Валерий Ким. По следам корейской железной дороги «Кёнбусон». Исторический очерк

Торжественное открытие начала строительства железной дороги Кёнбусон в Сеуле 1 января 1901 г.

Валерий КИМ (г. Кемерово)

1

В тюменском архиве ГАСПИТО в 2025 году нашлись несколько документов, связанных с жизнью моего деда Ким Ван Кена в Корее и в России: анкета Всероссийской переписи членов РКПб за 1922 год (Ф. П-4. Оп. 13. Д. 761. Л. 20) и протокол допроса Ким Ван Кена по заявлению Прасковии Сергеевны Коминхек от 17 февраля 1924 г. (Ф. П-4. Оп. 13. Д. 761. Л. 10).

Наиболее полно биографические данные представлены в анкете членов РКПб, хотя они не позволили снять многие вопросы о происхождении моего деда. В том числе о том, находился ли он в политической ссылке на зейском прииске в Амурской области как корейский инсургент или партизан Армии Справедливости. Но имеющиеся в анкете РКПб данные позволяют считать, что мой дед был активным коммунистом в Тюмени в 1920-1922 гг.

Во-первых, Ким Ван Кен окончил всего два класса сельской корейской школы. Вероятно, конфуцианской. И в анкете он записан как не служивший ни в царской, ни в белой, ни в красной, ни в зеленой армии. Правда, там нет данных и о том, служил ли он в корейской армии или в корейском партизанском отряде. И это очень странно! Хотя возможно, что он получил начальное военное образование не в военной школе в Сеуле или в сеульском военном гарнизоне, а в военной школе в Маньчжурии. Ведь они были и существовали до 1916 года под руководством опытных офицеров — Ли Дон Хви и Е Чжуна.

В этой анкете мой дед записан как Ким Ван Ген, а не Ван Кен. Ведь как коммунист он носил псевдоним, под которым он жил в Петрограде и, вероятно, в Мурманске. То есть тогда, когда коммунистом еще не был. И этот псевдоним с китайских иероглифов переводится как «Лучший ученик, изучающий Священное писание». Или как «Командир-конфуцианец» — на мой взгляд.

Во-вторых, Ким записан в анкете РКПб с 1877 г. р. Поэтому в 1922 году ему должно быть 45 лет. Но в анкете он записан возрастом… 37 лет! То есть он на самом деле родился в 1885 году?.. По моему мнению эти разночтения связаны с тем, что корейцы плохо пересчитывали год своего рождения с древнекитайского календаря на христианский. И естественно, что  Ким Ван Кен в первые годы жизни в Тюмени допускал ошибки в своем возрасте. Но думаю, что при своем аресте в 1937 году на горноалтайском прииске «Ушпа» он уже правильно назвал свой возраст по христианскому календарю — 55 лет.

Правда, следует отметить, что записи в анкете члена РКПб за 1922 год делал русский человек. Вероятно, писарь или секретарь Губернского комитета РКПб. Не разбиравшийся в особенности восточного летоисчисления.

В образовательном цензе записано, что анкетируемый окончил 2 класса сельской низшей школы. То есть он был малограмотным?..

В графе «Социальное и национальное происхождение» дед Ким Ван Гена записан корейским крестьянином-единоличником; отец — также; мать — домохозяйка. Сам работал с 17 лет. Основная профессия до 1917 года — чернорабочий. Сколько лет в профессии — 29 лет. Основной источник существования до 1917 г. — заработок; после 1917 г. — также.

Рабочий и служебный стаж с 1917 г.: на железной дороге в Мурманске — 2 года, 1 месяц. То есть Ким Ван Ген выехал из Мурманска в Петроград в начале 1918 г.; Но почему-то не указал Петроград и работу в этом городе с 1918 по 1919 гг. Зато записано, что анкетируемый работал в Тюмени выбранным председателем Корревкома с 1920 по 1922 годы. В 1922 г. был выбран уполномоченным Корейского рабочего союза.

А вот записи о том, что Ким Ван Ген служил командиром взвода охраны на станции Тюмень (как я считал) в этой анкете нет. И нет данных о его заработке по тарифу или разряду. И не деньгами, а продуктами?..

Партийный стаж — с февраля 1921 г.

