Социокультурные различия в корейско-российских смешанных браках

В статье рассматриваются корейско-российские смешанные браки, определяются причины заключения таких браков в контексте двух культур, анализируются социокультурные различия во взаимоотно­шениях супругов друг с другом, со старшими родственниками и деть­ми, в распределении обязанностей, ритуалах, традициях и праздни­ках, религиозной сфере.

The paper is devoted to Korean-Russian mixed marriages. It deals with the reasons for conclusion of this type of marriages in the context of two considered cultures and analyzes socio-cultural differences in relationships between spouses, with older relatives and children, allocation of responsibilities, differences in rituals, traditions, holidays and religious sphere.

Р. К. Тангалычева

Социокультурные различия в корейско-российских смешанных браках^[1]

В условиях социокультурных трансформаций открывшиеся границы расширили социальное пространство для взаимодействия между разными людьми и индивид получил новые возможности свободы выбора своих жиз­ненных стратегий, в том числе и в сфере брачных отношений. На этом фоне произошло увеличение браков с иностранными партнерами, в которых меж­личностные взаимоотношения между мужчинами и женщинами из разных стран выходят за привычные территориальные и национальные пределы и принимают межкультурный характер.

Под смешанным браком обычно понимают такой брак, в котором парт­неры принадлежат к разным этническим (расовым) или религиозным груп­пам. В данной работе под смешанным корейско-российским браком мы бу­дем иметь в виду те браки, которые заключаются между россиянами (глав­ным образом россиянками) и корейцами, рожденными и проживающими в Южной Корее.

В настоящее время при всем своем социальном и культурном своеобра­зии Южная Корея — это современное модернизированное государство, с на­чала 1990-х гг. обладающее одной из наиболее динамичных экономик в мире. Развитие южнокорейского общества идет по тем же законам, которым под­чиняются и другие постиндустриальные общества. Например, явный, хотя и медленный, распад корейской традиционной семьи вызван не столько влия­нием Запада, сколько объективными процессами: урбанизацией, ростом тре­бований к индивидуальной подготовке работника, изменениями в характере мужского и женского труда и многими другими факторами, создающими ус­ловия, в которых традиционная семья просто не может более существовать. Экономическое развитие в Южной Корее, как и в других странах, неизбежно ведет к росту индивидуализма, ослаблению внеэкономического контроля над человеком со стороны общества, к женской эмансипации, большему дина­мизму на рынке рабочей силы, постепенному переходу к государственным органам ряда функций, ранее принадлежавших семье или соседской общине (Korean Anthropology: Contemporary Korean Culturein Flux: 2010).

В современной социологии сложились самые разные подходы к изуче­нию семейных и брачных отношений. Нам представляется интересным для интерпретации корейско-российских смешанных браков конструктивист­ский подход, связанный с концепциями микроэкономики и экономической социологии, которые в свою очередь базируются на категории «человек эко­номический» (homo economicus). В этой традиции образование брачных пар истолковывается как результат целенаправленного рационального выбора партнеров с целью максимизации абстрактно определенной функции по­лезности. Этнический признак включается в более широкий список параме­тров, определяющих выбор брачного партнера.

Процитируем несколько наиболее характерных мыслей из работы Г. Бек­кера, который в течение многих лет занимался проблемой моделирования «брачных рынков»: «Эффективный брачный рынок обычно приводит к вы­бору партнера, при котором высококачественные мужчины образуют пары с высококачественными женщинами, а низкокачественные мужчины — с низкокачественными, хотя выбор партнера противоположного качества по­рой играет важную роль. Предполагается, что каждый мужчина и каждая женщина заботятся только о своем благосостоянии, а не о благосостоянии общества. Преследуя свои эгоистические интересы, они неосознанно на­правляются “невидимой рукой” конкуренции на брачном рынке и максими­зируют совокупный объем производимых ими благ» (Беккер 1994: 15).

«Рыночная» концепция подбора брачного партнера опирается на два до­пущения. Первое заключается в том, что все участники «брачного рынка» (женихи и невесты) строго упорядочены по шкале «качества», в которой учитываются все основные их характеристики (возраст, доход, образование, религиозная и национальная принадлежность). Второе — в том, что эффек­тивность брака оценивается по производимой им «продукции» (чем выше производительность, тем эффективнее брак).

