Шоумен Максим Пак: «У меня миллиард страхов»

Максим Пак — КВНщик со стажем, ведущий, бывший резидент ташкентского Comedy Light и участник юмористического дуэта «Вячеслав Евгенич». Казалось бы, его интервью должно получиться легким и веселым. А получилось глубоким и проникновенным. Но так намного лучше.

— Давай начнем разговор со стандартного вопроса о семье и детстве?

— Я родился в Ташкенте, в том же роддоме возле оптового рынка «Катартал», где много лет спустя появилась на свет моя дочь. Родители — инженеры с очень консервативными взглядами. У меня профессия тоже нетворческая — хирург-онколог. В первые годы независимости многие люди увидели в изменившейся экономической ситуации потенциал и начали вертеться. У одних получалось, у других — нет, а мои даже не пытались. У папы с мамой полностью отсутствует коммерческая жилка. Они привыкли, что жизнь идет по определенному сценарию: школа-институт-распределение-работа-пенсия- и держатся за него.

— А с чем у тебя ассоциируется детство?

— Вообще не помню детства. Завидую людям, которые рассказывают, что делали в четыре года, в пять лет. У меня в памяти остались лишь отдельные вспышки. Помню, что все было клёво, по-доброму. Да, на прилавках не наблюдалось такого изобилия товаров, как в наше время, но имелись элементарные вещи вроде хлеба и колбасы. Зато семья была в полном составе: дяди, тети, бабушки, дедушки, двоюродные, троюродные братья и сестры. Сейчас родных осталось мало: кто-то умер, кто-то уехал.

— Почему ты выбрал медицину?

— Мой дядя работал в центре эстетической хирургии «Chiroy». Классе в пятом у меня пошли непонятные высыпания, и папа хотел, чтобы дядя меня посмотрел. Хотя зачем вести ребенка к пластическому хирургу, когда нужен дерматолог? Помню, как мы пришли в клинику, а там по коммутатору объявляют: «Доктор Пак, пройдите, пожалуйста, в операционную». Доктор Пак… Мне так это понравилось! Я загорелся идеей стать доктором и с класса восьмого мысленно готовил себя к тому, что в мире нет других путей, кроме медицины. Кстати, сегодня я уже и не знаю, был ли тот случай с коммутатором реальным или это плод детского воображения.

— Чем запомнились студенческие годы?

— Я с первого раза поступил в САМПИ (сейчас ТашПМИ). Спасибо огромное родителям, что позволили отучиться. Они семь лет оплачивали контракт, который рос каждый год. Наша семья небогатая, но как-то справлялись.

Не скажу, что кайфовал от учебы, но чувство гордости от того, что ты медик и в будущем можешь стать настоящим врачом, воодушевляло. На первом курсе даже устраивали негласное соревнование, кто лучше ответит на анатомии. Я, конечно, не выиграл ни разу. Однокурсники были сильнее в учёбе, а я человек неусидчивый.

На втором курсе мы всей группой (а порой и потоком) начали сбегать с пар в Интернет-кафе, чтобы поиграть в Counter-Strike. За это меня три раза чуть не отчислили. А на третьем студенты из ТашМИ предложили сыграть в КВН. В то время у них уже была команда в официальной лиге Узбекистана, такие вот опытные ребята. А мы не испугались и согласились, потому что были максимально уверенными в себе. Я — точно. Взялись за подготовку, назначили дату, настроились, а тут, бац — и противники отказываются, но мы же столько сил вложили! И тут кто-то предложил: «А давайте подадим заявку в Премьер-лигу КВН Узбекистана?».

— Что будем настоящей командой?

— Играть в настоящий КВН?

— Да!

Назвались МП-3 («Медицинский пункт 3»). Друзья потом шутили, что аббревиатура расшифровывается как «Максим Пак, третий курс». В последующие годы я также играл в составе команд «Дети закона» и «Ташкентские армяне» (где оказался единственным не армянином).

