На круги своя. Рассказ

Владимир Наумович Ким (Ёнг Тхек ), писатель, Заслуженный журналист Узбекистана

Владимир КИМ (Ёнг Тхек)

Длинный телефонный звонок мог означать только одно – междугородний или международный! Машинально глянул на часы – семь пятнадцать утра. Столь ранний звонок издалека не мог предвещать ничего хорошего. Но руки уже машинально отбросили одеяло, ноги понесли меня к телефону. Не успел взять трубку, как в ухо стрельнули очередью из корейских слов:

— Ебосиё! Тасюкент? Ким Ёнг Тхек сидиё?

Звонок из Кореи! Какому нетерпеливому соплеменнику понадобился я в такую рань? Хотя все они от роду нетерпеливые…

— Да, это так, — отвечаю тоже на корейском. – Могу поинтересоваться, кто это?

— Это Пак Че Сан. Я приезжал в Ташкент семь лет назад. Вместе с бизнесменами…

Так, так, значит в 92-м. Тогда многие бизнесмены приезжали из Кореи и уезжали, не солоно хлебавши, поскольку Узбекистан, только-только обретший независимость, еще ничего не создавал, а только разрушал.  Нет, не помню я такого бизнесмена, тем более, с корейским именем, которое так трудно удержать в русскоязычной памяти.

— Простите, но я не могу вспомнить…

И тут с того конца провода выудили слово, которое заставило меня напрячься.

— Дамнё! Помните – дамнё. Я привозил дамнё,  и один из них подарил вам!

Мне тогда многие что дарили. «Дамнё» — что же это такое? Хотя слово-заклинание вроде как знакомое.

— Подождите немного, я сейчас гляну в словарь.

По звучанию слово это должно было писаться как «дам-рё» или «дам-нё». Но ни того, ни другого в корейско-русском словаре не оказалось. И хорошо, что я догадался дальше посмотреть еще и  «дам-ё». Оказалось, это – одеяло. И я сразу все вспомнил.

В 1992 году корейская сторона распадающегося «Сохан гёнде хёпхе» (Экономическая ассоциация СССР и РК) решила организовать поездку бизнесменов в Узбекистан. И вот среди них был и этот производитель одеял. Кстати, он был единственный, кто привез образцы своей продукции. В огромном бауле были четыре чудесных одеяла из неведомой мягкой шерсти, окрашенные в красный, голубой, белый и желтый цвета. Особых результатов, как я понял, от поездки деловые люди не получили.  Запомнилось, что их принимал бывший тогда заместителем премьер-министра Узбекистана Виталий Чжен, и выступление знаменитого певца Фаруха Закирова. Гости изумленно раскрыли рты, когда огромный банкетный зал ресторана гулко наполнился переливами известной корейской песней «Звуки колокольчика на шее у вола». А для меня еще и тем, что одно из этих одеял лежало на кушетке у меня дома: перед отъездом мистер Пак затащил меня в свой номер, разложил свои образцы, и велел мне выбрать на память, тот, который больше нравится. Мне сразу понравился красный, но он был настолько роскошный, что я, советский совок, постеснялся его выбрать и показал на голубой. Мистер Пак поджал губы и спросил:

— Точно этот понравился? А может красный?

— Красный слишком хорош, — засмущался я.

— Решено – красный, — и упаковывая подарок, еще пошутил: — А я подумал, что у вас со зрением что-то не то…

События семилетней памяти проносились в голове, а в это время голос в телефоне что-то предлагал, и я не понимал, что. Южнокореец, или как мы, коре сарам, называем их «южаками», начал заново, медленно выговаривая каждую фразу. Короче, его предложение сводилось к следующему – он хочет прислать мне контейнер одеял, чтобы я их продал. Но не в розницу, а только оптом. Просит по факсу прислать адрес и копию паспорта. Я обомлел.  Какой контейнер, какие одеяла? Хорошо, что он не видит ни моего испуга, ни растерянности. Никогда ведь не занимался чем-то подобным. Ничего не получится, только подведу человека, нет и нет. На мои бормотания он стал нажимать еще больше – бояться нечего, могут быть убытки, ничего страшного, главное, надо попробовать.  Но я, кажется, уже в истерике, визжал – нет и нет. Лучше вы сами приезжайте и посмотрите ситуацию.   И он сказал – хорошо, я приеду.

Семь лет назад прямого авиасообщения из Сеула в Ташкент не было – летели через Москву. А теперь целых три рейса в неделю. Я боялся его не узнать при встрече в аэропорту, даже хотел написать плакатик с его именем. Но он сам приметил меня и подошел. Мало изменился, ладонь все также была мозолиста, и пахло от него хорошим одеколоном.

