В конце минувшего года в Узбекистане вышла вторая часть трилогии романа «Кимы» под названием «Переселение». Книга вышла в канун 75-летия ее автора — писателя Владимира Кима. Первая часть романа, а также произведения «Ушедшие вдаль», «Там, где плачет жаворонок» и другие, вышедшие в разные годы, нашли положительный отклик у читателей. В 2018 году Владимир Ким был признан «Человеком года» по версии южнокорейской телерадиокомпании KBS. Эта престижная премия вручается каждые два года зарубежным соотечественникам, добившимся выдающихся успехов в разных областях человеческой деятельности.
Спросите любого журналиста: «О ком труднее всего писать?». «Труднее всего писать о человеке, которого хорошо знаешь», — ответят вам.
С Владимиром Наумовичем Кимом (Ёнг Тхеком) мы знакомы без малого пятьдесят лет. И до сих пор серьезно не задумывались над тем, кто мы: просто сотоварищи, коллеги по работе или неразлучные друзья? На сей счет мы с ним никогда не откровенничали. Наверное, подытоживая наши полувековые отношения, правильнее будет сказать: и то, и другое, и третье.
Говорят: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты». Подходит ли эта мудрая фраза к нашим взаимоотношениям с Кимом? Априори — да. Хотя Наумыч (так мы его называем в узком кругу), как и большинство одаренных людей, имеет, конечно же, непростой характер.
В 1971 году мы были знакомы уже два года, встречались нечасто, поскольку днем работали, а вечером учились на журфаке ТашГУ. Чаще всего инициатором наших встреч был Ким. По выходным, сообразив на кухне что-нибудь нетрадиционно-вкусненькое — он уже тогда прекрасно готовил! — Володя прибегал ко мне в общагу и приглашал на ужин. Стационарные телефоны были тогда в дефиците, а о сотовых мы еще даже не слышали. Поэтому я бесконечно удивлялся: что же заставляло его тащиться ко мне пешком через весь квартал?
За бутылочкой красного вина не-заметно пролетало время, мы беседовали на разные темы, нам было
интересно. Сейчас-то я прекрасно понимаю, что им руководила не-преодолимая жажда общения, тяга к новому, неизведанному. Должен за-метить: он легко вступает в контакт, в любой компании чувствует себя раскованно, может удивить собеседника оригинальной мыслью, и по натуре, как сам однажды признался, авантюрист.
Володя учился на втором курсе факультета журналистики ТашГУ — перевелся на вечернее отделение с очного, поскольку был приглашен работать корреспондентом в университетскую многотиражку.
На курсе его сразу заметили: острый ум, легкий характер, в общении прост и доступен, да и по возрасту мало кто мог с ним соперничать — за плечами несколько лет работы на стройке, служба в армии, год учебы в «политехе», затем романтические скитания по просторам тогдашнего Союза в поисках своего «я». В общем, к своим 23 годам с лихвой успел понюхать жизненного пороху.
Вокруг него всегда тусуются люди. И люди самые разные! Так было и в пору его далекой юности, так остается и сейчас, когда он раз-менял уже восьмой десяток: Володя любит шумные компании, любит принимать у себя гостей. Причем все, кто у него хоть однажды побывал, отмечают его удивительную хлебосольность. И полное отсутствие каких-либо меркантильных интересов. А ведь мог бы использовать кое-какие связи и для личного блага, как это делают сплошь и рядом его коллеги и сотоварищи! Тем более, что были возможности — и какие! Но — нет! Тогда это был бы не Наумыч, а другой человек.
Сегодня Владимир Наумович достиг уже почтенного возраста. Но не возраст вызывает в нем уважение — уважение вызывает то, что он состоялся и как журналист, и как писатель. Не буду перечислять всех его регалий, заслуг, написанных книг и публикаций — они у каждого на слу-ху, с ними можно ознакомиться на сайтах в Интернете, его книги лежат на полках государственных и частных библиотек.
И коль скоро я затронул творческую сторону его жизни, то хотел бы заметить: его вхождение в журналистику, а затем и в большую литературу было непростым. В первую очередь, из-за того, что детство свое он провел в Северной Корее, куда забросила его судьба в середине прошлого века. И когда Володя вновь оказался в Союзе, ему пришлось основательно попотеть, чтобы освоить «великий русский» в том объеме, в каковом он позволил бы ему серьезно заниматься журналистикой. Я помню его первые газетные материалы — сначала в многотиражке ТашГУ, а затем и в «Комсомольце Узбекистана», где он проработал около десяти лет. Их отличало главное — нестандартность: о чем бы он ни писал — обязательно вкрапливал яркие примеры из собственной и окружающей его жизни, что придавало материалам достоверность и убедительность. Уже тогда он примерялся к созданию более широких полотен — его документальная повесть о студенческих стройотрядовских буднях, главы из которой публиковались в республиканской молодежной газете, были одобрительно встречены и критикой, и читателями.
Самое непосредственное участие Наумыч принял и в моей судьбе. Уходя из многотиражки в республиканскую «молодежку», он, не посоветовавшись со мной, рекомендовал меня редактору «Ташкентского университета». Четыре года работы в многотиражке дали мне больше, чем шесть лет учебы на журфаке. Здесь теория и практика объединились в одно целое, и лучшей школы для начинающего журналиста было не сыскать. Вскоре меня пригласили в городскую газету и предложили кресло ответственного секретаря редакции.
Спустя десять лет, в 1985-м, уже будучи заведующим ташкентским корпунктом межреспубликанской корейской газеты «Ленин кичи», он снова вторгается в мою судьбу и буквально заставляет стать собкором по ряду южных и западных областей Узбекистана. И это, как потом оказалось, было самым удачным нашим совместным решением, ибо после неожиданного распада Советского Союза служение своей диаспоре стало смыслом жизни многих моих соплеменников. Владимир Наумович до сих пор верой и правдой служит диаспоре своим литературным творчеством, основная цель которого сберечь для потомков историческую память о трагических событиях, произошедших с нашим народом в первой половине ХХ века.
Как журналист он руководил ташкентским корпунктом «Ленин кичи» (ныне «Коре ильбо») почти семь лет — до середины 1990 года. Это во многом благодаря ему была сформирована в корпункте собкоровская «пятерка», которая и по сей день, будучи уже давно на пенсии, исключительно на голом энтузиазме продолжает писать историю диаспоры.
Но главная его заслуга перед диаспорой в том, что он явился пионером корейского возрожденческого движения в бывшем Союзе. Эта идея смутно витала в воздухе с началом горбачевской перестройки, но никто из соплеменников не осмеливался воплощать ее в жизнь — слишком опасна и тяжела была ноша первопроходца в государстве с непредсказуемым будущим и еще более непредсказуемым прошлым. Но он смело подхватил эту идею и, как горьковский «Данко», гордо понес в народ, еще не ведая, чем все это закончится. Это позже, когда колея уже была накатана, его технично оттеснили более предприимчивые наши сородичи, а он с горьким чувством обиды и разочарования сошел с дистанции.
С той поры прошло уже больше трех десятилетий. За этот период много чего было в нашем возрожденческом движении. Но постепенно страсти улеглись, романтическая волна схлынула, оставив в душах наших соплеменников слабый огонек надежды на лучшее будущее.
Но романтик и сегодня рядом с нами!
Владимир ЛИ
***
Источник: Газета «Российские корейцы», № 204 Январь 2021 г.
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.