Марина Цхай: «Должно быть, я счастлива в настоящем»

Марина Цхай, заслуженная артистка России

Портрет петербурженки слишком часто представляется в акварельных тонах – этакий силуэт, едва различимый между небом и контуром крыш. Образ поэтичный, но мало соответствующий действитоельности. Типичная жительница города на Неве – чувственная брюнетка с выразительным глубоким голосом; те, кто с этим не согласятся, наверняка лишь тайно завидуют. Восточная красота, а, главное, характер и образ мысли гораздо ближе к заветному мужскому идеалу, чем сухой феминизм старушки-Европы. «Женский Петербург» рад представить Марину Цхай – прекрасную хозяйку, известную эстрадную певицу и по-восточному мудрого человека. 

– Радует, когда слышите рингтон со своей мелодией?

– Конечно! В шоу-бизнесе считаете, если услышал «свой» рингтон, значит, тебя настигла слава (смеется). Это как раньше – запели в ресторане или ставят в музыкальных ларьках на улице.

– Хотя вы – персона публичная, узнать подробности вашей биографии очень сложно, вы – человек без прошлого. Из сети Интернет можно лишь скачать музыку на мобильный телефон и узнать, что вы носите звание народной артистки. Расскажите о себе.

– Я с самого раннего детства знала, что буду петь, видела себя стоящей на сцене в белом платье. В 1990 году мое желание осуществилось: на конкурсе «Юрмала-Ялта-Москва транзит» я получила приз зрительских симпатий и приз жюри за обаяние и артистизм. Мучений с выбором профессии поэтому не было, хотя мой папа, учитель математики, как человек консервативный, конечно, был против. Тогда я подумала стать юристом: мне всегда хотелось защищать людей, разбираться в их судьбах и отстаивать справедливость… Папа решил, что уж лучше в артистки.

После школы я поставила дома ультиматум: билет до Ленинграда должен быть завтра. Я поехала поступать в училище имени Мусоргского, где было эстрадное отделение. Педагоги удивлялись: худая полукореянка с непонятной фамилией, и такой голос. Позднее шло распределение в русский народный северный хор. Ну представьте меня в кокошнике! Потом я все же поступила в Ленконцерт, в ансамбль «Веселые голоса», отгастролировала с ними, и начала сольную карьеру. Вот так все начиналось.

Определение «человек без прошлого» мне нравится. Я человек восточный, и для меня главное – настоящее. У меня нет претензий к прошлому и нет воздушных замков в будущем. Должно быть, в настоящем я счастлива.

– Почему вы выбрали Санкт-Петербург?

– Я много где была – подолгу гостила в Германии у друзей, ездила и по миру, и по Cоюзу. Но кроме как в Петербурге жить нигде бы не смогла. Недавно была на родине отца в Южной Корее – совершенно чужая культура. Родина, а все равно не родина. Думала, что Корея – это буддизм, оказалась, они ближе к протестантам. Мне многое нравится на западе и на востоке: порядок, скорпулезность, ответсовенность, немецкие машины, напрмер – но жить я бы там не смогла. Единственное место, пригодное для жизни – либо необитаемый остров в океане, либо Питер, Россия.

– А Москва?

– Москва – город для работы, Петербург – город для размышлений. Тут можно уйти в себя, даже пропасть. Сюда приезжают пожить многие западные музыканты, у Браина Ферри, например, здесь своя квартира. В Ленинграде появилась советская эстрада: ВИА, Райкин, Хиль, Эдита Пьеха. Сейчас все завязано на телевиденье, в городе много хороших музыкантов но нет шоу-бизнеса. В том, что я живу именно здесь – и судьба, и характер, и мировоззрение.

Марина Цхай

– Вы в судьбу верите?

– Судьба – это ты сам, твой характер. От тебя самого зависит, кто рядом с тобой, кого ты выбираешь в друзья. Ты строишь свою жизнь, исходя из того какой ты есть. Если хочешь что-то изменить – меняй себя. Это касается даже мелочей. Скажем, любишь ты пельмени, но однажды решаешь: все, я их не ем и вообще ненавижу. Что-то неприменно изменится! Если бы я читала не Германа Гессе, а дешевые детективы, то не сложились бы нужные обстоятельства, не оказалось бы рядом нужных людей. В детстве я видела себя звездой мирового уровня, но потом поняла, что для этого нужно быть совершенно другим человеком.

– В себе дороже человек, а не фигура шоу-бизнеса?

