Обучение по «русскому образцу»

Корейские солдаты с русским инструктором, 1897 г. Фото из журнала «Вестник иностранной литературы». СПб., 1904.

Летом 1896 г. в Петербурге было решено отправить в Ко­рею старшего делопроизводителя Военно-ученого комитета Глав­ного штаба полковника Д. В. Путяту для переговоров о воен­ных инструкторах и сформировании отряда охраны вана в со­ставе батальона из четырех рот численностью 700-1000 чело­век, а также для разработки плана будущей организации корейской армии. Затем было одобрено предложение о команди­ровании в Корею первой группы военных инструкторов (двух офицеров, десяти унтер-офицеров и одного врача), которые вместе с возвращающимся из России корейским посольством Мин Ёнхвана прибыли в Инчхон 20 октября 1896 г.

В Сеуле русскую военную миссию от имени вана приветст­вовали все корейские министры и старшие сановники. 22 октяб­ря состоялась аудиенция у вана. Д. В. Путята объяснил, что русское правительство командировало его в Корею, чтобы бли­же ознакомиться с «военными нуждами» этой страны. «Я про­сил поэтому, — доносил Д. В. Путята,- приказать теперь же компетентным лицам от военного министерства и других ве­домств… составить комиссию для определения программы не­обходимых военных реформ соответственно истинным потреб­ностям страны в обороне и ее (финансовым средствам». Ван вы­разил искреннюю признательность и обещал дать соответствую­щие указания по поводу учреждения комиссии, предупредив при этом Д. В. Путяту, чтобы он был осторожен с «чинами военного министерства», среди которых «очень много сторон­ников Японии ».

Прибытие русских военных инструкторов с одобрением было встречено корейской общественностью. Орган культурно-про­светительского патриотического общества «Тоннип хёпхве» («Общество независимости»), объединявшего в своих рядах представителей интеллигенции, передового чиновничества, офи­церства и нарождавшейся национальной буржуазии, газета «Тоннип» приветствовала миссию Мин Ёнхвана, добившуюся согласия русского правительства на отправление в Корею ин­структоров русской армии. Она отмечала, что «армия и флот России известны своей точной дисциплиной, и офицеры, воспи­танные на строгих началах, вполне подходят для обучения ко­рейских солдат их работа найдет повсюду сочувствие друзей Кореи». По мнению газеты, в результате миссии Мин Ёнхвана Европа узнала о свободной и независимой Корее, а познания корейцев расширились. «Мы, — призывала газета, — должны во сто раз увеличить силы Кореи, чтобы она достигла такого же уровня развития, как и Россия».

Корейская армия, по расчету Д. В. Путяты, в то время со­стояла из пяти столичных и восьми провинциальных батальо­нов. Всего в армии насчитывалось около 180 офицеров. Из всех батальонов более или менее правильную организацию, введен­ную японскими военными инструкторами до 1896 г., имели лишь пять столичных и два провинциальных батальона. Офицеры армии комплектовались из военной школы, созданной японца­ми в Корее. После переезда вана в русскую миссию японские преподаватели этой школы были заменены корейскими, а все японские инструкторы, которых в общей сложности насчитыва­лось около 70 человек, удалены из армии.

В конце октября 1896 г. Д. В. Путята договорился с корей­ским военным министром о выделении из расположенных в Сеу­ле пяти батальонов 800 человек в отдельный батальон и обуче­нии его по «русскому образцу». Ответственным за обучение этого батальона назначили поручика Афонасьева, на которого возложили также подготовку 33 курсантов корейского «кадет­ского корпуса». Он был основан по просьбе Коджона еще в фев­рале 1896 г. с целью подготовки будущих офицеров. Обучение должен был проводить начальник русского десанта в Сеуле лейтенант крейсера «Адмирал Корнилов» Хмелев, фактически первый русский военный инструктор в Корее. «Хотя назва­ние, данное этому импровизированному учебному заведению, — писал Д. В. Путята о «кадетском корпусе», — отнюдь не соот­ветствует действительности и успехи учеников при малом вре­мени, затраченном на их обучение, не могут быть названы бле­стящими, тем не менее не может не обратить на себя внима­ние тот факт, что употребление русских команд не только не встретило никаких затруднений, но даже было принято с энту­зиазмом и за пределами того секретного убежища, где доныне обучались воспитанники лейтенанта Хмелева. На улицах Сеула можно часто слышать повторение русских команд: «на плечо», «ряды сдвой» и т. п., произносимых даже без иностранного акцента».

Занятия с отдельным батальоном, названным впоследствии «русским», начались 3 ноября 1896 г. Для успешного обучения солдат на корейский язык были переведены уставы гарнизон ной и внутренней служб. Программа занятий была выработана по примеру русской инструкции для обучения молодых солдат. Ее также перевели на корейский язык. Батальон успешно про­ходил строевую подготовку, в результате ежедневных занятий солдаты научились хорошо стрелять. Одновременно они усилен­но занимались гарнизонной службой, чтобы быть готовыми к охране дворца.