Элементарная теория «брачного рынка» под производительностью брака понимает обычно суммарный доход семьи, который в удачном браке должен быть значительно выше, чем доход каждого супруга в отдельности до заклю­чения брака. Однако авторы концепции отдают себе отчет, что, то, насколь­ко удачен брак, определяется не только его экономическими показателями, поэтому предполагается, что в качестве «продукции», производимой семьей, может рассматриваться психологическая и сексуальная удовлетворенность, качество детей и т. д. Таким образом, эффективность брака может оцени­ваться по двум группам «продукции» — имеющей рыночную стоимость и не имеющей таковой.

«Рыночная» концепция брачного выбора применялась и специально для объяснения динамики смешанных браков. Такие браки рассматривались как следствие обмена статусами, когда, например, мужчина из «менее престиж­ной» этнической или расовой группы, добившись относительно высокого экономического, образовательного или профессионального статуса, вступа­ет в брак с женщиной из «престижной» этнической группы, но обладающей более низким социальным статусом. Тем самым он как бы обменивает или продает свой «избыточный» социальный статус на то, чтобы повысить ста­тус этнический, если не свой собственный, то своих детей. Предполагается также, что жена в таком браке будет основное внимание уделять обслужива­нию потребностей семьи, мужа, способствуя тем самым повышению эффек­тивности его труда.

В 1990-е гг. в России отмечался сильный экономический и социальный кризис. Многие женщины мечтали выйти замуж за иностранца и уехать из России. Южная Корея представлялась многим россиянкам благополучной с экономической и социальной точек зрения страной. Но не только ухуд­шение экономического положения в России повлияло на брачную страте­гию выбора супруга за рубежом. Если обратиться к истории России ХХ в., то окажется, что такие события, как первая мировая и Гражданская войны, голод 1921 и 1932-1933 гг., массовые репрессии, насильственное переселение целых народов, Великая отечественная война повлияли на демографическую ситуацию в стране и сказались на количественном преобладании женщин над мужчинами. Хотя в современной России демографический дисбаланс между полами остался в прошлом, сформировался и продолжает сущест­вовать устойчивый традиционалистский стереотип нехватки мужчин, по­степенно переросший в стереотип нехватки «качественных мужчин», спо­собных обеспечить семью и достойно воспитать детей (феномен неполных семей, безотцовщины).

Что касается корейцев, то их женитьбу на иностранке также можно объ­яснить с позиции рыночного подхода. Во-первых, в корейской культуре, согласно традиции, сыновьям отдают предпочтение, так как сын — продол­жатель рода, и на него накладываются обязанности заботиться о родите­лях в старости. Дочери же после замужества покидают родительский дом и практически поддерживают родственные связи в основном с семьей мужа. Во-вторых, на рубеже 1980 — 1990-х гг. прошлого столетия в Южной Корее возник демографический перекос, то есть дисбаланс в соотношении новоро­жденных мальчиков и девочек. Появление недорогих и надежных способов определения пола ребенка на ранних стадиях беременности позволило ко­реянкам избавляться от девочек и рожать только мальчиков, особенно пер­венцев.

Своего пика диспропорция среди новорожденных мальчиков и девочек достигла в 1993 г., когда на 100 появившихся на свет девочек приходилось более 115 мальчиков. Стремясь не допустить столь нежеланного развития демографической ситуации, корейские власти поспешили принять юриди­ческие меры. В соответствии с утвержденным в 1994 г. решением Мини­стерства здравоохранения, выяснение половой принадлежности эмбриона в Корее категорически запрещено. Вместе с тем корейские СМИ начали про­водить активную пропагандистскую кампанию, убеждая будущих родителей в том, что девочки в современном обществе, повзрослев, смогут успешно выполнять функции родительской поддержки в старости. Все это возыме­ло свое действие. Демографическая ситуация в целом по стране постепенно приходит в норму. К примеру, в 2001 г. на 100 новорожденных девочек уже приходилось 109 мальчиков. Хотя в отдельных регионах довольно большая диспропорция продолжает сохраняться. Наиболее высокий дисбаланс в пользу мальчиков был зарегистрирован в 2001 г. в городе Ульсане — на 100 девочек там приходилось почти 116 мальчиков. В Сеуле соотношение по­лов среди новорожденных составило более 107 мальчиков на 100 девочек (Гуенков: электронный ресурс). Таким образом, в отдаленных сельских рай­онах Южной Кореи возник дефицит невест. С модернизацией страны и про­никновением западных идеалов женщины все больше отдают предпочтение образованию, финансовой независимости. Мужчины же не могут покинуть дом и вынуждены вести хозяйство, доставшееся им в наследство. Учиты­вая перечисленные факторы, корейские мужчины вынуждены брать в жены иностранок^[2].

