург­ской гимназии, а с 1838 года — её директор. 13 мая 1848 года стал

дворянином Петербургской губернии [12]. 19 января 1859 года вышел в отставку. Был женат на Эмилии Августе, урождённой Кастнер, рано скончавшейся.

Выпускники 3-й гимназии, как правило, вспоминали свое­го директора с большой теплотой. Вот, к примеру, что пишет К.К. Сент-Илер: «Ф.И. Буссе несомненно должен быть причис­лен к числу выдающихся русских педагогов того времени, и бо­лее известен как составитель чрезвычайно распространенных учебников математики. Но, кроме того, он был в высшей степе­ни начитанный и умный человек, который и с воспитательной стороны сильно влиял на вверенное ему учебное заведение. Да­ром слова он не отличался, и речи его и нотации воспитанни­кам иногда были довольно бессвязны и в них часто слышались повторения одной и той же мысли. Но все воспитанники отно­сились к нему с большим уважением и хорошо понимали, что Федор Иванович искренне любит детей и желает им добра. Не­справедливостей, сильного гнева или потворства своим учени­кам никто от него не видел. Мы, дети, конечно, не понимали его тогда вполне, но теперь видишь, что весь строй учебной и вос­питательной стороны заведения от него зависел, и что гуверне­ры действовали под его влиянием, и потому дело шло стройно и хорошо. Ф.И. Буссе не принадлежал к числу суетливых на­чальников, которые беспрестанно снуют по заведению и любят делать всем замечания. Мы видели директора каждый день — в классах, во время рекреаций и приготовления уроков; даже но­чью он иногда ходил по спальням. Но большей частью он при­сутствовал на уроках молча, и вечером только изредка подходил поговорить с тем или другим гимназистом» [13]. 3-я петербург­ская гимназия сделалась со временем вотчиной Буссе. Как уже отмечалось, родной брат Федора Ивановича, Франц Иванович, преподавал здесь русский язык и математику. Преподавателем был и сын последнего, Вильгельм Францевич. В гимназии учи­лись Буссе Владимир, Федор, Константин, Николай, Вольдемар, Вильгельм [14].

Федор Федорович Буссе родился 23 ноября 1838 г. в Петербур­ге. Образование получил в третьей гимназии и в Петербургском университете. По окончании физико-математического факультета в декабре 1861 года поступил на службу в Восточную Сибирь, где прослужил с небольшим перерывом 28 лет.

Вся его жизнь в Восточной Сибири состояла из постоянных служебных командировок и переводов. С самого начала службы он числился в Главном управлении Восточной Сибири. Несколь­ко раз ездил с военным губернатором Амурской области по краю в качестве управляющего его путевой канцелярией. В 1862 году он назначается чиновником особых поручений при Забайкаль­ском областном правлении и посылается закупать хлеб для гор­ного ведомства. В 1866 году ему поручается вводить Положение о сельских обществах в поселениях крестьян Амурской области и снаряжать переселенцев на озеро Ханка, будучи командирован в распоряжение Военного губернатора Приморской области чи­новником особых поручений, он ездил с разными административ­ными поручениями в недавно перед тем основанный пост Влади­восток. Тогда же он временно заведовал переселением крестьян в Южно-Уссурийский край и произвел перепись корейцев, посе­лившихся в пределах России. В 1867 году ему вновь поручается принять в Благовещенске переселенцев и доставить их в Южно- Уссурийский край. В 1868 году, в качестве чиновника, прикоман­дированного к военному губернатору Приморской области, Фе­дор Федорович сопровождает губернатора в его поездках по об­ласти и производит, по его поручению, ревизию в г. Николаевске. В конце 1868 года Федор Федорович возвращается к месту слу­жения в Иркутск, где проводит весь 1869 год, а в 1870 году уез­жает с генерал-губернатором в Петербург. В 1871 году он прини­мает участие в работах комиссии, учреждённой для разработки вопроса о воинской повинности, после чего опять возвращается в Сибирь. В семидесятых годах происходит опять небольшой пе­рерыв в службе Федора Федоровича в Сибири.