В январе 1897 г. по просьбе корейского военного министра 36 обученных унтер-офицеров были распределены по другим батальонам. В феврале завершили учебу и бывшие курсанты школы Хмелева. 12 человек из них были распределены по ро­там отдельного батальона, а остальные по приказанию вана на­значены инструкторами в другие батальоны. Тогда же про­извели дополнительный набор в отдельный батальон, и числен­ность солдат и офицеров в нем увеличилась до 1000 человек.

К лету 1897 т. отдельный батальон достиг значительных успехов. «Мне случилось видеть батальон в конце июня,- пи­сал офицер генерального штаба А. Волконский. — Глядя на отчетливые ружейные приемы целым батальоном, на лихую гим­настику, молодцеватый церемониальный марш, на стройность перестроений, производимых при полном отсутствии суеты, и слушая ясную, энергичную команду корейских офицеров и фельдфебелей, можно было подумать, что присутствуешь на удачном смотру где-нибудь в России. Ученье кончилось; ба­тальон вытягивается в свободную колонну. «Песенники впе­ред»,- скомандовал кто-то из инструкторов. Весело выбежали песенники…

Жиля-биля кулочка,

У ней челный хохолок…-

затянул на ходу долговязый кореец, закинув голову и усилен­но размахивая в такт рукою. ,,Жила-была…»- подхватили остальные, и батальон направился к казармам.

28 мая 1897 г. в Сеуле в присутствии вана, высших корей­ских сановников, жителей города и иностранных представите­лей состоялся смотр, на котором был показан результат всех видов обучения, включая гимнастику, фехтование, ружейные приемы, ротное учение, строевую подготовку, стрельбу на месте и на ходу. Смотром командовали одни только корейские офицеры, обученные русскими инструкторами. Французские офи­церы, присутствовавшие на стрельбах рот батальона, «пришли в восторг» от результатов. «Подобного зрелища Сеул еще не видал,- писали русские инструкторы. — Король высказывал восторженное одобрение».

По свидетельству очевидцев, батальон охраны дворца впол­не оправдывал свое наименование. Но его нельзя было все-таки рассматривать как воинскую часть, могущую иметь серьезное боевое значение. Во-первых, для этого нужен был более длительный срок обучения, а во-вторых, в батальоне не хватало са­ мого главного — обученных кадровых офицеров. А. Волконский отмечал, что в настоящем виде батальон имеет «скорее поли­цейское, а не боевое значение». В этом смысле к Корее впол­не применимо высказывание Ф. Энгельса о том, что «введение европейской военной системы у отсталых народов еще отнюдь нельзя считать законченным после того, как новая армия под­разделена на отдельные воинские части, снаряжена и обучена по европейскому образцу. Все это — лишь первый шаг к ее организации. Недостаточно также ввести какой-нибудь европей­ ский воинский устав; он также неспособен обеспечить внедрение европейской дисциплины, как набор европейских строевых уста­вов сам по себе не может породить европейскую тактику и стратегию. Главной задачей и в то же время главной трудностью является создание корпуса офицеров и унтер-офицеров, обученных по новейшей европейской системе, вполне освободив­шихся в военных вопросах от старых национальных предрас­судков и пережитков и способных вдохнуть жизнь в новые формирования».

К концу 1896 г. завершились переговоры Д. В. Путяты с корейскими министрами по поводу реорганизации корейской армии. План Д. В. Путяты предусматривал подготовку в тече­ние трех лет 6-тысячной кадровой армии с последующим уве­личением ее численности до 40 тыс. человек, а также формиро­вание артиллерийских, кавалерийских и инженерных частей, создание военных школ для подготовки офицерских кадров и строительство военных арсеналов, мастерских и военного госпи­таля. Для подготовки такой армии Д. Б. Путята предлагал увеличить штат русских военных инструкторов в Корее до 24 офицеров и 131 унтер-офицера. Другие пункты плана обя­зывали корейское правительство расходовать на военное дело не менее одной четверти всех своих доходов и не допускать в Корею других иностранных военных инструкторов, кроме рус­ских.

Корейский ван одобрил разработанный Д. В. Путятой план. В начале апреля 1897 г. план с некоторыми изменениями был одобрен и Николаем II . К. И. Веберу предписывалось заверить корейское правительство, что правительство России в принципе решило оказать Корее содействие в организации ее армии.

Однако план реорганизации корейских вооруженных сил с помощью России не был осуществлен из-за противодействия Японии и ее ставленников в правящих кругах Кореи. К прояпонской группировке в правительственных сферах относились многие столичные сановники и провинциальные чиновники, за­нимавшие до переезда вана в русскую миссию разные прибыль­ные должности. Именно в среде этих людей осенью 1896 г. со­зрел заговор, цель которого состояла в том, чтобы отстранить от власти прорусски настроенных сановников, и министров из фамилии Мин и восстановить свое былое положение. К загово­ ру были причастны сторонники тэвонгуна и японский министр-резидент в Сеуле Като Такаоки, который обещал заговорщи­кам поддержку своего правительства в случае успешного пере­ворота .

Источник: Пак Б. Д. «Россия и Корея» (Политика России в Корее в первые годы после японо-китайской войны и реакция на нее различных слоев корейского общества)