Тюремный стаж — нет. В административной ссылке — нет. В политической эмиграции — нет. Побегов — нет. И это очень странно! Ким Ван Ген забыл или не захотел указывать, что он в 1915-1916 гг. работал (был в ссылке) на зейском прииске в Амурской области, а потом был отправлен (а не добровольно поехал) в Архангельск, а оттуда — в Романов-на-Мурмане. Как и другие корейцы, которых на строительстве Мурманской железной дороги было около 400 человек. Но большая их часть приехала из Маньчжурии. А сколько из Кореи, точно не известно. Возможно, не более 30 человек.

Какие газеты читал с 1921 г. — корейские регулярно. Но приходили ли они в Тюмень из Москвы или Петрограда — не известно. Где читал — дома и на службе.

Член профсоюза — с 1921 г. Вероятно, имеется в виду Тюменский корейский рабочий союз. С 1922 г. не принимал участие в профсоюзной работе. Вероятно потому, что перешел служить в Отдельный взвод охраны на станции Тюмень. Что подтверждается его фотографией в военной форме.

Военный стаж в качестве военного, служащего и политического комиссара – не служил ни в царской, ни в белой, ни в зеленой, ни в красной армии. И нет никакой записи о том, служил ли Ким Ван Ген в корейской партизанской армии. Может потому, что такого вопроса в анкете не было?

Проходил ли Всеобуч и служил ли в частях ОСНАЗ – нет (!). А как же тогда удостоверение 1923 г. коммунара 1 взвода 318 Тюменского батальона на право ношения личного оружия (револьвера системы «Наган» за № 6691)?! То есть мой дед служил в 1 взводе 318 Тюменском батальона ОСНАЗ только с конца 1922 года или с начала 1923 г.?

Сохраняет ли анкетируемый связь с деревней или имеет личное подсобное хозяйство — нет.

Личная подпись — нет! Подпись регистратора — есть.

Странная анкета! Может потому, что анкетируемый плохо знал русский язык и не мог понять всего, что в анкете было записано?! Вполне возможно!..

Но был ли на самом деле 318 Тюменский батальон ОСНАЗ — не известно. Возможно, что и не был. И мой корейский дед ходил с личным оружием, не имея на него никаких прав?!

У меня есть предположение, что 318 батальон ОСНАЗ с литером «В» существовал, но только на бумаге (по документам). Ведь в нем были записаны не годные к строевой службе: получившие тяжелые или средней тяжести ранения. И коммунары этого батальона занимались не военной подготовкой, а… разведочной деятельностью. То есть следили за подозрительными «элементами» и сообщали об этом в Губчека и в ДТЧК. То есть мой дед был агентом спецслужб?!..

К сожалению, я во время пребывания в Тюмени в 2025 г. не смог просмотреть фонд Р-1255, в котором могут быть документы 309 батальона ОСНАЗ, переданные в архив ГАТО из госархива Свердловской области в 1949 г. И очень сильно жалею об этом. Вероятно, мне придется еще раз обращаться в тюменский архив по этому вопросу. Но я твердо убежден в том, что мой дед имел военный опыт как инсургент или партизан Армии Справедливости, а не только рабочий опыт как старатель и железнодорожный рабочий!

В начале 1924 г. Ким Ван Кена исключили из партии из-за одного скандала. Официально — за пьянство. Но дело в том, что этот скандал случился 20 января 1924 г. То есть за день до смерти Ленина! И если бы не смерть вождя мирового пролетариата, то этого скандала не было?..

Связан скандал 20 января 1924 г. с тем, что во время застолья (?) русских и корейцев в частном доме со своими женами русская жена одного корейца назвала Кима… корейской собакой и комунякой. И это вызвало такой гнев у моего деда, что он выхватил свой револьвер и наставил его на женщину. Потом одумался и вместо револьвера схватил стул и замахнулся им на русскую. Но русские мужики повалили моего деда на пол и сильно избили…

Вот такая скандальная история произошла в Тюмени вечером 20 января 1924 г. По моему твердому убеждению корейскому коммунисту русские устроили настоящую политическую провокацию. Ведь в Тюмени многие русские только и думали, что о близкой смерти Ленина. И решили отомстить «корейской собаке» таким «оригинальным» способом.