С внешней стороны служба Ф.Ф. Буссе шла самым блестящим образом и формулярные записки полны производств в следующий чин и награждений орденами «не в очередь» и «вне правил», что свидетельствует о том, что его деятельность высоко ценилась его ближайшим начальством.

В 1881 и 1882 годах он принимал участие в подготовитель­ных работах по составлению положения о переселении морем, а 4-го июня 1884 года Буссе был назначен на только что учрежден­ную должность заведующего переселением в Южно-Уссурийский край, и в этой должности он остался до выхода в отставку в ян­варе 1893 года, заведуя переселенческим управлением во Влади­востоке в течение десяти лет.

В 1883 году Федор Федорович, вместе с И.А. Бушуевым, А.Ю. Зуевым, В.П. Маргаритовым и А.М. Устиновым, принимал’ участие в составлении проекта устава Общества изучения Амур­ского края, утвержденного адмиралом Фельдгаузеном 1 апреля 1884 года. На общем собрании 24 апреля 1884 года Ф.Ф. Буссе был избран первым председателем нового общества и пробыл в этой должности до 1889 года.

Деятельность его как члена общества ознаменовалась ря­дом археологических изысканий в Южно-Уссурийском крае. Так, в 1885 году он произвел, вместе с В.М. Михайловским, рас­копку кургана под памятником с черепахой близ Никольска- Уссурийского, в 1886 году совместно с Марковым, разрывал два могильных кургана в долине реки Су чан. Найденные им при этом предметы были сданы в музей.

25 декабря 1888 года он сделал доклад в Обществе об археоло­гических находках, начиная с села Никольского и кончая реки Ула- хэ, осмотренных им в исследовательской поездке в 1887 году. До­клад был напечатан в первом томе записок Общества в 1888 году под заглавием «Остатки древности в долинах Лифу, Дайбихз и Улахэ». Собранные им тогда коллекции обогатили археологи­ческий отдел музея.

В 1889 году Буссе отказался от должности председателя обще­ства и был в том же году выбран почётным его членом.

После этого Федор Федорович продолжал бывать на заседа­ниях комитета и заниматься изучением старины края, достав­ляя неоднократно этнографический и археологический матери­ал в музей и по-прежнему заботясь о нуждах общества. Им сде­лано при этом немало материальных пожертвований. Так, когда в 1889 году Л.И. Бородовскому, собиравшему для музея образ­цы морской фауны в окрестностях Владивостока, понадобилась для этой цели лодка с гребцом и помощником, то все это было предоставлено ему на средства Федора Федоровича, а сама работа по консервированию коллекции была произведена в квар­тире последнего.

Свою последнюю археологическую поездку Федор Федоро­вич совершил совместно с В.П. Маргаритовым, по постановле­нию распорядительного комитета в 1893 году.

Свою богатую и важную для изучения края библиотеку Федор Федорович завещал Обществу изучения Амурского края.

Ф.Ф. Буссе — автор 11 сочинений и 20 журнальных и газет­ных статей, из которых «Переселение крестьян морем в Южно- Уссурийский край в 1883 по 1893 годы» удостоено в 1897 году большой золотой Константиновской медали императорского рус­ского географического общества.

Федор Федорович состоял членом Сибирского и Приамурского отделов русского географического общества, а также Казанского общества естествоиспытателей.

После своей смерти он завещал 3000 рублей на образование «Капитала имени Ф.Ф. Буссе», проценты которого составляли премию, за научные сочинения [w].

Ф.Ф. Буссе скончался внезапно 28 декабря 1896 года по ста­рому стилю. Владивостокская газета «Дальний Восток» следу­ющим образом прокомментировало эту печальную новость: «По­лучено по телеграфу известие, что в Петербурге скоропостижно, от разрыва сердца, скончался Ф.Ф. Буссе. Похороны состоялись 31 декабря.

Покойный посвятил краю около 33 лет своей жизни на разных поприщах службы и научной деятельности. В последнее время он в течение 10 лет заведовал переселением крестьян в наш край мо­рем. Он был одним из инициаторов основателей местного Обще­ства изучения Амурского края и до последней минуты своей жиз­ни оставался ревностнейшим его поборником. На гроб покойного от Общества возложен венок.

Сегодня, 5 января, в Соборе, после обедни, по покойном будет отслужена панихида» [а].

