Владимир Александрович Ким с мамой Василисой Юн
Светлана ХАСАНОВА
Через, пусть и краткие, истории жизни таких людей, как Владимир Александрович Ким из Екатеринбурга, мы имеем возможность раскрывать для себя всё богатство и многообразие нашего этноса. Эти истории несут в себе громадную воспитательную и культурную ценность, я уже не говорю о том, что само общение с Владимиром Александровичем — праздник в миниатюре.
— Владимир Александрович, большое спасибо, что согласились на интервью. Расскажете о себе, своих родителях?
— Мне 86 лет. Живу в Екатеринбурге. Отца звали Александр Николаевич Ким, корейское имя Ким Ён Тяги.
— Это корейское имя как-то переводится?
— Ён Тяг — красивый. Его маму, мою бабушку, звали Цой Си. Моего дедушки, её мужа, рано не стало, и вскоре она вышла замуж за прекрасного человека, учителя по специальности — Пак Чон Ока. Мой папа звал его «сечоним» — учитель. О том, что он нам неродной, мы узнали случайно, уже когда были взрослыми. Они все были из села Благословенного. По-корейски оно называлось Самали: «са» — три, «ман» — десять тысяч и «ли» — корейская мера расстояния. То есть это означало тридцать тысяч ли. До 1937 года там жило много корейцев.
Маму мою звали Василиса Юн. Она была родом из Тизинхе. У моей бабушки с маминой стороны было восемь детей. Имя для корейцев необычное, звучное. Маму родители крестили в русской православной церкви в Тизинхе. Бабушка моя, пока шла домой после крещения, забыла имя, данное при крещении, вернулась в церковь снова спросить. Священник сказал, что, если запомнить сложно, зовите ребёнка дома Лиса (с ударением на первый слог). Так её все и звали.
Папа в детстве был беспризорником. Однажды чекисты сняли его с поезда где-то под Одессой и отправили в детский дом. Смотрят люди, что парень — не дурак, — и отправили учиться на финансовые курсы рабфака в Иркутске. Потом папа приехал в село Тизинхе и там женился на моей маме. Они были совсем молодыми, папа сразу уехал в Бодайбо на заработки для семьи, мыть золото. Когда началась депортация, мама села в переселенческий поезд и в Бодайбо вышла искать папу и нашла! Остались они на какое-то время жить там. Из Бурятии не выселяли корейцев, они мыли золото, и в них власти была заинтересованы. Часть семьи родителей попала в Караганду и Акмолинск, а часть — в Узбекистан, в Каракалпакию.
— Вы знаете корейский язык?
— Да.
— Корёмар или южнокорейский?
— Свободно говорю и понимаю и тех, и других.
— Здорово! А что вы закончили?
— Сначала школу (смеётся)… Мне очень повезло. Я успел поучиться у прекрасных учителей. В 1949 году мои родители жили в селе Терень-Узяк Кзыл-Ординской области. Школа была русская, кто там только не учился! Немцы, казахи, корейцы, чеченцы, турки, киргизы, русские, эстонцы… В школьной библиотеке работала Елена Аркадьевна Власова. Она отсидела в тюрьме в Караганде двадцать лет по политической статье, потом её наш директор Фёдор Яковлевич Хан позвал к нам работать библиотекарем. У неё была фотография, на которой она в молодости изображена с Надеждой Крупской. Я был хулиганом отчаянным. Однажды она поймала меня в коридоре, дала книгу «Сын полка» Валентина Катаева и велела прочесть. Я читал всю ночь при коптилке, утром книгу вернул, она мне другую — Чернышевского «Что делать?», потом другую и т. д. Как-то уже и хулиганить расхотелось, стал много читать. И так она поступала со всеми нашими учениками — приучала их к книгам. Многие в нашей школе стали знаменитыми на весь Узбекистан: физики, врачи, инженеры. Не в последнюю очередь благодаря ей. В 1956 году ей разрешили вернуться в Москву, мы провожали её всем классом, каждый ученик принёс дыни и арбузы, все купе ей завалили. Я потом нашёл её в Москве, она работала в Институте марксизма-ленинизма. Похоронена на Новодевичьем кладбище, и её ученики до сих пор туда ходят. По окончании школы пытался поступать на мехмат в МГУ им. М.В. Ломоносова, но честно скажу, знаний не хватило. Развернулся, ушёл и поступил в Московский индустриальный техникум. Отучился, пошёл работать и по вечерам ходил в аэроклуб. А однажды с Хрущёвым за руку здоровался. Мне дали в техникуме билет на новогодний вечер в Кремле в 1958 году. И так получилось, что после приветственной речи он пошёл по рядам руки пожимать и мне пожал.