– Конечно. Жизнь – это не карьера, точнее, не только карьера. Пожалуй, самая большая проблема – полюбить то, что ты есть, и жить с этим в мире. Если ищешь гармонии с собой, звездой вряд ли будешь, это крайне редко совмещается. Хотя… Я часто слушаю Бориса Гребенщикова, недавно даже была на его концерте. Его песни – это и поэзия, и разговоры… такое не часто удается.

— Может быть, слава это своего послушание?

– Слава, как и деньги, это колоссальная энергия. Люди, которые ими владеют, умеют энергией управлять. Со стороны может казаться – вот шкура. Но если человек не умеет быть шкурой, он не сможет большие деньги удержать; даже если они появтся, тут же уйдут в песок. Поэтому нужно всегда думать не просто «я хочу», а «смогу ли я?».

– Часто задаете себе этот вопрос?

– Сомнение – это нормально и разумно. Сомнения заставляют брать планку, для певца – осваивать гаммы, убеждать студии. Нужно уметь трансформировать сомнения в результат.

– Как выбираете новую песню?

– Во-первых, всегда смотрю насколько музыка энергетична. Во-вторых, ложится ли она на голос, свпадает ли с моей темпоральной краской. У каждого певца есть композитор, который понимает эти нюансы. Мы много писали с Валентином Меньшовым, а летом прошлого года я решила попробовать записать песню с Игорем Латышко. Мы давно дружим с Сергеем Рогожиным, и мне пришла в голову мысль сделать что-нибудь отвязное. Я ни с кем не пела дуэтом – думаю, что Петербургу этот эксперимент понравится.

– А в группе приходилось петь?

– К сожалению, такого опыта не было. Есть идея сделать совместный проект с «Терем квартетом», мне очень нравятся деревянные инструменты. Но это именно совместный проект. Думаю, для того, чтобы работать в коллективе, нужно как артисту родиться в группе. А я сразу начала сольную карьеру.

– Что в петербургской эстраде показалось интересным в последнее время?

– Ну начнем с того, что сейчас время не музыкантов а продюсеров. Они заказывают музыку – ищут соцзаказ, то, что модно. О настоящей музыке тут речь не идет. Давно не было, чтобы услышала и вдохновилась. Все работают.

– Любимые исполнители.

– «Кing Сrimcon», «Led Zeppelin», Кашмирский концерт (это проект Пейджа). Из певиц – Шаде и Барбара Стрейзанд, непревзойденная вокалистка и сумасшедшая женщина. Мне многое нравится: «Red Ноt Chily Peppers» – это улет, последний концерт Гребенщикова опять-таки.

– Вы поете в семье, для друзей?

– Для этого есть караоке, а я этого очень не люблю. У меня в репертуаре есть народные песни и старинные романсы, их я могу петь у рояля. Пою новые песни, когда они только что родились, когда разучиваю, ищу интонации. В студийном звучание нет такой теплоты, воздуха нет, и нет момента поиска. Аранжировка, окончательный вариант – это уже работа продюсера. Дома ты можешь искать.

– На каком инструменте вы играете?

– Я закончила музыкальную школу по классу аккордеона. Сейчас свой инструмент я слышу все чаще и чаще.

– Не хотелось сделать какое-нибудь танго в духе Астора Пьяцолы?

– Как раз с «Терем-Квартетом» и можно было бы что-то такое придумать. Интересно работать в разных стилях – без этого эстрада скучна. Можно одну песню одеть совершенно одеть в разные одежды.

– Вы поете для мужчин или для женщин?

– Если рассуждать на эту тему, мужчины слушают глазами, а женщины, пусть и рассматривают тебя на концерте, но все равно запоминают голос. Но среди моих слушателей есть и те, и другие, и дети, и пожилые люди – словом, все. Я никогда не разделяю их по половому признаку, и стараюсь, чтобы все шло от сердца к сердцу.

– Как это сделать? Говорят, что драматические актеры выбирают одного человека в зале и играют для него.

– Я не ищу одного человека. Главное – найти себя, почувствовать себя на сцене свободно, органично раскрыться зрителям, не с помощью мышц или силы воли. Именно тогда ты с ними сливаешься во едино, именно тогда начинается музыка.

– Никогда не возникало проблемы «сцена или личная жизнь»?