Согласно корейским статистическим данным, на 2006 г. в Южной Корее были зарегистрированы 90 489 браков с иностранцами. Из них львиная доля приходится на браки с партнерами из Северо-Восточной Азии (Китая, Тай­ваня, Японии и Монголии) — 65 139 браков, а также с партнером из Юго­Восточной Азии — 17 805 браков. 1179 браков заключены с выходцами из Средней Азии. Из западных стран лидируют США — 1794 брака^[3]. На долю браков с россиянами приходится 835 браков, причем в 523 случаях это брак российских женщин с корейцами и в 312 — мужчин-россиян с кореянками (KOSIS — Korean Statistical Information Service).

Цель исследования заключается в изучении культурных различий в рос­сийско-корейских смешанных браках в следующих сферах взаимоотноше­ний:

• в процессе ухаживания, подбора брачного партнера, в свадебной це­ремонии;
• во взаимоотношениях родства, а именно: взаимоотношениях между супругами, между супругами и детьми, между супругами и родителя­ми, между супругами и родственниками;
• в эмоциональных связях и общности интересов, проведении совмест­ного досуга;
• в распределении обязанностей между супругами, различии в еде, сер­вировке стола, обустройстве жилища, распределении финансов;
• в ритуалах, обрядах, традициях, отношении к праздникам;
• в религиозной сфере.^[4]

Для сбора эмпирических данных был использован метод полуструктури- рованного интервью, позволяющий получить необходимую информацию и максимально подробно изучить объект исследования благодаря выстроен­ным тематическим блокам.

В исследовании приняли участие 10 россиянок в возрасте от 19 лет до 31 года, вышедших замуж за граждан Республики Корея. Все они познакоми­лись с будущими супругами во время учебы в университетах — в России или в Корее. В ходе интервью выяснилось, что на начальной стадии знакомства общение проходило либо на русском языке, в тех случаях, когда мужчина до­статочно хорошо владел русским языком, либо на английском. В настоящее время все российские информантки более или менее хорошо владеют корей­ским языком, имеют высшее образование российского образца и получают второе высшее образование в Южной Корее. Исследование проводилось в Сеуле — столице Южной Кореи.

В ходе анализа полученных данных выяснилось, что корейские женихи отличались скоромностью и чуткостью в процессе ухаживания. Они во мно­гом ориентировались на запросы и пожелания будущих супруг, были внима­тельны к их потребностям и интересам.

Большой интерес россиянок вызвало обсуждение свадебной церемонии в Корее, которая сильно отличается от российской. В ходе интервью выя­снилось, что наши информантки тоже приняли участие в традиционной це­ремонии корейской свадьбы. В некоторых семьях свадьбу праздновали два раза — в России и в Корее. Респонденты отметили, что в Корее все регламен­тировано, все проходит строго по расписанию. В России празднуют свадьбу гораздо менее формально — очень весело, с танцами, конкурсами. Одна из участниц исследования охарактеризовала свою свадьбу следующим обра­зом: «В Корее — это корейская стандартная свадьба: 20 минут поели и раз­бежались. А у нас — с шутками, плясками, играми» (Материалы интервью, транскрипт 1: 2). Другая информантка отмечает: «Ну, красивая, обыкновен­ная корейская свадьба. Ничего веселого, но красивая. То есть нет такого как в России — от души погулять» (Материалы интервью, транскрипт 6: 14).

Говоря об особенностях корейской семьи, необходимо отметить, что в настоящее время в стране происходит переход от традиционной расширен­ной патриархальной семьи к современной, нуклеарной. Вместе с тем конфу­цианство, хотя и лишилось статуса официальной идеологии, по-прежнему является основой корейской культуры. В соответствии с конфуцианскими представлениями, в семье существует четкое разделение на старших и млад­ших, мужчин и женщин. В корейской семье бытовые обязанности ложат­ся на плечи жен. Четкое противопоставление «внешнего» и «внутреннего» (то есть домашнего) мира в таких семьях привело к неожиданным послед­ствиям. Жена является полновластной хозяйкой во «внутренних» делах, и поскольку в современной товарной экономике управление домом преврати­лось в первую очередь в управление расходами, то в корейских городских семьях именно жена полновластно распоряжается финансами. В подавля­ющем большинстве семей рабочих и служащих муж отдает жене всю свою зарплату (Ланьков: электронный ресурс).

