Большим праздником являлся и является День холодной пищи (Хансик). Этот весенний праздник отмечали в 1-й день 5-го из 24 сезонов года, или на 105-й день после зимнего солнцестояния (5 апреля). По лунному календарю он приходился на весеннее равноденствие, иногда совпадал со 2-м, реже с 3-м месяцем лунного календаря.
Время весеннего равноденствия – середина весны, бурно обновляется природа, распускаются цветы, поют птицы. Начинаются полевые работы. Это земледельческий праздник плодородия. Древнейшей его основой является почитание огня, выступающего в народном мировоззрении как источник плодородия и благополучия.
В этот день (а в некоторых местностях и в течение трех дней до праздника) по традиции никто не зажигал огня, не топил печей; ели холодную пищу, приготовленную накануне. На другой день совершался ритуал добывания нового огня примитивным трением друг о друга ивовых прутьев. Этот древний способ добывания огня считался священным и сохранялся в Корее до конца XIX в.
В День холодной пищи корейцы приготовляли вино, фрукты, куксу, овощи и другие разнообразные блюда, а затем отправлялись на могилы своих предков. Каждый год, когда наступал этот день, кладбище наполнялось людьми, пропалывавшими сорные травы, прибиравшими и подновлявшими могилы, сажавшими вокруг них деревья. С торжественными церемониями возлагали на могилы угощения. Плакальщики перед могилами исполняли грустную песню.
Жертвоприношения предкам – кормление покойников – совершались для того, чтобы задобрить, оказать внимание бывшим членам семьи, получить от них помощь, а в период, когда крестьяне шли с плугами на поля, наиболее желаемой помощью было, конечно, получение хорошего урожая.
***
Источник: Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии. Годовой цикл. КОРЕЙЦЫ
***
… Это нужно живым
Владимир ЛИ
В минувшую среду, 5 апреля, корейцы отметили традиционный праздник «Хансик» (День холодной пищи). Одна из главных и неотъемлемых частей этого праздника – поминальная: миллионы наших соплеменников по всей земле пошли в этот день на кладбища, чтобы поклониться могилам родных и близких.
Первые корейские захоронения, говорят, появились в республиках Средней Азии и Казахстане в 1937 году, в год насильственной депортации с Дальнего Востока. Поначалу хоронили усопших на общих кладбищах, ставили на могиле деревянный крест с именной табличкой и лоскутиками белой ткани. Затем постепенно в местах массового проживания переселенцев (колхозах, поселках и городах) появились чисто корейские кладбища, благодаря которым мы, наверное, и сохранили, в той или иной степени, наши национальные ритуальные обряды. Лет тридцать назад, если помните, кладбища в летнюю пору утопали в пышной зелени и цветах. Сегодня же могилы усопших чаще всего замуровываются в бетон, а надгробные памятники отливают на солнце гранитным изяществом и мраморной изысканностью. Вокруг могил на десятки, а то и сотни метров – ни единого деревца, ни даже захудалого кустика. Такая вот современная, чисто «железобетонная» картинка.
Я помню далекие пятидесятые прошлого века, когда переселенцы-хуторяне хоронили своих умерших родичей на ближайших от их саманно-камышовых жилищ невысоких холмах. Сажали у этих мини-кладбищ декоративные кустики и деревья, ежегодно, 5 апреля, скашивали вокруг могил пожухшую траву, красили проржавевшие оградки из тонких металлических прутьев. Затем накрывали надгробный поминальный столик обязательными для такого обряда национальными кушаньями и троекратно били поклоны. Приучали к этому обряду и нас, десятилетних пацанов и девчушек. В те годы холмики эти были во множестве разбросаны на огромных камышовых просторах рисосеющих хозяйств, раскиданных вдоль могучих тогда еще рек Сырдарьи и Амударьи. Шло время, сменялись поколения, и так случилось, что молодежь навсегда покинула те памятные для переселенцев места, а холмики с могилами близких или совсем исчезли, или безнадежно заросли бурьяном и стали безымянными.
В последние два-три десятилетия проблемы сохранения обычаев и традиций в корейских диаспорах бывших советских республик стали жизненно актуальными. Развал Союза резко подхлестнул миграционные процессы, и теперь единокровные члены одной семьи (родители, братья, сестры, их взрослые дети и внуки) вдруг в одночасье оказались в разных странах на огромном евразийском пространстве. Теперь, если, не дай бог, в ближнем или дальнем зарубежье умрет родственник, не то что на похороны не попадешь (визовой режим, материальные затруднения, и т.д. и т.п.), но и даже отправка телеграммы с соболезнованиями в некоторые страны – задача отнюдь не из легких.