Через несколько месяцев та же газета сообщила дополнитель­ные подробности кончины Федора Федоровича: «О скоропостиж­ной смерти в Петербурге Ф.Ф. Буссе сообщают следующее. По­койный, состоявший свыше 20 лет членом Благородного собрания,

по обыкновению, пришёл туда обедать, а после обеда сел читать газету. Вдруг газета выпала у него из рук… Подошедшая прислуга увидела, что Федор Федорович мёртв. Никто не знал его адреса. В кармане покойного нашли карточку Кеппена, пошли его отыс­кивать, а тем временем тело отправили в Обуховскую больницу. Когда, наконец, друзья узнали о его смерти, то тело пришлось отыскивать среди нескольких десятков других трупов.

После покойного остался дневник, ведённый чуть ли не на про­тяжении 35 лет, до дня смерти. Все распоряжения об имуществе с замечательной аккуратностью сделаны были им ещё при жиз­ни» [Ь].

В начале 1898 года газета сообщила о судьбе дневников и про­чих бумаг покойного. Автор заметки Н. Пальчевский, сообщил следующее: «В.П. Маргаритов, присутствовавший при разборе бумаг покойного Ф.Ф. Буссе, по возвращении из Петербурга, пе­редал мне собственноручную выписку Буссе из его формуляр­ного списка и краткий curriculumvitae, законченный 1894 годом, то есть в ту пору, когда оставив службу по МВД, покойный пе­решёл в М.Ф. Два сообщения «Дальнего Востока» о нахожде­нии в бумагах Федора Федоровича его подробной автобиогра­фии и дневника заставили меня списаться с г. Маргаритовым, так и сестрой покойного. Сегодня я получил ответ первого и спешу поделиться тем, что имеет общий интерес.

«Посланная Вам, пишет г. Маргаритов, записка Буссе и есть тот дневник, та автобиография, о которой сообщал «Дальний Вос­ток». Я присутствовал при разборе бумаг покойного и, кроме по­сланной вам, никакой другой записки среди них не было. Руко­водствуясь этой запиской, я и Плеске, составили некролог по­койного, но «Новое время» не приняло его, а потому пришлось ограничиться самой коротенькой заметкой, которая и помещена в № 5 за 1897 г.»

При разборе бумаг и всего имущества Федора Федоровича ока­залось: а) завещание, по которому всё имущество, кроме бумаг и библиотеки, переходит Наталье Федоровне Буссе, библиотека же и бумаги должны поступить в Иркутский отдел ИРГО, если к тому времени, то есть ко дню смерти его, не будет другого по­добного же общества в пределах Амура, а если будет, то в это по­следнее. Завещание было написано давно, кажется, тогда, когда Федор Федорович собирался ехать на Амур второй раз; б) копия письма на имя председателя Общества изучения Амурского края, которым отменялись прежние распоряжения о библиотеке, с на­значением её Обществу изучения Амурского края [с].

«Бумагами Буссе мы распорядились так: работы по пересел- нию и торговле Востока и проч. переданы М.Ф., М.Г.И. и, кажет­ся, в М.В.Д., хорошенько не помню; работы по изучению истории нашего края и археологии отложены были для Общества изучения Амурского края и сданы М.Г. Шевелеву на руки; наконец, работы в дополнение к указателю Буссе и всё в этом роде переданы про­фессору Позднееву, который изъявил желание продолжать рабо­ты Буссе по названному вопросу.

Сообразно с распределением бумаг, были распределены и быв­шие на лицо книги и брошюры…» [d].

Когда он умер в 1896 году, общество постановило издать бро­шюру, посвящённую памяти покойного, однако это намерение было осуществлено лишь в 1908 году, когда Общество изучения Амурского края посвятило памяти Федора Федоровича 12-й том своих «Записок» [14], На первой вкладке сборника помещено фото Ф.Ф. Буссе: густые пышные седеющие волосы и борода, а 1а Карл Маркс, но чуть покороче, пышные брови, широкий толстый чуть нависающий нос. Широкое лицо довольно полного человека. Кре­стьянские руки, в одной из них — сигарета. Глаза большие, свет­лые. Создаётся впечатление доброго и открытого человека.