Потом случайно узнал, что в Москве находится приёмная комиссия Киевского авиационного института. Это было время хрущёвского сокращения армии. В приёмных комиссиях были огромные очереди. Пришёл сдавать документы, потом первый экзамен по физике. Вытянул билет — задача. Решил в уме, быстро записал и сдал. Преподаватель внимательно на меня посмотрел и сказал: «Сдашь все экзамены — подойди». Так я попал к нему в группу. А он оказался Зубовым, автором учебника Зубова-Шального по физике, для поступающих в технические вузы. Девушка там у меня была, у нас с ней сын родился, пока я учился, но с ней не сложилось. Не сошлись характерами. Тема моей дипломной работы была по применению малых электроимпульсов в навигации. Защита прошла нормально. В комиссии была доктор технических наук Лада Возинская, дочь академика Возинского из института кибернетики. Профессор Возинская взяла слово и говорит: «Такая блестящая защита, а характеристика как у преступника! Как такое может быть?» (смеётся).
— ???
— Такую характеристику мне составил комсорг курса из-за внебрачного ребёнка. Употребил слова «несознательность», «антисоветский образ жизни» и пр. А я после защиты диплома хотел поступать в аспирантуру. Еле диплом выдали, какая уж тут аспирантура? Направление на работу дали в Узбекистан, в Нукус. Приехал, стал работать, жизнь наладилась. Через какое-то время стал старшим инженером аэродрома. Однажды рано утром приезжает ко мне домой коллега. Срочно вызывают на работу: приехал кто-то важный из Москвы. Приезжаю — меня встречает генерал. Говорит, что читал мою дипломную работу и слышал про мои датчики. Датчики те я разработал ещё в институте, и по моим чертежам их изготовили в Нукусе и поставили на узбекские самолеты малой авиации. Лётчики стали сообщать, что улавливают взлёты самолетов в городе Куйбышеве. Москва Куйбышев не видит, а Нукус видит. Генерал по мою душу и явился. Показывай, говорит, свои датчики и всё хозяйство. Через месяц приехали из министерства авиационной промышленности СССР переводить меня в Иркутск ректором филиала Киевского авиационного института. Я отказался: родители пожилые, семья.
Потом получил направление в Ленинградскую академию гражданской авиации. Летал много лет на больших гражданских самолетах в Иркутск, Тюмень, Москву. Когда попал по работе в Тюмень, возглавил местное корейское сообщество. Как руководитель сообщества, поехал в Корею по приглашению Ким Ир Сена.
— Вы видели Ким Ир Сена?
— И видел, и говорил с ним, и фотографировался. Очень интересный человек. На горе Кымгансан был, красивое место. Стоял под ледяным водопадом – корейцев удивлял (смеётся).
— Разрешите женский вопрос? С сыном поддерживаете общение?
— Он со мной живёт! Я всегда с ним поддерживал общение, а однажды приехал в Киев и забрал его. Он тоже стал лётчиком, как я. Тоже окончил Академию гражданской авиации, летал, а потом ушёл на пенсию.
— А потом вы женились?
— Конечно. На кореянке, но тоже не сложилось. Сын есть, в Москве живёт, очень толковый электронщик.
— Вы были когда-нибудь в родном селе родителей на Дальнем Востоке?