Лет двадцать тому назад, когда в Узбекистане была разрешена миссионерская деятельность, в городах и селах республики, как грибы после дождя, стали появляться христианские молельные дома, где работу с новоявленными верующими вели в основном пасторы из Южной Кореи. Наши соплеменники, еще вчера (при советском строе) убежденные атеисты, вдруг массово потянулись в церковь, активно участвуя во всех проводимых здесь мероприятиях. Многие из прихожан были людьми пожилого возраста, пенсионерами. А потому в завещаниях просили похоронить их по церковным обрядам. И вполне естественно, что похороны эти наталкивались на непонимание и откровенное осуждение местных корейцев, тех, кто привык к давно устоявшимся, традиционным похоронным ритуалам, «завезенным» из Кореи в Россию нашими предками еще в середине ХIХ века.
Многие из нас были свидетелями того, как на похоронах между самозваными «знатоками» ритуальных обрядов возникают нешуточные споры. Например, как выносить из квартиры (дома) тело усопшего, когда и как накрывать поминальный столик, в каком порядке должна двигаться похоронная процессия, с какой стороны (у изголовья или у ног) устанавливать на могиле памятник и так далее и тому подобное. Причем, спорят вовсе не столетние старцы – живые очевидцы нашего ритуального прошлого, а представители третьего и даже четвертого поколений переселенцев, коим сегодня всего около сорока-пятидесяти лет. Наверное, это хорошо, что спорят – ведь в спорах рождается истина. Печально другое. Условия, в которые мы попали после развала Советского Союза (территориальная разобщенность, утеря компактности проживания), обрекли многие наши традиционные ( в том числе и ритуальные) ценности на постепенное забвение.
Нынче в больших среднеазиатских мегаполисах, а также в сельской местности, где еще компактно проживают корейцы, оказание ритуальных услуг взяли на себя специализированные похоронные бюро. Они предоставляют клиентам широкий набор услуг, так сказать, «с доставкой на дом», по принципу «все включено». Здесь и гроб, и катафалк, и венки, и написание надгробной надписи на корейском языке, и даже традиционная национальная пища для поминок – все для вас и за ваши же деньги. Правда, многое из того, что мы видели на похоронах лет тридцать – сорок назад, подверглось значительному упрощению, а часть ритуалов – откровенной европеизации. Наверное, это потому, что мы, увы, не властны над временем, и оно неизбежно диктует свои правила.
Но то в мегаполисах. А что делать тем, кто после распада СССР, под воздействием возникших вдруг непредвиденных обстоятельств, переехал из Средней Азии (к детям, родственникам, друзьям) куда-нибудь в российскую глубинку, за многие тысячи верст от мест, где родился и вырос? Их ведь, по некоторым подсчетам, почти треть от численности всей бывшей советской корейской диаспоры. И, конечно же, многие из них уже не придерживаются так строго наших обычаев и правил: отчасти – по незнанию, отчасти, подчинившись, так сказать, новым жизненным реалиям. Однажды был свидетелем того, как бывший житель Ферганы, а ныне российский гражданин, обитающий последние десять лет под Томском, Виталий Ким, выговаривал своим детям и братьям, приехавшим к нему на 70-летие из Ташкента и Алматы:
– Если помру, на похороны приезжать запрещаю. По нынешним временам это бессмысленно, затратно и, по-сути, никому не нужно. Чтобы не создавать проблем с ночными бдениями близких у гроба в течение трех суток, похороните меня сразу же в день моей смерти. Если это случится зимой, поминки по мне запрещаю справлять, потому что холода здесь арктические – и без этих трудностей человеку нынче приходится нелегко. А кладбище можете посещать не только в те дни, каковые предписывает наш древний обычай, а в любое, удобное для вас время. Главное, чтобы всем было комфортно. Считайте это моим завещанием…
Вот такое необычное и, скорее всего, глубоко выстраданное решение пожилого человека. Имеют ли право его игнорировать те, кому оно адресовано? И как к этому должны относиться мы с вами? Вопросы не праздные.
Фото автора.
***
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.