28 декабря 1907 года в день 10-летия смерти Федора Федоро­вича была впервые присуждена премия его имени А.М. Оссендовскому за работу «Ископаемые угли и другие углеродистые со­единения русского Дальнего Востока с точки зрения их климати­ческого состава».

В вышеупомянутом сборнике приводятся личные впечатле­ния и рассказы о Ф.Ф. Буссе А.Д. Шевелева и Д.Н. Павловского. Приведём здесь воспоминание А.Д. Рончевского, достаточно ре­льефно отражающее некоторые стороны жизни и характера Фе­дора Федоровича.

«Мое знакомство относится к 1885-1886 г., когда я встречал­ся с ним очень часто во Владивостоке в гостеприимном доме

покойного М.Г. Шевелева и в доме К.А. Красильникова, с кото­рым Федор Федорович был очень дружен. Кроме того, я встречал­ся с ним несколько раз в Петербурге у известного географа этих морей — К.С. Старицкого.

Среднего роста, немного сутуловатый, с резкими, крупными чертами лица, густыми, нависшими бровями, богатой и непокор­ной шевелюрой, он производил впечатление человека сурового, мрачного, но стоило только уловить взгляд его выразительных глаз, из которых светилась доброта, ласка и чуть-чуть насмешли­вое выражение, как сразу менялось о нём мнение. И это испыты­вало большинство людей, приходивших с ним в сношение. Оде­вался он постоянно очень просто и носил всегда статское пла­тье. Форму одевал он, может быть, раз в год, и это было для него всегда мучительно; так его характеру было чуждо всё показное, торжественное. Жизнь он вёл чрезвычайно простую и очень ре­гулярную, вставал рано, ложился рано, обедал и ужинал в стро­го определённое время, при этом сидел всегда за столом в одном и том же месте, которое никому не уступал. В определённые часы он работал, писал и занимался и в определённое же время шёл он в гости к Красильниковым, чтобы поговорить по душе и разло­жить пасьянс. Впрочем, после ужина, сидя обычно верхом на сту­ле, он весело разговаривал, шутил с молодёжью и ласково над ней подтрунивал. Подчас же, задетый за живое каким-нибудь возра­жением или не понравившимся ему мнением, он начинал горячо спорить, при этом терпеть не мог, когда его перебивали, часто по­вторяя с жаром; «Извольте кончить!»

Аккуратность была одна из отличительных его особенностей, она сказывалась во всех мелочах его жизни и, когда он умер, то все дела и бумаги оказались в таком блестящем порядке, что в них можно было разобраться в самое короткое время.

Простоте его жизни соответствовала и обстановка его комна­ты в доме Шевелевых, в семье которых он проживал лет 11. Жил и спал в одной комнате, вся обстановка которой состояла из про­стой широкой кровати, конторки, этажерки, стола и стула. К Ше­велевым он так привязался, что часто говорил им: «Вы меня не выгоните, разве что только ногами вперёд вынесете из дома». Бус­се входил во все интересы семьи и был действительно настоя-

щим другом ПОКОЙНОГОМ.Г. Шевелева. Очень дружен былон … с доктором К рас и л ьников ы м и е женой последнегоСерафимой Алексеевной, известной всем близким и знакомым иод названи­ем «мамаша». Он также дружен был с князем П.A, Кропоткиным и В. П. Маргаритовым.

Охотнее всего сходился он с людьми оригинальными, убеж­денными, с людьми дела, а не слова (…) Ему нравилась суро­вая жизнь таких людей как Янковский. Он любил слушать про столкновения последнего с тиграми, а сам охотно рассказывал про одну крестьянку, содержавшую где-то около озера Ханка почто­вую станцию, бесстрашно защищавшую дом от тигров и бродяг, умевшую гостей принять, за себя постоять, и себя показать. Ему были сродни такие сильные характеры, но зато как он не любил людей неестественных, неискренних, людей нескромных, умев­ших лишь праздно болтать и делать дело лишь для вида. В об­щении с такими людьми он, обычно столь любезный и ласковый, становился иногда положительно грубым. Он, в прямом смысле, отворачивался от них, совершенно не скрывая своей неприязни. Конечно, этим он приобрёл врагов и надо лишь удивляться, что, при его привычке говорить людям подчас суровую, неприятную правду, у него не было больше врагов. Пройдя сам суровую школу в жизни, ему хотелось и в жизни других видеть проявления этой чуткости, простоты и честного исполнения долга.