Мы поехали ко мне домой. Жену с детьми я отослал к теще, так что двухкомнатная квартира была в полном нашем распоряжении.  Первую ночь переночует у меня, рассуждал я, а потом захочет в гостиницу, пожалуйста. Но оказалось не до гостиницы. С утра рванули на ташкентский «ипподром», так называемый рынок иностранного шмотья. Там быстро разыскали точки, где продавали «дам-ё». Все они были китайского производства, и даже мой неискушенный глаз, сразу отмечал их низкое качество. Цены не то, чтобы кусались, но были не хилыми. А изделия мистера Пака, который привез с собой два экземпляра, будут, скорее всего, стоить на порядок выше. Кто же их будет покупать? Хорошо если продадим дюжину-два. А тут целый контейнер, где уместятся сотни, а то и тысяча одеял.

— Будут покупатели, — заверил мистер Пак. – В любой, даже в очень бедной стране, есть десять процентов населения, которые могут купить себе все что угодно. Будет торговля в Ташкенте, я это вижу и чувствую. А сейчас поедем покупать билеты в Кыргызстан.

Оказывается, в Бишкеке у него была уже кандидатура на продавца-оптовика его продукции.  Пока мы добирались туда душу мою все терзали тревожные сомнения.   Как получать контейнер, как растаможивать? Как искать покупателей? Где хранить огромные деньги? Как их менять на доллары и пересылать в Корею? Надо ли регистрировать свою деятельность? И так далее, и тому подобное. Особенно пугала мысль о рэкетирах с их изощренными пытками – раскаленный утюг на грудь или паяльник в задницу.  Но несмотря на все эти тревожные мысли откуда-то из глубины души робкий голос вопросил – а что, попробуй? Не боги, ведь, горшки обжигают. Люди с шестиклассным образованием торгуют на миллионы, а ты не сможешь со своим высшим образованием? Главное, не преступать закон, не давать взятку, не воровать, и все будет хорошо.  Глядишь, и деньги будут хорошие, компьютер купишь, квартиру поменяешь, а там, глядишь, и машину. Жигули-шестерочку, а? Или иномарку?

А когда мистер Пак рассказал, что несколько его дилеров в странах Ближнего Востока стали чуть ли не миллионерами, моя спина невольно выпрямилась. Но особенно воодушевило меня признание мистера Пака, что он сам из рабочих. Прошел через все ступеньки должностей на заводе, пока не стал директором, а потом и владельцем фирмы.  Чем его карьера отличается от карьеры «красного директора»?   Разве что большей крутизной ступенек. Запомнились его слова, сказанные по поводу характера корейцев: «Когда японец лезет по стене, один его подталкивает снизу, а другой сверху тянет. У корейца в такой ситуации все по-другому. Нижний его тянет назад, а верхний давит на голову ногой».

А я и не знал, что хангуки такие. Надо будет присмотреться. А пока, поскольку мы проводили все время с утра до вечера вместе, невольно наблюдал за ним. Чистоплотен – душ утром и вечером. Носки меняет каждый день, их у него с десяток. Причем, они необычные, похожи на перчатки. Я спросил – удобны ли они? Он тут же протянул мне пару новых носков – дарю, попробуй.  Я попробовал и почувствовал, как пальцы ног тут же запротестовали в одиночных камерах.

По утрам делает пробежку. Не знаю, сколько он пробегает, но вид каждый раз взмыленный.  И еще – всегда держит наготове пачку однодолларовых купюр, которых не забывает оставлять везде – в номере под подушкой, в ресторане под вазой, в вестибюле под телефоном. Я сказал – в СССР было не принято давать чаевые, это, мол, унижает человека. Он усмехнулся — человек может не принимать мои чаевые, но мне всегда хочется хоть малой толикой отблагодарить тех, кто с доброй улыбкой заботится обо мне. Как-то не вязались его слова с образом жадного капиталиста-эксплуататора.

После Бишкека, куда тоже вскоре должен был отправиться из Кореи контейнер с одеялами, мы полетели в Алма-Ату.  И, конечно, первым делом, поспешили на знаменитый контейнерный рынок. Нашли три точки, где продавали «дам-ё», и все продавцы оказались китайцами.

— Это мафия, — безапелляционно   заявил мой «хангук». Правда, он произнес это слово с акцентом – «мапхия», но понять было можно. – Одна команда, значит.

— А кто у вас старший? – стал допытываться он.

