ЛИСТАЯ СТАРЫЕ ПОДШИВКИ ГАЗЕТЫ.
ГОД 1991.
Коре ильбо, 7 сентября 1991 г.
***
ГЕНОФОНД
ЕСТЬ ТАКОЙ УГОЛОК НА ЗЕМЛЕ
КОЛХОЗ «БОЛЬШЕВИК»
У каждого человека есть на земле уголок, который он называет родиной. И куда бы потом ни забросила его судьба, он хранит о ней самые светлые и добрые воспоминания. В минуты радостные и печальные человека тянем к местам, где он родился и вырос, где познавал окружающий мир, красоту, любовь.
На стыке двух районов Ташкентской области – Среднечирчикского и Галабинского – стоит небольшой поселок, который на языке официальных бумаг называется «Участок «Большевик» учхоза имени Кирова». Расположенный в стороне от крупных автомагистралей, поселок внешне ничем не отличается от сотен других, разбросанных на просторах Казахстана и Средней Азии.
Родившийся более полувека назад на базе переселенческой рыболовецкой артели «Большевик», одноименный колхоз имеет свою неповторимую историю. Таких хозяйств, всем составом переселившихся в 1937 году в новые места, было немного. Именно на их долю выпали ни с чем не соизмеримые трудности, связанные с желанием сохранить целостность колхоза во что бы то ни стало. А ведь это 300-400 дворов! Вот и пришлось начинать с нуля, отвоевывая жизненное пространство в непролазных камышовых топях. Позже колхозы эти как раз и стали, как мы сейчас говорим, местами компактного проживания корейцев. Правда, судьба большинства из них ныне печальна: «Большевик», как и многие ему подобные хозяйства, сиротеет, в нем поселяются старость, одиночество и запустение.
Но ведь была же здесь совершенно иная жизнь, наполненная трудом, ребячьим смехом, светлыми надеждами! Был процветающий колхоз со своим укладом, традициями, высокими урожаями, лучшей в районе художественной самодеятельностью и духовым оркестром. Куда все это подевалось?
В «Большевике» сейчас осталось около 60 корейских дворов. Впрочем, никто и не припомнит, чтобы здесь когда-либо селились на постоянное жительство люди других национальностей. И не потому что их разделяли, скажем, вражда или недружелюбие. Нет, просто казахи, например, обустраивались компактно на соседнем участке, узбеки – на другом. А работали все вместе, на одном поле, ходили в гости друг к другу, на семейные торжества.
Недавно мы побывали в «Большевике», встречались со стариками поселка. Прошлись по его единственной улице, заходили в дома, осмотрели школу, заброшенный клуб, вечером за чаем слушали рассказы гостеприимных хозяев о житье-бытье, об истории родного колхоза.
В предлагаемом читателю материале мы решили сохранить наиболее характерные высказывания сельчан в том виде, в каком они нам преподносились. Они, думается, не нуждаются в пространных комментариях.
ТАК, О ЧЕМ ЖЕ ПОВЕДАЛИ НАМ СТАРИКИ?
Заречье – село известное в Посьетском районе. В 1930-ом его жители объединились в артель «Большевик». Хозяйство имело несколько десятков небольших лодок. Ловили в море рыбу, тем и жили.
В 1937-ом колхоз переселили в Среднюю Азию.
— На сборы дали пять дней сроку. Оставили лодки, снасти, собрали наспех кой-какой скарб и в дорогу. Ехали в товарнике. Условий никаких, а ведь ехать не день и не два! Вы, молодые, должны знать, как все это было. Кое-кто и поныне говорит: мы ехали с комфортом, по прибытии на место нас развозили в новеньких автобусах, прямо в построенные для переселенцев дома. Может быть, так и было кое с кем. Только не с нами. Сколько пришлось натерпеться! Разве мыслимо, что для нескольких сот семей уже здесь, в районе, не нашлось даже места. Сам председатель Лазарь Пак так и не доехал – его семья, якобы добираясь до эшелона, попала в аварию. Как бы то ни было, хозяйство осталось без руководителя. Всю ответственность на себя взял Ким Гван Тхяк, бывший политрук 72-го Карельского стрелкового полка, лейтенант запаса, получивший за доблесть именные часы за подписью Блюхера.