Но зато как он преобразовывался и одухотворялся, когда за­трагивались в обществе интересных, близких ему людей его лю­бимые темы о древностях, раскопках, истории края, культуре Ки­тая, и о деле общества и музея: ои становился тогда юным и крас­норечивым.

В заботах о добывании средств на поддержание юного обще­ства ему пришла, между прочим, мысль завести кружку, в кото­рую опускались все проигрыши во время различных игр, а так­же различные штрафы. Так им был установлен штраф с молодых служащих у Шевелева за величание его но чину.

Очень симпатичной чертой его было замечательно тёплое от­ношение к молодёжи и к детям, которые со своей стороны всегда платили ему тем же. В их обществе Федор Федорович становил­ся весёлым, изобретательным на всякие шутки, игры и шалости и тут ярко проявлялась основная черта его характера — доброта, сердечность, жизнерадостность и стремление к взаимному сбли­жению и сплачиванию того кружка людей, в котором он больше всего вращался. Это стремление к взаимному сплачиванию он по­стоянно проповедовал и друзьям. Буссе умел при этом относить­ся к молодым и старым, знатным и незнатным всегда как-то со­вершенно одинаково.

Идеалист, яркий продукт 60-х годов, очень скромный в сво­ей жизни, привычках и требованиях, спартанского, почти дио- геновского направления, он жил для дела и для науки, но в нём всегда била ключом энергия, жизнерадостность, подчас чисто юношеское веселье. Все близко знавшие его горячо ценили эту цельную личность учёного, работника, администратора и замеча­тельно доброго, отзывчивого на всё хорошее человека» [15]. Та­ков Ф.Ф. Буссе глазами современников. А вот суждение астроло­гов из Москвы, ничего не знавших об этом человеке, и составив­шие гороскоп 19 декабря 1996 года.

Лариса Колесова. В детстве — капризный, невротический ребёнок, постоянно испытывал чувство страха за свою жизнь; отсутствие ощущения безопасности. Мать была виновата в том, что эти страхи остались на всю жизнь. Очень сильно зависел от настроения близких. Возможно, был свидетелем смерти кого- то из них.

В отрочестве — болезненный мальчик, но очень общитель­ный, много стремился проводить вне дома. Очень хотелось пу­тешествовать, рано начал много читать, рисовать, возможно, пи­сать стихи. Много детских влюбленностей.

В юности — пылкий, немного бравурный невротик, крайне чувствительный, нескладный юноша. Много различных талантов и интересов, разбрасывается. Скорее всего, основным увлечени­ем остается либо география, либо что-то связанное с ней из гу­манитарной области.

В зрелости — путешественник, космополит, идеологиче­ски — фанатик, нетерпим к любым иным мнениям и суждениям. Деспотичен. Смерть была связана с какой-то историей с женщи­ной, а также с некоторой наследственной зависимостью от ли­нии матери.

Евгений Колесов. Он искал успеха, одобрения, как сказали бы теперь — самореализации. Ему важен был не просто резуль­тат, но обязательно отклик публики (или, по крайней мере, тех, кого он считал достаточно компетентными).

Человек «въедливый»: умел разобраться в чём бы то ни было досконально, добраться до сути. Правда, обнаружив эту суть, ограничивался только ею, отбрасывая детали, потому что они его уже не интересовали (за что его, вероятно, ругали).

Он вообще многое понимал, чего не понимали другие, и не исключено, что сочувствовал каким-то антирежимным мыс­лям. Хотя вряд ли высказывал их открыто, а если и высказывал, то, скорее всего, без трагических для себя последствий. Он во­обще отделывался сравнительно легко там, где другому крепко бы досталось.

Предпочитал работать быстро, не тратя много времени. Если появлялось свободное время, он скорее мог посвятить его развле­чению, писанию акварелей или стихов — правда, сегодня их бы оценили как дилетантские, потому что и тут он стремился ухва­тить только суть, главное, а о деталях опять забывал.