Итак, в марте 1924 г. Ким Ван Ген был исключен по решению Тюменской контрольной комиссии из партии РКП. В качестве «компенсации» ему предложили работу по созданию старательских артелей в Горной Шории или в Горном Алтае. И так как мой дед имел старательский опыт на дальнем зейском прииске («Владимировском» или «Веселом» по моим выводам), то он легко на это согласился. Что же касается его русской жены, то с двумя малолетними детьми у нее не было выбора. Пришлось бывшей жительнице Москвы и Санкт-Петербурга садиться с мужем на поезд, следовавший на этот раз в Новониколаевск, а оттуда на пароходе — в город Бийск. Там находилась золотопромышленная контора, контролировавшая все старательские артели, создававшиеся в Горной Шории и в Горном Алтае. И Ким Ван Кена и его товарища Ли Пен Си направили в шорский поселок Спасск, где работал Алтайский прииск. И мне в этом поселке однажды пришлось побывать в научной командировке.

2

С помощью одного документа, хранящегося в архиве ГАСПИТО (Ф. П. 4. Оп. 13. Д. 761. Л. 10), удалось выяснить, что Ким Ван Кен в детстве и юности жил не в северокорейском уездном городе Хоовон (как я долго думал), а в южнокорейском городке Ый-Ван, вошедшем в 1914 году в состав большого города Сувон. Этот городок был расположен между Сеулом и Сувоном, но ближе, все-таки, к столице государства Чосон. Поэтому понятно, что Ким Ван Кен действительно мог жениться на девушке из Сеула (по рассказам его русской жены) и переехать на жительство в столицу. Но с двумя классами конфуцианского образования он не мог поступить в военную школу. Поэтому он сделал очень просто: нашел в Сеуле с помощью свахи богатую невесту и женился на ней. Очень даже возможно – с позиций того времени! Но это еще надо доказать корейскими документами, которыми я пока не располагаю.

По этим причинам могу рассказать о том, что мне стало известно об Ый-Ване.

В книге «Описание Кореи» за 1900 год об Ый-Ване ничего не написано. Но это и понятно. Ведь в то время Ый-Ван был только небольшим поселением, не входившем в состав города Сувон — столицы провинции Кёнгидо. Но мое предположение о том, что судя по названию Ый-Ван в нем могли жить и быть похоронены представители королевского рода Ли-Чосон, оказалось верным (!).

О Сувоне в «Описании Кореи» сказано очень мало. Ведь Сеул, расположенный всего в 30 км от Сувона, затмевал собой главный город провинции Кёнгидо. Поэтому русские разведчики, путешественники и купцы просто-напросто обходили этот город стороной. Поэтому в «Описании Кореи» сказано только, что в Сувоне находится одна из главных крепостей Кореи, защищающая Сеул с юга. А на северной окраине Сувона находится могила короля Чжион-Цзон Мун-Сон (1775-1800) и его молодой супруги. И также принца Цзан-Хон — прадеда императора Коджона, убитого своим отцом. Не об этом ли принце написано в повести «Тетрадь, найденная в Сувоне» советского писателя-разведчика Романа Кима?! У которого другом был коммунист Ан Нен Хак — товарищ Ким Ван Гена по корейско-китайской секции РКПб Тюмени…

В «Википедии» об Ый-Ване сказано немного больше.

В этом городе сохранились буддийские храмы Чхон-геса и Пэгун-са, основанные в эпоху расцвета корейского буддизма (государства Объединенное Силла). С течением времени эти храмы перестраивались, а в 20 веке отреставрированы и превращены в туристические достопримечательности. Главной достопримечательностью считается в храме Чхонгеса большой бронзовый колокол начала 18 века и манускрипты, вырезанные на деревянных дощечках.

Также знаменит склеп семьи Хвехона, ученого и государственного деятеля эпохи династии Корё. Он прсдставляет собой памятник средневековой корейской архитектуры.

Природными памятниками в окрестностях Ый-Вана считаются горы Чхонгесан и Пэгунсан. Помимо большого количества исторических построек на склонах этих гор проложены также маршруты для занятия горным туризмом.

Основные отрасли экономики в Ый-Ване — производство мебели и сельское хозяйство. Город специализируется на выращивании риса, овощей и цветов. Население — 142 тысячи человек. Очень мало по южнокорейским меркам.