— Эшелон остановился в Арыси. Старейшины стали думать, куда ехать дальше: на Аральское море? Остаться в Казахстане? И только Гван Тхяк был тверд в своем решении: едем в Ташкент, там теплее, там сытнее…
— Приехали в конце октября. Вот в этих самых местах было несколько юрт, да два-три глинобитных домика. Где размещать людей? Несколько семей поместили в сараи, использовали под жилье даже хлев. А остальных куда? Стали рыть землянки. А вокруг на десятки верст, тугаи камышовые. Здесь впервые в долгой осенней ночи услышали протяжный вой шакалов.
— Ох, и долгой же была первая зима. Ничего, выжили. Уже сошел снег, весна скоро, а земли-то своей нет. Гван Тхяк взял всю ответственность на себя. Ходил по инстанциям, посылал ходоков, и все без толку – всюду занято. Еле выпросили у тогдашних близлежащих колхозов имени Горького, Димитрова и «Шуро» по нескольку гектаров земли, так сказать, взаймы. Посеяли рис, хлопок. Учились земледелию у соседей.
— Что мы имели в хозяйстве? Трех волов и одну лошадь. «Полуторка» своя появилась лишь во время войны. Все делали вручную – сеяли, убирали урожай.
— Сколько радости было на лицах людей, когда усилия председателя в конце концов увенчались победой! Колхоз обрел юридическое лицо, свой статус. Он стал хозяином 800 гектаров. Появилась своя гербовая печать.
— страшно было в 1938 году. Исчезали люди. По ночам приезжали энкавэдешники и увозили «врагов народа». Какие враги могли быть среди нас? Не было их. Но тем не менее колхозников наших забирали. Жену Ким Ин Чана взяли. Бригадиром у нас работал Ан Е Сик, арестовали его, так и сгинул где-то. Два года валил лес колхозник Ким Кван Су, столько же отсидел Ким Чун Бе. Год в тюрьме держали Нам Вон Су, а за что, так и не объяснили. Ложились спать со страхом: за кем сегодня нагрянут?
— Наш колхозный оркестр играл марши в районном военкомате в Тойтепе. Провожали в действующую армию – так нам тогда сказали – парней 1926 года рождения. Родные призывников плакали, но и вместе с тем гордились: наши дети едут страну защищать от врага. Но через некоторое время от уехавших пришли письма. Обратный адрес: Коми АССР. «Мы заготавливаем лес». Ребята попали на трудовой фронт.
Мало осталось в живых из тех, кого мы провожали в трудовую армию.
— В трудовую армию призвали всех, за исключением четырех-пяти стариков, женщин и детей. Где трудились? Строили Чирчик, уголь кололи в ангренских шахтах, в Ташкенте снаряды делали. А в колхозе, что и говорить, было невероятно трудно, ели кашу из курмака, жили впроголодь.
— Сколько председателей перевидал на своем веку, но такого как Гван Тхяк не встречал. Был простым, отзывчивым. И строгим. Правда, быстро отходил.
Бывало, какое-нибудь начальство приедет и начинает придираться. А наш Гван Тхяк с достоинством скажет: «Слушай, когда тебя ещё не было на свете, я в Иркутске винтовку таскал…»
— Талантливый был человек. Благодаря ему уже до войны колхоз смог встать на ноги. Большие урожаи риса получали. До восьмидесяти центнеров с гектара. И отдыхать умели. Гван Тхяк был талантливым человеком. Сочинял пьесы, сам их ставил. А как читал стихи! Помнится, о реке Лене стихи декламировал, да так, что я чувствовал шум волны…
— Чтобы наши дети ходили за много километров? Не допустим! – сказал Гван Тхяк. В 1939 году построили свою школу. Сначала семилетку, а затем и десятилетку.