Поскольку смешанные корейско-российские браки не могут быть точной копией чисто корейских браков, то обратимся к их специфическим особен­ностям. В ходе проведенного исследования выяснилось, что в корейско-рос­сийских браках не прослеживается четкого иерархического стиля семейной жизни. Что касается распределения обязанностей в семье, то можно гово­рить о том, что есть семьи, где четко прописаны роли жены и мужа и где такого жесткого распределения нет. Впрочем, большинство информанток отметили отсутствие строгого распределения обязанностей. В таких браках партнеры совместно решают бытовые вопросы, в некоторых семьях муж участвует в процессе приготовления еды, уборки. Но в магазин за продукта­ми обычно отправляется женщина.

В корейско-российских семьях в основном готовится корейская еда. Во- первых, хотя мужья и побывали в России и знакомы с российской кухней, они все же предпочитают свою традиционную корейскую. Во-вторых, как отметили жены, корейскую еду готовить намного быстрее: если на приго­товление корейского супа уходит около 30 минут, то на приготовление рус­ского — как минимум час. В некоторых семьях жены так и не научились го­товить корейскую еду. В этих случаях мужчины либо готовят сами, либо пи­таются в местах общественного питания. В рационе таких смешанных семей сочетаются блюда как русской, так и корейской кухни. Одна из респонден- ток сказала, что ее супруг ест борщ с рисом, хотя у русских принято есть его с хлебом: «Риса наложит в борщ и ест (улыбается)» (Материалы интервью, транскрипт 6: 18).

Говоря о различиях в сервировке стола, все информантки обратили вни­мание на то, что дома все члены семьи пользуются палочками, и на столе всегда стоит несколько салатов, при этом обязательно должен быть корей­ский традиционный салат из капусты, так называемый «кимчи». «У нас в России не принято ставить на стол сразу несколько салатов, то есть это было только по праздникам. Мы как-то простенько: огурчики, помидорчики порезали, поели. А здесь два-три салата должно стоять, включая кимчи» (Материалы интервью, транскрипт 6: 19).

Обустройство жилищ также во многом различно. Прежде всего росси­янки отметили корейский теплый пол в квартире — «ондоль». «Как-то в России не хочется сесть на пол у мамы дома. А здесь он такой тепленький и пространства много. В России как-то скучненько, все скученно, шкафы эти везде. А тут вот как-то хочется вздохнуть. Много свободного пространст­ва» (Материалы интервью, транскрипт 6: 19).

В финансовом отношении в корейско-российских браках главой семьи является муж, и самые важные решения принимает именно он. На вопрос интервьюера: «Как распределяются финансы в вашей семье, муж зарабатыва­ет, а вы распоряжаетесь деньгами?» — одна из информанток ответила:«Муж зарабатывает и дает мне какую-то часть… тем не менее из своей части он оплачивает все коммунальные услуги, то есть как будто бы все правильно … он дает мне на мои расходы и не говорит, чтобы из них я оплачивала ком­мунальные услуги. … это все он сам платит» (Материалы интервью, тран­скрипт 6: 15).

Что касается семейного досуга, проведения отпуска информантки от­метили, что, несмотря на занятость мужей, свободное время они проводят вместе, всей семьей. Во время отпуска стараются выезжать на природу или на море. «Да, выезжали мы на море. Даже вот двумя семьями. Мы любим вы­езжать с палатками — мужьям нравится, они принимают активное в этом участие» (Материалы интервью, транскрипт 6: 18).В ходе интервью все рос­сиянки заявили, что их мужья с удовольствием проводят свободное время с детьми. «Он не отказывается провести время с детьми. Детей очень любит, это очень важная черта для мужчины. … другое дело, он не может выделить много времени для них, но когда это делает, он по полной программе исполь­зует это время» (Материалы интервью, транскрипт 6: 19).