В Ый-Ване существует и Железнодорожный музей (!). Расположен он в районе Воламдо и открыт в 1988 году. Экспозиция содержит более 4000 экспонатов железнодорожной тематики из истории корейской железной дороги. Но вспоминая о том, что подобный музей есть и в Тюмени, можно предположить, что Ким Ван Кен не случайно работал на железной дороге в Мурманске, Петрограде и в Тюмени. Возможно, что он был не военным корейской армии, а рабочим на строительстве железной дороги, шедшей через Ый-Ван и Сувон в Сеул (!).

Да, железная дорога из Пусана в Сеул была построена японцами в 1905 году и позволила им снабжать японскую армию, ведшую войну с русскими в Маньчжурии. Естественно, на строительстве этой дороги подсобными рабочими были корейцы, а техническими специалистами — японцы. Мог Ким Ван Кен наняться на строительство этой дороги до начала русско-японской войны? Мог!.. Ведь известно, что расстрелянный ойротский кореец Ли Ден Сиби (1866 г.), родившийся в Сеуле, строил Уссурийскую железную дорогу еще до 1900 года. Возможно, что он имел опыт и строительства железной дороги, ведущей из Сеула в Инчхон (Чемульпо), построенной в 1899 году американцами. Ли Ден Сиби после этого отправился во Владивосток и нанялся на строительство Уссурийской дороги. Мог по этому жизненному пути пойти и Ким Ван Кен? Мог — в свете истории своей российской жизни. Недаром, в списке депутатов Городского совета Тюмени за 1921 г. Ким Ван Гена записан как рабочий.

Поэтому я пришел к выводу, что Ким Ван Кен мог участвовать в строительстве участка дороги Пусан-Сеул, проходившей через Ый-Ван и Сувон. Ведь Железнодорожный музей был открыт именно в Ый-Ване и является его исторической достопримечательностью (!).

Осталось только изучить историю строительства дороги «Пусан-Сеул» более подробно. И вот что я выяснил с помощью Интернета.

20 августа 1901 года началось строительство железной дороги Кёнбусон с торжественной церемонии в Сеуле. На строительство линии насильно отправили неквалифицированных рабочих из числа местных жителей.  В том числе и из Ый-Вана (!), расположенного в 15 км от Сеула. Сохранилась даже фотография торжественного начала этого строительства. На фотографии стоят рабочие в традиционных белых халатах, треугольных соломенных шляпах и высоких черных шляпах типа «гат». Может, среди этих рабочих был и мой дед Ким?..

Строительство велось 4 года и завершилось 1 января 1905 года. Первый поезд, вышедший из Пусана на Сеул, шел в пути 17 часов и 4 минуты. Но из-за русско-японской войны максимальную скорость увеличили до 60 км/ч. и время нахождения в пути сократилось до 11 часов к апрелю 1906 года.

Но… в 1905 году начались активные действия повстанческих отрядов в центральных провинциях Кореи против японцев, и многие бывшие рабочие со строительства железной дороги Кёнбусон присоединились к восставшим инсургентам и партизанам Армии Справедливости. Вот каким образом мой дед стал инсургентом!

Правда, корейская жена Ким Ван Кена была против инсургентов и поэтому между ней и мужем произошел разрыв. Возможно потому, что ее отец из рода Ли-Чосон был коллаборационистом, служившим правительственным чиновником. Поэтому его дочь прокляла мужа и вернулась в дом к отцу. Это мне известно со слов Любови Александровны Ким — русской жены Ким Ван Кена. По этой причине в Книге о заключении брака со Смирновой Любовью Александровной в Петрограде в 1919 году Ким Ван Ген (Ван Кен) записан как разведенный.

Известно также, что в Сеуле у Ким Ван Кена осталось двое маленьких детей. Но думаю, что их судьба после 1945 года была очень печальной. Ведь у детей коллаборационистов, сотрудничавших с японцами, отбирали наследство родителей и выгоняли с работы…

В «Википедии» есть большая статья о том, как происходила японизация Кореи с 1905 года. Она началась именно с постройки железной дороги Кёнбусон, а закончилась полным поглощением государства с четырех-тысячелетней историей.