— В 1952 году кое-кто из района вознамерился закрыть школу. Всем колхозом воспротивились. Написали письма. Директором школы тогда был Владимир Николаевич Ан, а завучем Петр Степанович Ким. Они с этим письмом обили все пороги районо и облоно. И добились – школу не закрыли.
— Школа видна отовсюду, хотя стоит на краю села. Приземистая, беленая известью, в тени раскидистой ивы. Здесь работают учителями сын первого председателя колхоза Гван Тхяка – Борис Григорьевич Ким, сын учителя корейского языка Павла Юна – Михаил, дочь первого механизатора колхоза Иннокентия Лима – Маргарита, дети многих других односельчан.
— Выпускники школы разъехались по всей стране. Вот некоторые из них: врач из города Кызыла, депутат Верховного Совета СССР Константин Николаевич Цой, ученый из Иркутска, доктор технических наук Сергей Ким, директор известного совхоза «Сурхоб» в Таджикистане Петр Ким, лауреат премии имени Хамзы телеоператор студии «Узбектелефильм» Ким Гым Нян, многие другие. Но в этом учебном году уже не будет первого класса, естественно, не будет его и в следующем. А если закроют школу, дети – их можно по пальцам перечесть – будут ходить учиться в соседнее село
Построили школу, затем принялись за жилые дома. Строили всем колхозом. Распределяли дома по жребию. Конечно, вселялись самые добросовестные, самые трудолюбивые.
Узнав о том, что в «Большевике» люди живут зажиточно, многие хотели поселиться здесь. Принимали не сразу и не всех. А только после того, как убеждались, что человек достойный, решением колхозного собрания зачисляли всю семью…Колхоз вскоре вырос до четырехсот дворов.
— 60 лет назад рычаги огромного трактора ЧТЗ села Мария Тен. Чтобы женщина управляла техникой – такого ещё не было в приморском селе Потаси. Окончила шестимесячные курсы при МТС (машинно-тракторной станции), несмотря на запреты родственников. И стала работать. Пахала, сеяла, жала. Была ударницей. Мужа по чьему-то доносу посадили на десять лет. Оттуда он уже не вернулся. Одна вырастила двух дочерей и сына. Сейчас бабушке Марии 88 лет, живет по-прежнему здесь, получает пенсию.
Люди трудились на полях не щадя себя. Уже в 1938 году Шегай Анна удостоилась чести побывать в Москве на Всесоюзной сельскохозяйственной выставке. Ударницей была и Анна Ли, а её муж, Иннокентий Лим, был одним их первых механизаторов нашего колхоза. А знаете, как смотрели на тех, кто водил трактор? Очень уважительно.
— 19-летней девушкой приехала с Дальнего Востока Ольга Тян и встретилась здесь с Василием Теном. Она всю жизнь проработала рядовой колхозницей, а муж – учителем. Поженились в 1946 году. Вырастили трех дочерей. Все дети живут в городе, зовут к себе. Но из «Большевика» они никуда не уедут. Из родных мест, от людей, с которыми прожили всю жизнь, разве уедешь?
— Помрем, на родном кладбище похоронят, среди своих. Пока силы есть, возимся у себя в огороде, внуков нянчим. Правда, молодые почему-то не приживаются, уезжают. Да и что им тут делать?..
— Клуб построили своими силами. Такого клуба, как наш, долгое время ни у кого не было. Помню, председатель Ким Гван Тхяк говорил, открывая клуб: приходите сюда нарядные, красивые, обязательно семьями. Теперь клуб, обшарпанный, заросший травой, в гордом одиночестве стоит среди обступивших его огородов. В нем сохранилась прекрасная акустика. В прежние годы здесь проходили праздники, шумные колхозные собрания, спектакли корейского театра, который непременно бывал на гастролях раз в году, постановки своего колхозного драмкружка.