Поэтому, скорее всего и писать много не любил.

Наверное, можно сказать, что он разбрасывался: его интере­совало очень многое, но у него редко хватало времени и терпе­ния заниматься чем-то основательно и долго. Ведь, поняв суть вопроса, он утрачивал к нему интерес. Это был «скорее Апулей, чем Цицерон», артист, а не систематизатор.

Путешествовал наверняка много: и от стремления к смене впечатлений, и от того, что «на роду так написано». Он либо по­ссорился со своим отцом, либо с детства лишился связи с ним. Такие декабрьские дети потом часто уезжают далеко от дома.

Жена и дети были, наверное, так как в гороскопе нет иных указаний; только он с ними не очень хорошо совмещался, они были из одного мира, а он из другого и, понимая близких в каких- то частностях, он плохо понимал (и воспринимал) их в целом. То есть сыну или дочери он наверняка дал что-то очень важное, но умер, так и не узнав об этом…

Примечательно, что и современники и астрологи отмечали такие черты характера Федора Федоровича, как деспотичность и малая терпимость к иным мнениям. Особенно ярко это проя­вилось в случае с его двоюродным братом Николаем Васильеви­чем Буссе. Отец последнего, полковник Василий Иванович Бус­се, погиб 10 сентября 1828 под Варной во время войны с Турцией [16]. В этом же году родился и Николай Васильевич. Окончил Па­жеский корпус, затем служил в Семёновском полку. В 1852 году, в возрасте 25 лет он уже — майор. Поступил на службу чинов­ника особых поручений при генерал-губернаторе Н.Н. Муравьё­ве в Иркутске.

«Типичный строевик, Н.В. Буссе не умел наладить товарище­ские отношения даже с людьми своей среды… За отсутствие сер­дечной теплоты он был осуждён почти всеми, кто близко его знал в Приамурье и Приморье» [17].

Н.В. Буссе обвиняли в гибели людей во время зимовки 1853—

1854 года на Сахалине из-за плохой организации экспедиции.

Николай Васильевич постоянно ссорился со своим начальни­ком — Г.И. Невельским, отличался упрямым и неуживчивым ха­рактером.

В 1858 году по случаю заключения Айгунекого трактата он уже в 32 года был уже генерал-майором и получил солидную пожиз­ненную пенсию. В том же году назначен генерал-губернатором Амурской губернии.Известный отечественный историк Дальнего Востока А.И. Алексеев секрет успешнойкарьеры Н.В, Буссе сле­дующим образом:«Н.Н. Муравьёв, решительный и энергичный, находчивый и смелый, был, однако, однимиз тех, которые дове­ряют самую тяжёлую и ответственнуюработу офицерам более низкого происхождения, не гнушаясь и штрафниками. Но управ­лятьими и изгонять их после того, как дело сделано и можно по­жинать лавры, доверял только избранным и далеко не тем, кото­рыеделами своими заслужили почёта, славы и больших долж­ностей. Для этого у него были свои люди. Такимчеловеком был и Н.С. Буссе — сослуживец и друг М.С. Корсакова,доводивше­госяН.Н. Муравьёву родственником» [18]. А вот ещё одна крат­кая характеристика Николая Васильевича, данная в письме Пе­тра Алексеевича Кропоткина своему брату — Александру Алек­сеевичу 25 августа 1862 года: «…Но, кажется, в Благовещенске у Буссе не хватает адъютанта, и меня, пожалуй, пошлют туда. Не знаю, что лучше. Конечно, состоять при Корсакове гораздо лучше, чем при Буссе… Говорят, что Буссе добрый, но недалекий человек, немец (русский, конечно), а ты знаешь, как я им симпа­тизирую» [19].

Николай Васильевич Буссе скончался в возрасте 46 лет 28 ав­густа 1866 года. Он оставил несколько литературно-мемуарных произведений, некоторые из них вышли в свет уже после кончи­ны [20]. В этих работах Н.В. Буссе выставил в невыгодном свете прославленного мореплавателя Г.И. Невельского и его сподвиж­ников, отрицал свою вину в гибели людей сахалинской экспеди­ции. Разразился своего рода публицистический скандал, в кото­ром принял участие и Федор Федорович Буссе — двоюродный брат Николая Васильевича. И как не трудно догадаться, Федор Федорович принялся пылко защищать своего близкого родствен­ника. Но такова человеческая натура.