Одержав полную победу в войне с Россией, Япония начала масштабные изменения в средневековой Корее с постройки железных дорог, портов и автомагистралей. Но корейские рабочие во многих случаях трудились в крайне тяжелых условиях и получали дискриминационную оплату по сравнению с японскими рабочими. Хотя при японском правлении экономика Кореи росла, но большинство историков-экономистов считают, что многие инфраструктурные проекты модернизации Кореи были направлены на добычу ресурсов на полуострове, а не на благо его жителей.

Эти эксплуататорские условия модернизации Кореи привели к зарождению движения за независимость Кореи, которое действовало как политическим, так и вооруженным путем. Поэтому многочисленные восстания в японской Корее приводили к массовым убийствам, в том числе к резне корейцев в Гандо, в Канто, в Чжамни и на реке Синано…

Поэтому нет ничего удивительного в том, что бывшие железнодорожные корейские рабочие переходили на сторону восставших инсургентов и бывших военных корейской армии, создававших партизанские отряды для вооруженной борьбы с японцами. В том числе и конфуцианцы. Такие, как отряд под командованием ученика конфуцианского ученого Лю Ин Сока Ли Ган Нёна, состоявший из солдат Андонского гарнизона и примкнувших к ним инсургентов-конфуцианцев из центральных районов Кореи. Ведь железная дорога Кёнбусон проходила и через Андон!

Поэтому весьма возможно, что Ким Ван Кен попал в отряд Ли Ган Нёна именно таким путем. То есть как бывший железнодорожный рабочий, строивший дорогу Кёнбусон на участке Андон — Ый-Ван — Сеул…

Осталось только документально доказать, что мой дед имел военный опыт в боях с японцами в Корее, а не только опыт строительства железных дорог. Но для этого надо опять ехать в Тюмень, что для человека возрастом 73 года не так-то просто!

3

Не имея возможности напрямую связаться с железнодорожным музеем в Ый-Ване и рассказать его сотрудникам о своем корейском деде, я для начала нашел информацию об этом музее в Интернете с помощью «Нейросети». То есть воспользовался изобретением 21 века. И вот что выяснил.

Адрес музея: 142 (вероятно, почтовый индекс), музейная дорога Чхольдо, Ый-Ван.

Добраться до музея можно на общественном транспорте — на поезде до станции Уйванг, а оттуда — короткая поездка на такси до музея.

Часы работы музея: с ноября по февраль — с 9 утра до 5 вечера. В летнее время (со вторника по воскресеньям) — с 9 утра до 6 вечера. Не рабочий день — понедельник.

Музей отражает эволюцию железнодорожной истории Кореи и предлагает виртуальное путешествие через более чем 130 лет опыта в железнодорожной деятельности в Корее.

Главными экспозициями являются:

— выставка истории железных дорог от начала линии Кёнгин в 1899 году до передовых достижений в области высокоскоростных железнодорожных технологий;

— интерактивные экспозиции — управление симулятором поезда или технические аспекты железнодорожного инжиниринга;

— коллекция старинных локомотивов — сохранившиеся двигатели и вагоны, которые рассказывают историю инноваций и прогресса;

— исторические достопримечательности — например, открытие линии Кёнбусон в 1905 году и церемония закладки линии Кёнгин в 1997 году.

Во время визита в музей могут проходить специальные мероприятия или временные выставки. Рекомендуется проверять сайт музея на наличие таких событий.

Перед посещением музея рекомендуется надеть удобную обувь для ходьбы и взять фотоаппарат, чтобы запечатлеть экспозиции и исторические артефакты…

Такой же музей, но более скромный по техническим экспонатам и экспозициям есть и в Пхеньяне. Только одно но: ни Пхеньян, ни Ый-Ван я не смогу посетить по многим причинам. В первую очередь по причине возраста и отсутствия всяких денежных накоплений. Поэтому могу только в Интернете рассматривать фотографии из корейских музеев железнодорожной тематики. Правда, есть еще музей в Тюмени, который я посетил и даже оставил там фотографию Ким Ван Гена и свой отзыв…

Но… я могу написать письмо в южнокорейский музей и рассказать о своем деде. А еще лучше найти адрес электронной почты этого музея и связаться с его сотрудниками через Интернет.

Но это уже совсем другая история.

***

Мы в Telegram