Ребенок в такой семье владеет двумя языками — корейским и русским. Родители дают ребенку либо два имени: одно корейское, второе русское, либо выбирают какое-либо европейское. Важно при этом войти в корей­скую метрику, то есть сохранить только два слога в имени, так как корейские имена состоят из двух слогов. В одном из интервью, респондентка сказала, что сына назвали европейским именем, но чтобы попасть в корейскую ме­трику пришлось сократить количество слогов в имени: «Мы назовем его Да- ниель и будем звать его Дэни, чтобы вписаться в корейскую метрику. Юн Дэни — вот эти три слога. Я согласилась, но называю его Даниель. Он у нас по паспорту Юн Дэни, но я называю его Даниель» (Материалы интервью, транскрипт 6: 17). В другом интервью респондентка ответила, что у ребенка два имени: корейское и русское: «По-корейски — Ли Хон Мин, по-русски — Виктор» (Материалы интервью, транскрипт 3: 3). По данным Корейской статистической информационной службы, в 2008 г. было зарегистрировано 303 ребенка, которые родились в смешанных корейско-российских браках и проживают в Южной Корее (KOSIS — Korean Statistical Information Service).

В отношениях между супругами и родственниками, между старшим и младшим поколениями корейцев отчетливо прослеживается традициона­лизм. Жизнь в Южной Корее в целом сопряжена со множеством обязательств и обязанностей. В одном из интервью россиянка отметила интересную де­таль: вышедшую замуж кореянку вычеркивают из семейного генеалогиче­ского древа и вписывают в аналогичное древо семьи ее новоиспеченного мужа. Это отчетливо характеризует ее внутрисемейное положение — она становится частью данного рода и должна выполнять все требования своей новой семьи. Те же самые требования предъявляются и к женам из России. Многие из них заявили, что родители мужа ожидают от невесток непремен­ного следования принятым в Корее традициям и обычаям. Например, в од­ном из интервью следующим образом описывает эти отношения: «Допустим, если мама (свекровь) что-то делает, ты тоже помогай. Вне зависимости от того, хочется тебе полежать или еще что-то поделать… если ты живешь в Корее, ты обязана быть кореянкой. Забудь, кем ты была вообще. Кем ты была до того, как ты приехала. И когда у нас была крупная ссора, его папа мне так и сказал, что я должна все выкинуть — все, что было раньше, и должна быть как кореянка» (Материалы интервью, транскрипт 4: 15).

Такое поведение обусловлено особенностями корейской культуры. Рань­ше традиция требовала от невестки полного и безусловного повиновения своей свекрови, любые проявления неуважения и непочтительности жестко пресекались. Неуважительное отношение к свекрови однозначно осужда­лось и общественным мнением. Однако развитие современной экономики и модернизация корейского общества привели к серьезным изменениям в этой сфере (Ланьков: электронный ресурс). По наблюдениям авторов, при­нявшим участие в исследовании, многие молодожены живут отдельно от ро­дителей. В то же время для корейцев по-прежнему характерны чрезвычайно прочные семейные связи. Тесные связи существуют в Корее не только между родителями и детьми, но и вообще между родственниками.

Как отмечают российские жены корейцев, самое сложное в семейной жизни в смешанных корейско-российских браках — это даже не разница с супругом в менталитете, а общение с его родственниками, обязательное по­сещение их во время коллективных семейных праздников (Лунный новый год, праздник урожая «Чхусок»), когда в родительском доме собираются тол­пы родственников. Иногда отношения между супругами могут обостряться, в случае если родственники активно вмешиваются в жизнь молодоженов.

В ходе исследования россиянками, вышедшими замуж за корейцев, были отчетливо обозначены различия в праздниках, семейных ритуалах и обря­дах жизненного цикла. Так, им было непривычно осознавать отсутствие в корейской культуре привычных для россиян праздников — Нового года, 8 марта, дня рождения. В Южной Корее день рождения отмечают по лун­ному календарю, согласно которому день рождения не имеет постоянной, повторяющейся из года в год даты — ее надо считать каждый год заново. Новый год также празднуют по лунному календарю в феврале-марте в кру­гу семьи, когда все родственники собираются в родительском доме. Важно отметить, что в тех семьях, где мужья прожили некоторое время в России, справляют Новый год 31 декабря и поздравляют жен с 8-м марта. Таким образом, в некоторых корейско-российских семьях сочетаются традиции российской и корейской культуры.

В ходе интервью выяснилось, что в религиозной сфере в российско-ко­рейских браках особых разногласий не возникает. Ответы информанток показали, есть семьи, где оба супруга не исповедуют никакой религии, и се­мьи, в которых «мирно сосуществуют» две религии. В одном из интервью участница исследования подтвердила, что в ее семье муж и сын католики, а она сама православная, но проблем на почве религиозной принадлежно­сти не возникает. В другом интервью участница исследования указала, что супруги придерживаются разных вероисповеданий: жена — православная, муж — католик, сына крестили в православной церкви. «Он (муж) католик. Вот дите мы покрестили в православном соборе» (Материалы интервью, транскрипт 5: 6).