— Драмкружок существовал с 1940 по 1954 годы. Играли спектакль о Хон Гиль Доне. Ставили произведения советских и зарубежных драматургов» «Рыбачка побережья», «Третья нить», «Батальон идет на запад». Сами сочиняли, шили костюмы, играли. В работе нашего театра принимали участие председатель Гван Тхяк, Ким Ен Хак, Александр Угай, Петр Лим, Светлана Пак, Светлана Хан, Николай Цой, Елена Ли, .. Днем на поле, а по вечерам спешили в клуб на репетицию. Театр – был праздником для нас.
— Был у нас свой колхозный духовой оркестр – наша гордость. Представьте себе летний вечер, околицу села, пруд…Луна поднимается над горными грядами. И в исполнении оркестра звучит чарующий вальс «На сопках Маньчжурии», его сменяет корейская народная мелодия. А играют наши – Боря Ким, Коля Цой, Ваня Тё, Ким Гым Нян, Кеша Хан, Фома Ким, Гурий Хан, Костя Цой, Миша Ли, Володя Угай, близнецы Костя и Леша Пай.
35 тысяч рублей – по тем временам деньги немалые – выкроил колхоз для приобретения духовых инструментов. Подобного оркестра в районе не было. Он играл на торжествах и о нем с гордостью говорили: «Оркестр колхоза «Большевик»».
Оркестром в разные годы руководили Григорий Хан, Николай Хаенович Ким, Илья Моисеевич Тейтельбаум. Композитор, дирижер, педагог Илья Моисеевич. Возглавлял он в довоенное время Вильнюсский симфонический оркестр. Приехал оркестр на гастроли в Киев, а там музыкантов застала война. Судьба забросила Илью Моисеевича в Ташкентскую область, случайно попал он в «Большевик». Без колхоза, без председателя Ким Гван Тхяка я бы не выжил» — говорил Илья Моисеевич, покидая поселок. Тейтельбаум
Многих приобщил к музыкальной культуре, научил играть на различных инструментах. Один из его учеников – Владимир Угай – впоследствии окончил Ташкентскую консерваторию по классу гобоя, играл в театрах Ташкента, в оркестре Туркестанского военного округа.
В «Большевике» поют удивительно хорошо, от души. Поют, когда справляют годовщину ребенка, когда отмечают шестидесятилетие, когда просто хочется петь… Поют в несколько голосов, в сопровождении аккордеона, скрипки, мандолины, баяна.
Сейчас о возрождении языка, культуры, национальной самобытности много говорят и практически почти ничего не делают. За шумными разовыми компаниями и мероприятиями мы забываем порой, что главная цель возрождения – это воспитание духовности и нравственности. Роль эту, в силу своей специфичности, успешно выполняли в недалеком прошлом именно такие колхозы, как «Большевик».
Носители же этого нравственного начала, наши старики, доживают свой век, не требуя ни наград, ни почестей. Их обходят стороной концертные бригады, отечественные и зарубежные, их не навещают гости, наезжающие чуть лит не каждый день из далекой Кореи. Их маршрут один и тот же – престижные колхозы столичной области.
И, наверное, к месту тут будет упрек в адрес культурных центров.
Сейчас многие склонны думать, что места компактного проживания корейцев уже не возродить, они обречены. Но может быть удастся продлить им жизнь?
ВЯЧЕСЛАВ ЛИ,
ВЛАДИМИР ЛИ
Собкоры.
ФОТО ВИКТОРА АНА
***
Ссылки по теме:
Источник: Vladimir Li — Georgiy Kan-Библиотека корё сарам
Мы в Telegram
Очерк мне очень понравился! Прочитал его два раза.
История колхоза » Большевик» — это история всех корейских колхозов, история коре сарам.
Все корейские колхозы пришли к такому грустному концу, что и к/х » Большевик». Почему так случилось? Наверно, многие задумывались над этим.
Ныне мы говорим часто- возрождать. Мне кажется,что это не повторение, а восхождение к более высшей ступени.
Я думаю, что всё это происходит от того, что у нас-коре сарам- слабый корень. Ведь говорят в народе, что растение крепко корнём.
Я забыл добавить, что мы часто гоняемся за внешним блеском и забываем, что внутри.