— Был в 1998 году и видел остатки гранитного основания корейского инструмента пае, кто-то называет пай. Это такая ступа с жёлобом для изготовления рисового битого хлеба. Поездил по Дальнему Востоку. Я часто бывал в Уссурийске, даже как-то тигра встретил. Дружил с главным инженером Арсеньевского авиаремонтного завода Владимиром Андреевичем Кимом. Однажды услышал от него рассказ …
Это было примерно в 60-е годы. К этому заводу вели железнодорожные пути, и в один день охрана завода увидела, как прямо по путям идёт седой старик в корейской одежде. Они к нему выбежали, спрашивают, что, как, откуда, завели на территорию завода. Говорил старик только по-корейски и поведал страшную историю. Он был единственным оставшимся в живых жителем корейского села, которое находилось в ущелье, где-то в предгорьях Сихотэ-Алиня. В ноябре 1937 года ему было 13 лет, когда сотрудники НКВД повели всех жителей села к краю обрыва и стали их расстреливать. Его родители погибли первыми. Он от страха разбежался, сбил охранника и прыгнул в обрыв. Вслед стреляли, но не попали, он упал, притворился мёртвым, сверху падали тела расстрелянных. Так он пролежал под телами до самой ночи. Потом поднялся на скалу и потерял сознание. Его нашли то ли эвенки, то ли удэгейцы, и принесли в ярангу. Стали его отогревать, растирать, но он всё никак не приходил в сознание. Потом эвенки позвали девушку, она разделась и отогревала его своим телом. Он пришёл в себя, поправился, остался жить у эвенков и женился на этой девушке. Когда жена умерла, старик вышел к железной дороге и пошёл по путям до завода, где его и нашли. Он рассказал историю о расстреле села корейцам и просил рассказать её другим. Старик остался жить в общежитии при заводе и вскоре умер. Может быть, корейцев того села следовало вывезти и доставить к месту переселения, но местные власти почему-то протянули до ноября, а потом решили поступить проще — расстрелять и сбросить тела в овраг.
— А про депортацию родители что-то рассказывали?
— Рассказывали тяжёлые вещи. Как у одной семьи в дороге умер ребёнок. Выходить и похоронить не разрешали. Родители завернули ребенка, на одежде написали по-корейски его имя и оставили на станции, где уголь и воду в поезд загружают. Ужасно…
— Знаете, в Каракалпакию меня ведёт мой семейный поиск. У моей мамы был двоюродный брат Борис Пан, примерно 1935-1936 года рождения. Его мама Лю Чунхе — старшая сестра моего дедушки Алексея Николаевича Люгая. Мы только знаем, что он жил в Нукусе. У него был сын…
— Я его знаю! Пан Борис жил в Нукусе, он моего возраста и у него сын Александр — лётчик. Я уверен, это ваши. На Садовой улице живёт харакси Феликс Сенсой. Раньше он был летчиком, а потом обнаружился дар. Иди к нему, он тебе скажет. Живёт на Садовой улице, адрес дам.
— Да вы что!? Обязательно туда поеду. Я не удивлюсь, если это наши. Исследую свою родословную, знаю, что судьбы всех корё сарам переплетены друг с другом. 174 тысячи корейцев, именно столько было переселено в 1937 году, — это не так много, наберётся на небольшой уездный город, где друг друга все знают.
— А что рассказывали родители о жизни в Приморье?
— Рассказывали, как от хунхузов страдали… Те всё время их грабили, избивали. Про сосны огромные рассказывали. Как хлеб-пан делали, как рис мололи на мятори-жернова и веяли на качелях…
— На качелях?
— Да, делали специальные корейские качели, вся семья становилась и веяли рис противовесом.
— Как интересно!
— У вас есть родственники живые старше вас?