Сначала «члены команды» отнекивались, делали вид будто не понимают, но мистер Пак был настойчив. И вскоре появился молодой китаец в хорошем костюме. Держался он уверенно и говорил по-русски почти без акцента.

— Я хозяин этих точек, а вы кто такие?

Мистер Пак вынул кожаную визитницу, где у него были визитки на разных языках.  Естественно, он выбрал написанную иероглифами.  Главарь «банды» прочитал, заулыбался, словно встретил старого знакомого.

— Очень приятно, господин Пак. А меня можете звать господин Ван.  Осмотрели мой товар?

— Да, — кивнул мистер Пак. – Хороший товар. Но не высший сорт. Хочу показать вам свое изделие.

Все эти дни я таскал баул с двумя одеялами. Привычно вжикнул застежкой молнии и вынул «дам-ё». Молодой китаец принял образец двумя руками и с восхищением вскликнул:

— Действительно супер!

— Не возьметесь   реализовывать и мой товар? – спросил мистер Пак. – Готов вам выслать первый контейнер без предоплаты.

Мистер Ван посмотрел на членов «банды», которые с занятым видом не отходили от нас. И сказал совсем не по существу вопроса:

— Я приглашаю вас на обед.

У него был пятисотый «Мерс», и ресторан он выбрал первоклассный. И там, уминая дорогую и вкусную еду, мы вернулись к главной теме.

— Не могу я продавать ваш товар, — сказал господин Ван.

— Почему? – палочки директора Пака замерли в воздухе.

— Потому что я китаец и продаю китайский товар, — улыбнулся Ван.

— А что вам мешает продавать и мои одеяла?

— Я же сказал, что я китаец и продаю китайский товар.

— Вы бизнесмен и можете продавать все, что угодно, не так ли? Тем более, что вы живете в чужой стране, никому до вас нет дела, что вы продаете, — все еще с недоумением проговорил директор Пак.

— В том то и дело, что я живу за рубежом, где все должны видеть и знать, что китаец есть патриот своей страны. Вы знаете, как меня встречают на родине, когда я еду заключать новые заказы?  Как самого дорогого гостя, исполняют все наши пожелания, дают самые большие скидки. Мои собратья в Китае работают изо всех сил в надежде, что я все это продам.

— А если я попробую открыть свои точки на вашем базаре?

Главарь «банды» прямо глянул в глаза возможному конкуренту и покачал головой:

— Лучше не стоит.  Три года назад здесь была целая бригада торговцев из Китая. Хотели перехватить нашу торговлю одеялами. Целых три месяца мы бились, продавали почти без прибыли, но у них ничего не вышло. Их быстро съели накладные расходы – гостиница, переводчики, взятки, таможенные расходы и тому подобное. А мы выдержали потому, что точки на рынке это всего лишь двадцать процентов от всей нашей реализации. Основные покупатели — это десятки оптовиков, которые приезжают из России. Каждого мои люди встречают на вокзале, устраивают в гостинице, упаковывают товар и доставляют до места. Ваши одеяла очень хорошие, мистер Пак, но я, китаец, и не могу продавать корейский товар.

— Как бизнесмену мне ваши доводы не понятны, но как гражданин я испытываю только уважение к людям, имеющим свои принципы, — сказал на прощанье директор Пак, крепко пожимая руку несостоявшемуся партнеру.

Уже в гостинице он сказал мне:

—  Если компартия Китая умеет так воспитывать граждан, то ее не победить. Нам есть, что перенять у них.  Хотя дам-ё у них паршивенькое, — тут он, чуть помедлив, добавил: — Пока…

На другой день он прямо из Алматы улетал домой.  На прощанье еще раз напомнил мне, чтобы я готовился к приему контейнера.

Но, увы, буквально через неделю грянул августовский дефолт 98-го года.  Если бы не этот мировой финансовый кризис, кто знает, может и я, выросший в крестьянской семье, стал бы дилером-миллионером. Но я не жалею, что этого не случилось, потому что никогда и не мечтал о богатстве, не пахал день и ночь ради денег. У нас, выросших в СССР, были другие мечты и приоритеты. Смутил меня, правда, на миг соплеменник-миллионер из Кореи, ослепил блеском долларов, но, слава, Богу, что все закончилось возвратом на круги своя. Оставалось лишь с чувством благодарности вспоминать директора Пака, подарившего мне встречу и общение с ним. И веру, что в жизни каждого иногда бывают шансы круто изменить свою жизнь.

Больше мы с ним не встречались.

***

Мы в Telegram