— Помимо КВНа, в твоей жизни был юмористический проект Comedy Light. Как ты туда попал?

— В Comedy Light меня позвали «Ташкентские армяне», которые и запустили этот проект в 2006-м. И это была революция! Когда человек выходит на сцену и позволяет себе весьма смелую лексику — это нечто! Зритель сидит в шоке: «А что так можно говорить? Прямо в микрофон, со светом и музыкой?». Авторская группа жила по сумасшедшему графику — каждую среду делали новый выпуск. Неделя на подготовку — это мало. После 5 или 6 вечеров мы поняли, что не потянем.

Также команда мечтала взять франшизу, чтобы работать как официальный Comedy Club Tashkent Style. Но это очень дорого. Причем ребята знали основателя Comedy Club Production Артура Джанибекяна. Когда Артур приехал в Ташкент, они ему признались: «Слушай, у нас тут Comedy…». Боялись, что возникнут претензии по авторским правам. А Джанибекян спокойно ответил: «Удачи, ребята. Делайте». Мы сразу определили, что зритель Comedy Light — это весьма состоятельные люди, поэтому билеты стоили недёшево. Однако в определённый момент в силу ряда причин упёрлись в потолок. Comedy Light мы завершили помпезно: собрали желающих, полетели в Таиланд и устроили там крутую пляжную вечеринку. А потом вернулись в КВН.

— После Comedy Light «Ташкентские армяне» играли в Среднеазиатской лиге в Астане. Поделишься, как это было?

— Это была официальная лига АМиК, которую вел младший Масляков. Нашим редактором стал Михаил Гуликов, игравший когда-то в команде «Запорожье — Кривой Рог — Транзит». В первом сезоне «Ташкентские армяне» дошли до финала и уже ждали предложения сыграть в Премьер-лиге в Москве. Гуликов прямо сказал: «Вы должны приехать, попасть на Первый канал, раскрутить ваши лица, вернуться на Родину и делать собственные проекты. Для этого все и едут». Но это очень дорого. Российские команды традиционно поддерживаются бизнесом, казахстанские — правительством, а в Узбекистане тогда даже спонсоров было не найти. За поездки на КВН в Сочи приходилось платить из своего кармана. Благо, армянская часть команды брала на себя расходы по перелётам, проживанию и питанию, так что на это я не тратился. Во-вторых, помимо взноса требуется нанять автора из АМиК. Этот человек будет вас поддерживать, направлять, оценивать шутки на актуальность и добавлять свои. В итоге мы бы заплатили за одну игру, чтобы вылететь в 1/8 финала.

Второй сезон в Среднеазиатской лиге в Астане «Ташкентские армяне» отыграли с меньшей энергией. Дух команды сильно подорвало то, что вечером накануне игры к нам в номер постучали со словами: «Вы реально хотите победить?». Это политика, требовалось, чтобы в своей лиге победили казахи. После той ночи я решил, что больше не хочу связываться с КВНом.

Параллельно с выступлениями в Клубе весёлых и находчивых продолжал учиться, а потом и работать хирургом-онкологом.

— Можешь вспомнить самый сложный момент в работе онкологом?

— Была пациентка (красивая, молодая, лет до 40) с диагнозом «рак шейки матки». Мужу под 50, хороший дядька, усатый такой. Мы удалили матку и приступили к плановой химиотерапии хорошим препаратом. Лекарство редко давало осложнения, но именно ей не повезло. В какой-то момент состояние ухудшилось, и женщину перевели в реанимацию. В этом случае ответственность за больного переходит на врачей реанимационного отделения. Вечером собираюсь домой, ко мне подходит наставник и интересуется:

— А ты куда пошёл?

— Домой.

— Какой «домой»? Спускайся в реанимацию и живи с ней!