— Была тётка, не так давно её не стало. Шустрая была, быстрая. Помню, уже пожилая была, лежала на ондоле, отдыхала. Приехали гости. Она шустро так вскочила, спрыгнула с ондоля и чётко ногами сразу попала в галоши (смеётся). Интересная была женщина. Нас у родителей было трое: я и две сестры. Младшая, её, уже нет с нами, к сожалению, — Яна Александровна Ким, 1944 года рождения, кандидат филологических наук, защищала диссертацию по древнерусскому языку в музее им. А.С. Пушкина, я был на её защите. Вторая сестра Нила Александровна Ким, кандидат сельскохозяйственных наук, окончила биологический факультет Московского государственного педагогического института им. В.И. Ленина. Защитила диссертацию на тему программирования урожая кукурузы на орошаемых землях Каракалпакии. Всю жизнь проработала в научно-исследовательском институте. Живёт рядом со мной в Екатеринбурге.
— Как это прекрасно, такая замечательная семья и жить рядом с близкими — это огромное счастье.
— А откуда ты сама, Светлана?
— Из Киргизии, Иссык-Кульской области. Моя мама с папой там учились в педагогическом институте в Пржевальске.
— Этот институт закончила моя подруга, Ираида Павловна Ким, учитель русского языка, доцент, кандидат наук…
— Правда? Сейчас спрошу у мамы, там ведь корейцев мало было! Она должна её знать…
— Ираида Павловна была дочерью советского дипломата, информация о его семье была засекречена. Однажды ему устроили встречу с семьёй, точно как в фильме «Семнадцать мгновений весны». Они сидели за соседними столиками, смотрели друг на друга и не смели подойти…
Позже выяснилось, что Ираида Павловна Ким училась с моей мамой в одной группе на филологическом факультете Пржевальского педагогического института им. Димитрова.
— У вас в Бишкеке в политехническом институте заведующим кафедрой электротехники трудился мой одноклассник Володя Цой. Он окончил Ереванский государственный университет. А главным архитектором города Фрунзе был мой друг Адольф Ким.
— Кыргызстан — многонациональная страна и в советское время это была самая многонациональная республика. Там всегда очень уважали и уважают корейцев за их трудолюбие, упорство, порядочность. Если человек толковый, то в Кыргызстане у него есть все шансы пробиться, и какой он национальности при этом, не имеет значения.
— Я также имел возможность дружить с Николаем Когаем — главным инженером киностудии им. Довженко. Я познакомил с его будущей женой Адой Тен. Замечательные были люди, красивые, порядочные, талантливые.
— А чем вы сейчас занимаетесь?
— Бизнесом, вместе со старшим сыном.
— Прекрасно! Желаю вам здоровья, сил, неиссякаемой энергии, которую я сейчас вижу и ощущаю, и спасибо вам за интервью.
* * *
Встреча руководителей корейских сообществ Советского Союза с Ким Ир Сеном. Пхеньян, 1991 г.
Владимир Александрович Ким. Каракалпакская АССР, г. Нукус, 1981 г.
В.А. Ким — студент Киевского института гражданской авиации (КИГА)
Владимир Александрович Ким
Выпуск средней школы им. Ворошилова г. Чимбая Каракалпакской АССР
Василиса Юн (справа) и Нила Александровна Ким
В.А. Ким на учебе в Академии гражданской авиации. Ленинград
Владимир Николаевич Ким с отцом Ким Ёнтаги, мамой Василисой Юн и сестрами Нилой (справа) и Яной
Ким Ёнтаги с другом — студентами рабфака. Иркутск, 1935 г.
Ким Ёнтаги
Сестры Ким: Яна и Нила
Ким Ёнтаги с друзьями — студентами рабфака. Иркутск, 1935 г.
В.А. Ким в детском саду в Каракалпакии
Библиотекарь Чимбайской средней школы им. Ворошилова (Каракалпакская АССР) Елена Аркадьевна Власова (в центре)
Яна Александровна Ким
Студент Иркутского рабфака Ким Ёнтаги
Владимир Николаевич Ким с генеральным консулом Южной Кореи в России
Василиса Юн с сыном Владимиром
Школьник Владимир Александрович Ким
Владимир Александрович Ким. Екатеринбург, 2025 г.
***
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.