Наталья Ли: «Мы привыкли ходить под слоями того, что нам навешало общество»

А вы знали, что при АККЦУ открылась театральная студия? Поговорили об этом и многом другом с педагогом студии, актрисой театра Марка Вайля «Ильхом» Натальей Ли.  

— Давайте начнём сразу с глобального и наболевшего: какие, по вашему мнению, сложности испытывает современный театр? Помимо проблем с финансированием.

— Одна из главных сложностей – это то, что людям сейчас интереснее залипать в Instagram, чем ходить в театр. Понимаете, картинки стали увлекательнее жизни. А потом идут жалобы на нехватку общения и чего-то настоящего. Но ведь мы сами выбираем это ненастоящее.

Всё меньше людей приходят именно посмотреть спектакль: посидеть после него, поразмышлять. Я не говорю, что у «Ильхома» нет зрителя — он есть, и я ему благодарна. Спасибо, что приходите в театр. Но хочется, чтобы тех, кто способен отключить телефон и действительно посмотреть постановку, было больше.

— Хочу отметить, что «Ильхом» очень круто работает со спонсорами. Например, перед сценическими импровизациями на сцену всегда выходит художественный руководитель Борис Гафуров и благодарит конкретные организации за поддержку. Как вы относитесь к такой гласной помощи?

— Единственное, что мы можем дать спонсорам — это гласность. Я понимаю, о чём идёт речь: благотворительность должна быть тихой, иначе помощь больше напоминает маркетинг. Да, это маркетинг, сегодня все театры живут так. И если мы с кем-то дружим, то почему должны это скрывать? Вы же не скрываете своих друзей? Спонсоры искренне помогают «Ильхому», а мы им искренне благодарны. Так почему бы не сказать об этом?

— А теперь о личном. Изменила ли вас учёба в студии драматического искусства театра «Ильхом»?

— За годы учёбы невозможно не измениться. Мы сидим в подвале с утра до ночи, не видим ни солнца, ни снега, ни осени, ни весны. Я появлялась в театре с рассветом, так как живу далеко. Зимой выходила из дома затемно и очень любила делать первые шаги по нетронутому снегу. Тогда почему-то было себя ужасно жалко. Смотрела будто со стороны: вот идет закутанная девушка с пакетами… С пакетами, потому что студийцы тащили еду на целый день. Пока ты студент, особо не шикуешь, а есть в кафе дорого. Спасибо маме, которая прожила со мной весь этот период и каждый день заворачивала обед, полдник и ужин.

— Какие были ощущения после окончания учёбы?

— Чувствовала себя потерянной. Вроде, вот она, свобода, занятий больше нет! Но я не понимала, как жить дальше. Оставались репетиции и спектакли, но по сути весь день был незанятым. Помню, как шла по улице, смотрела на прохожих и казалась себе инопланетянкой. Встречалась со знакомыми, которых не видела 2 года. Они рассказывали о своих достижениях и успехах, а я всего-то закончила студию, умею теперь танцевать и иногда попадаю в ноты. Это очень разный уровень разговора. Но однажды я оказалась в транспорте в час пик. Люди вокруг выглядели такими несчастными! Они не улыбались, устали и ехали с работы, которую не любят. Тогда я осознала, что счастлива, ведь в театр и из театра я лечу. Понятно, играя, актер устаёт, но адреналин подпитывает. Нет такого, чтобы ты вернулся домой и сразу вырубился — час-два бодрость держится. И усталость приятная, это же не вагоны разгружать. А если спектакль прошёл хорошо, то заряда адреналина хватит до утра.

— Какие воспоминания остались от первой роли?

— Я играла китайца в постановке Антона Пахомова «Кларины связи». Это был в большей степени метафора и символ, нежели прописанный персонаж. Помню свой жуткий зажим: я не понимала, что происходит, кто я сейчас и что тут делаю. Очень страшно, когда под ногами нет опоры — вроде пытаешься за что-то ухватиться, но не выходит.

Мой китаец открывал спектакль: я распахивала двери, шла и пела на корейском «Мама саден кукола». Эту песню мне пела бабушка в детстве, это для меня нечто родное. Так как она малоизвестная, её разрешили внедрить в постановку. Я уходила из театра со слезами и приходила со слезами. Перед каждым спектаклем в голове мелькала мысль: «Хоть бы свет ушёл или ещё что-нибудь случилось!».

— Как прошёл для вас период самоизоляции?

— Самое сложное, наверное, остаться наедине с собой на столь длительное время. Внешние факторы, создающие ощущение занятости, вдруг исчезли. Знаю людей, которые впали в депрессию, но для меня карантин прошёл спокойно. Я понимала, что этот период рано или поздно закончится, нужно только подождать.

Сначала честно пыталась поговорить с собой и поняла, что хочу отдыха. Всю первую волну я отдыхала: не смотрела на часы, никуда не бежала, делала то, что хотела. Если хотелось спать — спала, хотелось смотреть кино — смотрела, хотелось сидеть и тупить — сидела и тупила. Единственное, жутко не хватало «Ильхома»: сцены, репетиций, партнёров, гримерки, костюмов, того особенного запаха. Это ещё одно доказательство того, что я верно выбрала профессию.

— Было ли сложно в финансовом плане?