– Мой любимый работает со мной в одной сфере, и поэтому все понимает. До замужества был один случай, когда от меня требовалось бросить все. Это смешно. Вопрос «то или это» ставить нельзя – когда ты делаешь выбор, то ограничиваешь себя и автоматически обедняешь.

– Но ведь возможность выбор – это главное, что дано человеку.

– К ограничивающему тебя человеку не может возникнуть настоящего чувства, и тогда ради чего жертвовать? Тем самым ты отказываешься от возможности выбора на всю жизнь. Пение – это необходимость, пока мне это нравится, я не перестану этим заниматься. Другое дело, что с годами интерес пропадает, люди уходят из профессии, потому что исчерпываются, иссякают.

– Как поддерживать этот интерес? Как любить свою работу?

– Не останавливаться и просто любить… Самые популярные произведения возникают случайно, их пишут левой ногой, никто и не предполагает, что это хит. Бах был обязан каждый месяц писать новую фугу, не размышляя, шедевр это или нет. И вдруг, космическая музыка, оказывается. Бывает, что человек напишет песню, она лежит – а через два года «выстрелитвает».

– Расскажите о вашем любимом человеке.

– Это мой муж Валентин, выпускник ленинградской консерватории. Мы познакомились в ансамбле «Веселые голоса». Можно сказать, что из любви ко мне он оставил собственную группу. Группа называлась «Модель», они играли рок, занимали призовые места на рок-фестивалях. Недавно мы нашли две их песни на каком-то сборнике русского рока, они, оказывается, даже вошли в историю. После знакомства Валентин все бросил и занялся только мной. После этого их состав менялся, кто-то ушел, кто-то появился, и постепенно группа превратилась в моих постоянных аккомпаниаторов. Человек отдал мне всего себя, все свое роковое пристрастие. Я ему бесконечно благодарна. Вот это – выбор.

– А вы?

– Я не роковая певица – я бы так не смогла. А он смог. Это мужской поступок.

– Вы работаете вместе?

– Он написал мне три альбома – музыку и стихи.

– Как поются эти песни?

– Мне очень нравится их петь. Там есть те самые интервалы, которые я обожаю, есть внутренний драйв и внутренний стержень.

– Как вы думаете, кто из вас «ведет» в паре?

– По зодиакальному гороскопу Валентин – огненный знак, а я – земной. У меня может возникнуть идея, но должен быть огонь, чтобы она реализовалась. Огонь необходим, чтобы проект был лучше, чем предыдущий, чтобы мы могли подняться на ступеньку выше. Валентин закончил консерваторию, у него в голове больше музыки. Это человек, который постоянно размышляет – думаю, что он главный. А я – это общение, отношения, дом и атмосфера.

– Каков дом Марины Цхай?

– Дом у нас теплый. В этом году я до неузнаваемости изменила спальные покои. Там всегда были оранжевые обои, и я называла комнату заводным апельсином. А прошлым летом вдруг поняла: не то, и все переделала, используя совершенно другие краски. Теперь наша спальня оформлена в бежево-коричневых тонах, может быть, от этого там более уютно, интимно. Очередь за гостинной.
К нам очень любят приходить в гости, раньше дверь совсем не закрывалась. Приходили надолго, большими компаниями, сами не замечали, как дочиста опустошали холодильник. Нужно было постоянно стоять у плиты. Сейчас гостей меньше, но они всегда знают, что у нас будет приятно, весело, с выдумкой. А еще все знают, что будет очень вкусно, неважно, блюда русской или восточной кухни, пельмени ручной лепки или узбекские манты.

– Есть ли место в городе, куда вы возвращаетесь как домой?

– Я до сих пор люблю улицу Моховая, там я училась и снимала комнату в доме, где жил Даргомыжский. В садике, куда выходят окна этого дома, снималась кинокартина «Собачье сердце». Люблю улицу Пестеля, Преображенский собор, где я крестилась, и Летний сад, и Инженерный замок, переход к Русскому музею и Спас на Крови. Когда на Марсовом поле цветет сирень – это что-то невероятное. В мае, на День Победы в Санкт-Петербург всегда приезжала мама. Я ходила на встречи с ее дивизией, смотрела на людей в орденах, слушала их рассказы. Мама закончила в Ленинграде курсы киноинженеров и потом крутила кино в Павловске, там встретила войну и оттуда ушла на фронт. Воевала мама под Ленинградом, Ригой, Волховом, потом ее ранило, и к Берлину она уже не пошла. Ленинград я полюбила по ее рассказам.

Источник: Женский Петербург