Идейной основой поведения и мышления корейцев являются буддизм, конфуцианство и религиозный синкретизм. Несмотря на то, что подобная ситуация всегда приводила в изумление европейцев, привыкших к совсем другим принципам организации религиозной жизни, проведенное исследо­вание показало, что именно он позволяет в корейско-российском браке из­бежать конфликтов на религиозной почве.

Подводя итоги рассмотрению культурных различий в корейско-россий­ских смешанных браках, можно сделать следующие вывод. Культурные раз­личия в подобных браках являются довольно сильными, так как обусловле­ны специфическими сценариями детской социализации в разных общест­вах. Справедливости ради стоит заметить, что в нашем исследовании они не обнаружились в полном объеме, что и понятно: мы изучали различия в браках молодых россиянок и корейцев, проживших в совместной жизни лишь несколько лет и находящихся в своего рода «медовом периоде» своего супружества. С возрастом, как это часто бывает, человек становится консер­вативнее, и традиции родной культуры начинают цениться выше. Вместе с тем культурный контекст как межэтнических отношений, так и глобальных веяний изменяется в настоящее время столь стремительно, что занимать­ся предсказаниями не имеет никакого смысла — мы живем в условиях все большей неопределенности. Ясно лишь одно: если сегодня смешанные ко­рейско-российские браки еще представляют собой нечто довольно экзотич­ное, то тенденция такова, что очень скоро они станут делом обычным и за­урядным. Поскольку данное исследование является первым известным нам социологическим изучением культурных различий в корейско-российских браках и носит пилотный характер, хочется надеяться, что обозначенная тема получит дальнейшую разработку, и это поможет нам лучше понимать сложные аспекты межэтнических отношений.

Литература

Беккер Г. Выбор партнера на брачных рынках // THESIS: теория и история экономи­ческих и социальных институтов и систем. М.: НАЧАЛА-ПРЕСС, 1994. — Вып. 6. С. 12-36.

Габрусенко Т. В. Скованные одной цепью: О корейской семейной системе // URL: asiapacific.narod.ru/countries/koreas/gabroussenko/one_chaine.htm (дата обраще­ния: 12.06.2012).

Гидденс Э. Трансформация интимности. СПб.: Питер, 2004.

Голофаст В. Б. Социология семьи. СПб.: Алетейя, 2006.

Гуенков В. Рождение сына? «супружеский долг» кореянки // Сеульский Вестник. URL: http://vestnik.kr/society/1581.html (дата обращения: 12.06.2012).

Ланьков А. Корея: будни и праздники. Ч. 2 // URL: http://world.lib.ru/k/kim_o_i/ a4.shtml (дата обращения: 12.06.2012).

Материалы интервью (транскрипты 1-10). Санкт-Петербургский государственный университет. Факультетсоциологии. СПб., 2011.

Межкультурные взаимодействия в условиях глобализации: опыт России и Кореи / Отв. ред. Р. К. Тангалычева, И. А. Коргун. СПб.: Скифия-принт, 2012.

Kendal L. Getting Married in Korea: of gender, morality and modernity. California, 1996. Korean Anthropology: Contemporary Korean Culture in Flux/ Edited by Korean National Commission for UNESCO. Seoul: Hollym, 2010.

KOSIS (Korean Statistical Information Service). URL: http: kosis.kr (датаобращения: 06.04.2011).

^[1] Данное исследование проведено по гранту Академии Корееведения (Республика Корея) в 2014 году (AKS-2010-САА-2101).

^[2] Стоит заметить, что россиянки — участницы исследования вышли замуж за корейцев из Сеула —столицы Южной Кореи, однако наша выборка не отменяет рассматриваемой тен­денции в целом.

^[3] Основная масса браков уроженцев США, в отличие от представителей остальных госу­дарств, вступающих в брак с уроженцами Южной Кореи, заключается между мужчинами- американцами и женщинами-кореянками.

^[4] Данное эмпирическое исследование было выполнено студенткой Факультета социологии Т. Е. Цой в 2010-2011 гг. под руководством Р. К. Тангалычевой.

Источник: Новые тенденции социокультурных изменений в корейском и рос­сийском обществах / отв. ред. Р. К. Тангалычева, В. В. Козловский — СПб.: Скифия-принт, 2015 — 420 с.

ISBN 978-5-98620-140-5