И вот я трое суток дежурил в палате. Потом семь утра, констатация смерти, выхожу к приехавшему мужу. Объясняю, в каком состоянии была его супруга и сообщаю об её уходе. Он смотрит на меня и говорит: «Не могу понять, она жива?». И после отрицательного ответа этот взрослый мужчина начинает рыдать.

В то утро наставник сказал: «Я тебя отпускаю. Иди и напейся». Я так и поступил.

— После этого случая ты ушёл из медицины?

— Нет. Медицина — это сфера, которая требует полного растворения, чтобы человек больше ничего не замечал и жил работой. У меня полностью раствориться в онкологии не получилось. Мы с «Ташкентскими армянами» тогда активно делали юмористический проект Comedy Light, но это не основная причина ухода. Основная — полное несогласие с системой здравоохранения. Как можно платить врачу так позорно мало? В 2011-м году моя зарплата хирурга-онколога составляла 250 тысяч сумов, причем 70% на карточку.

А субботники, что это такое? Представляешь, ты идёшь весь грязный, в листьях, а навстречу пациент:

— Здравствуйте, Максим Евгеньевич! А вот процедуры…

— Да-да, я сейчас подойду.

Это унизительно! Кроме того, врачи тратят на субботники время, которое могли посвятить своим пациентам.

Но я не сразу ушёл из медицины. Сначала уволился из Городского онкологического диспансера и устроился в поликлинику возле дома. Пришёл в субботу, под вечер, главврач уже собиралась домой.

— Здравствуйте, а вам онколог не нужен?

— Нужен! Вы приняты, приходите в понедельник.

Большая редкость, когда молодёжь, а тем более онкологи, идет работать в поликлинику. Я же хотел сделать паузу, отсидеться, поразмыслить. В поликлиниках действительно спокойнее, но больше бумажной работы. И хлопок. Когда услышал: «Максим Евгеньевич, вам надо поехать на хлопок, руководство так сказало», — то поругался с главврачом и ушёл из медицины.

— Как родители отнеслись к твоему решению?

— Расстроились. Они начали расстраиваться ещё на третьем курсе института, когда я пошёл в КВН. Ворчали: «Опять это творчество?!». Папа с мамой уже и не верили, что сын закончит мед. Когда я получил диплом, поступил в клиническую ординатуру и начал работать в Городском онкологическом диспансере, они воспряли духом.

А как изменилось отношение соседей, стоило устроиться в поликлинику! Если раньше они могли не поздороваться, то теперь даже улыбались при встрече. Это показывает, насколько сильно в нашей ментальности заложено уважение к врачам. Однажды к родителям на Алайском базаре подошла женщина и спросила: «А Максим Евгеньевич не ваш сын? Такой хороший врач». Представляешь, как папа с мамой были горды и счастливы? А я, будучи районным онкологом, ещё и устроился копирайтером (благо, график это позволял). Придя в офис, подумал: «О, халявный Интернет!», — и первым делом забил в поисковик слово «копирайтинг».

— Чем ты занимался после ухода из медицины?

— Мы с другом объединились в юмористический дуэт «Вячеслав Евгенич». Славка Балаян тоже играл в команде КВН «Ташкентские армяне» и периодически вёл со мной мероприятия. В 2014-м году стало понятно, что если к этому относиться как к делу, то пойдут заказы, и Вселенная нам скажет: «Да!». Помню, как стояли у барной стойки и придумывали название. Перебирали и очень весёлые варианты, однако нужно было найти что-то приличное на случай, если доведется вести серьёзное мероприятие. В итоге скомбинировали его имя и моё отчество. «Вячеслав Евгенич» — вроде один человек, а на самом деле дуэт. Прикольно же! Сошлись на том, что пока пойдёт и так, а потом придумаем что-то другое. Но потом мы привыкли, сделали визитки и название осталось.

— Сейчас дуэт «Вячеслав Евгенич» не только ведёт мероприятия, но и снимает смешные видео для Instagram. Как возникла эта идея?