— Я не придаю большого значения финансам, а в период пандемии поняла, что человеку много и не надо. Не было безумных затрат, которые заставили бы влезть в долги. Вдруг выяснилось, что в основном деньги уходили на дорогу, а в самоизоляции никуда нельзя ездить. Мы тратились только на еду, но едим мы не так много. Благодаря поддержке Швейцарского бюро по сотрудничеству «Ильхом» продолжил выплачивать зарплаты. Это, правда, невероятная помощь, огромное спасибо Швейцарскому бюро за неё.

— Доводилось получать необычные подарки?

— Будучи студийцами, мы сами делали креативные сюрпризы. Однажды на премьере подарили однокурснику, который любил покушать, вместо цветов колбасу. Было прикольно. Из тех подарков, что делали мне… Как-то в детской студии мы ставили спектакль «Удивительное путешествие кролика Эдварда» Кейт ДиКамилло. И один из учеников подарил мне мягкого кролика. Дети подруги, приходя в гости, каждый раз в восхищении восклицают: «Какой кролик!». Я понимаю, что это ужасно, но я не могу отдать им эту игрушку. Она дорога мне как внимание того мальчика. Честно, я искала такого же кролика, чтобы подарить детям, но не нашла.

— На первом занятии театральной студии при АККЦУ вы говорили, что актёров на сцене часто отвлекают. Как отвлекали вас?

— Есть нормальные «отвлечения». Например, человек решил попить воды, потому что пересохло в горле. Но у меня большой вопрос к чипсам и сухарикам. Пакетики шуршат и мешают окружающим, так просто нельзя. Ещё однажды зритель решил посмотреть на телефоне футбол. Я уже не задаюсь вопросом, зачем он пришёл на спектакль, но просто не понимаю, что человек при этом чувствует. Футбол мешает сидящим рядом людям и актёрам, которые вышли сегодня на сцену ради тебя. Речь идет об элементарном уважении к чужому труду. Каким нужно быть толстокожим, чтобы не понимать таких простых вещей? Бывает, постановка не нравится, это нормально. Но ведь можно тихо встать и уйти.

Ещё удивляет, когда зрители начинают разговаривать с актёрами. На «Дожде за спиной» я стою на мизансцене и понятно, что играю, хотя в данный момент и без реплик. А меня внезапно спрашивают: «Через сколько закончится спектакль?».

— Как пришла идея открыть театральную студию при АККЦУ?

— Это было спонтанное решение. Меня пригласили на встречу в АККЦУ и поинтересовались, что я могу делать. В голову пришли только курсы. Может, в дальнейшем студия перерастёт в собственную труппу при корейском театре. Но даже если вы не планируете выходить на сцену, почему бы не проявить себя? Полученные навыки пригодятся каждому. Сомнений в правильности принятого решения не было. У меня есть нужный опыт, мне нравится делиться знаниями, и я часто это делаю.

— А что новичкам даётся тяжелее всего?

— Поверить. Поверить в то, что они чего-то хотят и могут себе это позволить. Мы привыкли ходить под слоями того, что нам навешало общество: вот так нужно, вот так правильно. Понятно, что существуют определенные нормы, но есть и личные моменты. На таких курсах можно поговорить с собой, задать вопросы: «Кто я? Что могу? А что мне интересно?». В жизни мы привыкли сравнивать себя с кем-то, а в студии сравнение идёт только с собой.

Театральные курсы раскрывают человека. По сути актеры играют на себе, и чтобы это делать, нужно хорошо себя знать. Тут всё как с музыкальными инструментами: если ты знаешь, где какие клавиши у фортепиано, то сыграешь.

— Планируете ли вы попробовать себя в роли режиссёра?

— Нет. На сцене же интереснее находиться, чем за сценой! Шучу! На самом деле у меня пока нет того багажа, который позволит что-то говорить людям на протяжении целого спектакля.

Также мы попросили первых участников театральной студии при АККЦУ рассказать, почему они решили заняться актёрским мастерством.

Наталья, 17 лет

Я с детства ходила в театр с папой. Смотреть спектакли зрителем очень интересно. Но если честно, у меня панический страх перед сценой, просто ужасный. Даже когда нужно выйти к доске на уроке — начинается трясучка. Я пришла, чтобы взглянуть страху в глаза и побороть его. А ещё моя подруга закончила ильхомовские летние курсы и стала такой чокнутой! Теперь любопытно, что же она там делала.

Юлияна, 68 лет

Когда смотришь фильмы, там всё так красиво и хочется поучаствовать. В прошлом году мне довелось выйти на сцену АККЦУ в составе массовки. Это был спектакль о депортации корейцев 1937 года. С тех пор хочется играть и быть задействованной в спектаклях.

Олег, 17 лет

Я пришел, чтобы улучшить речь. Есть небольшой опыт выступлений — был ведущим на школьных мероприятиях. В будущем быть ведущим не хочу — хочу быть бизнесменом.

Раиса, 70 лет

Меня привело любопытство: насколько я смогу проявить себя. Я в своё время пару раз побывала на занятиях по актёрскому мастерству в театре «Ильхом». Очень понравилось. Потом жизнь затянула, и я ходить перестала. А сейчас появились возможность и время.

Вадим, 17 лет

Я пришёл в театральную студию, так как это интересно. Люблю всё познавательное и необычное. Ну, и хочу научиться грамотно строить устную речь.

***

Источник: газета “Корейцы Узбекистана” № 24(28)

Мы в Telegram