Примечание

1.  См.: Государственный архив Иркутской области (ГАИО), ф. 24, on. 11/3, д. 24, к. 2636, л. 102.
2.  См.: Романов Н.С. Иркутская летопись. 1857-1880. Иркутск, 1914. С. 193.
3.  Там же. С. 200.
4.  См.: ГАИО, ф. 24, оп. 10, д. 23, к. 2099, л. 1-1 об.
5.  Там же. Л. 2.
6.  Там же. Л. 2 об.
7.  Там же. Л. 10-11.
8.  См.: Вагин В. Корейцы на Амуре // Сборник историко­статистических сведений о Сибири и сопредельных ей странах. Т. 1. Вып. И. СПб., 1875. С. 20.
9.  См.: ГАИО, ф. 24, оп. 10, д. 23, к. 2099, л. 17.
10.  Там же. Л. 17-19 об.

И. Там же. Л. 23 об.

13. Там же. Л. 5 об.

3. Там же. Л. 7.

И. См.: Русский биографический словарь. Т. 3. СПб., 1908. С. 507.

3. См.: Сент-Илер К.К. Воспоминания казенного пансионера о третьей С.-Петербургской гимназии (1845-1852) // Русская школа. 1898. Т. 1. № 4. С. 37.

w. См.: Буссе Ф.Ф. Переселение крестьян морем в Южно-Уссурийский край в 1883-1893 годах. СПб., 1896. В этой работе Федор Федорович пи­сал также о переселении корейцев. К примеру, на странице 22 он сооб­щает следующее: «Большинство корейцев водворились по западному берегу Амурского залива и в окрестностях Посьета, но [было] сделано распоряжение о переселении их вглубь страны. Это последнее было по­ручено М.П. Пуцилле, который в 1870 году водворил корейцев в бассейн реки Шуфана, вблизи села Никольского, образовав деревни Корсаковку и Пуцилловку и в то же время основал деревню Казакевичеву на реке Лефу». О М.П. Пуцилло см. ниже отдельную главу.

1.  См.: Дальний Восток. 1897. № 3. С. 2.
2.  См.: Дальний Восток. 1897. № 49. С. 3.
3.  См.: Дальний Восток. 1098. № 2. С. 2. Библиотека, которую полу­чило общество, состояла из 1546 номеров в 283 томах.
4.  См.: Там же. Буссе издал 2 указателя литературы об Амурском крае: первый — по 1 января 1874 года, в Известия ИРГО, 1874 года Т. X. С. 6-7, 1-42; второй — по 1 января 1881 ив Известиях РГО. 1882. Т. XVIII. С. 1-80.
5. См.: Лавров С.В. Памятка бывшим ученикам С.-Петребургской 3-й гимназии. СПб., 1911. С. 32, 35, 115; Аничков Н. Историческая за­писка пятидесятилетия третьей С.-Петербургской гимназии. СПб., 1873. С. 140.
6.  См.: Записки Общества изучения Амурского края. Владивосток­ского отделения Приамурского отдела императорского географическо­го общества. Владивосток, 1908. Т. 12.
7.  Там же. С. XII-XVI.
8.  См.: Николай Михайлович, Вел. кн. [Сайтов В. И.]. Петербург­ский некрополь. Т. 1. С. 325.
9.  См.: Алексеев А.[И]. Сподвижники Г.И. Невельского. Южно- Сахалинск, 1967. С. 117.
10.  Там же. С. 121.
11.  См.: Петр и Александр Кропоткины. Переписка. Т. 2. 1933. С. 42.
12.  См.: Буссе Н.В. Замечания на статью г-на Бошняка // Морской сборник. 1860. № 7. Смесь; его же: Остров Сахалин и экспедиция 1853 года // Вестник Европы. 1871. № 10-12; Остров Сахалин и экспе­диция 1853-1854 годов. СПб., 1872.

Источник: А. С. Селищев. Русские и корейцы. Опыт первых контактов 1854 — 1884