— На самом деле идея возникла давно и к моменту карантина уже были прописаны персонажи и первоначальные задумки. Но ввиду занятости и лени мы постоянно говорили друг другу: «Братан, давай в следующем месяце». Дотянули до марта, когда коронавирус вынудил весь мир засесть дома. Отмазок не осталось. Сразу договорились, что не станем прыгать выше головы, хотя мы перфекционисты — любим шлифовать до совершенства. Но тут решили, что главное — это кайф от процесса съемок. Пусть результат кому-то не понравится, пусть кому-то будет не смешно, но если нам весело, то делаем.

В дуэте «Вячеслав Евгенич» Славка актёр, а я больше автор. Каждый снимает свой кусок, потом материал пересылается в Москву, где и происходит монтаж. Технология называется Screenlife, её запатентовал Тимур Бекмамбетов. Всё, что видит зритель, происходит на экране гаджета. Для понимания можно посмотреть бекмамбетовский «Поиск» — фильм об отце, который ищет пропавшую дочь. Там нет отдельных сцен, информация отображается на мониторе лэптопа, дисплее телефона, в записях камер наблюдений. Карен Багдасаров (тоже бывший участник команды «Ташкентские армяне») в своё время уехал в Москву, закончил курсы Бекмамбетова, стал монтажёром и предложил нам со Славкой делать Screenlife-видео. С одной стороны, своеобразие формата накладывает ограничения, а с другой, — это нечто новое и интересное.

— У тебя растет маленькая дочь София. Как ты справляешься с воспитанием?

— Дочь для меня по умолчанию самая лучшая, но я отец-критик. Например, прихожу на ее выступление и вижу, что вот тут дети несинхронно танцуют, там не попали в ноту, а сейчас моя сплоховала. Я потом аккуратно, на детском языке выскажу Софии эти замечания.

Дочь в таких случаях восклицает: «Ой, папа, ты такой зануда!».

Пять лет человеку!

Но я считаю, что родители, вбивающие ребенку в голову, что он самый-самый, неправы. Так же формируется искаженное восприятие жизни! Правильнее говорить: «Ты для меня самый лучший, но есть ребята, которые в чем-то могут преуспеть больше. Но всегда есть возможность работать над собой и совершенствоваться».

Ещё София любит рисовать, в этом она пошла в меня. Я тоже с детства рисовал, причем неплохо для самоучки. Дочь часто изображает целые истории (из последнего — приключения медвежонка и динозавра). А однажды она принесла рисунок и повинилась: «Папа, я вот тут коня неправильно нарисовала». Не помню точно, в чем была ошибка, кажется, у животного конечности были коротковаты. Но здесь я, наоборот, сказал: «Это рисунок, и тут не существует границ. Если ты так видишь — значит это правильно». София — творческая личность, и это меня радует.

— А у тебя есть страхи?

— Всегда присутствует страх отсутствия заработка. Как сказал Сергей Бурунов в интервью Дудю: «Мы-то продавцы воздуха, потому что у нас ничего нет». Я каждый раз задумываюсь, будут ли востребованы мои идеи, не сдохнет ли индустрия в целом, как сдохла из-за пандемии.

У меня, как у любого человека, миллиард страхов, но при этом я не боюсь смерти. Точнее, адекватно к ней отношусь, потому что рано или поздно это случится с каждым. И какой смысл переживать? Надо жить и радоваться. Например, ты берёшь интервью — это меня радует (и смущает). Я прихожу к пятилетней дочке на спектакль — и радуюсь. Главная проблема заключается в том, что на данный момент я не понимаю, кто я. Кажется, это называется кризис среднего возраста. Любимое дело постепенно превратилось в рутину. Сейчас мне предлагают вернуться в онкологию. Говорят, есть место.

Екатерина ЦОЙ,

фото из архива М.Пака

***

Источник: “Корейцы Узбекистана” № 19 (23)

Мы в Telegram