Российский кинокритик Антон Долин прилетел в Узбекистан, чтобы посетить Нукус, Хиву, Бухару, Самарканд и Ташкент. В его туристические зарисовки невозможно не влюбиться. Его речью невозможно не заслушаться. А во время его лекции в коворкинге GroundZero Minor невозможно было найти свободное место.
Послушать Антона Долина в Ташкенте собрались не только синефилы. Пришли и те, кому до сентября прошлого года он рассказывал о новинках кино в «Вечернем Урганте». Немало тех, кто запомнил Антона по захватывающе-интеллектуальному интервью Юрию Дудю. И, конечно, те, кто регулярно читает кинокритика на «Медузе» и в «Искусстве кино».
Это были прекрасные два часа погружения в плотный, хлесткий, емкий язык Антона Долина. То, как он строит фразы, выбирает определения, жмет интонационно — это чистый кайф. Его веская и точная речь при переложении на текст теряет половину своего потрясающего эффекта. Мы выбрали самые интересные моменты встречи: мысли Антона о профессии критика, искусстве и о том, как простому человеку попасть на Каннский фестиваль.
О социальных сетях
Одна из самых обидных вещей, с которой приходится сталкиваться регулярно — это обвинения в том, что я нечестный, купленный критик. Социальные сети сделали такое возможным. Раньше как было: я написал в газете, что фильм плохой, а он кому-то нравится. Что человек мог сделать? Написать в газету письмо, которое издание не опубликует — вот и все.
Еще он мог на кухне ругать Антона Долина. Сегодня эта кухня стала всеобщей, и я на ней тоже сижу гостем. Это такая тотальная коммуналка: для кого-то уютная, для кого-то — не очень. Людям, которые не обладали правом слова, а теперь обладают — им классно. Люди, которые имели эксклюзивное право слова, а оно перестало быть таковым — им не классно.
Я смотрю на критику как на постоянный профессиональный и человеческий вызов. Когда тебе говорят, что ты дурак, то раньше, чем рефлекс заставит ответить «Сам дурак!», надо задаться вопросом мотивов. Может, собеседник хочет тебя обидеть, а, может, ты и правда ведешь себя как дурак. Мне некомфортно хамство, но комфортно, когда прилетает фидбек.
О профессии
Если вы решили заниматься культурой и искусством, то с высокой вероятностью всю жизнь будете коммерчески бедствовать. Зато не останетесь одиноки. Вокруг окажется куча людей, которые любят то же самое. Вы станете читать хорошие книги, смотреть хорошие фильмы, разбирать и говорить о них.
Вы будете чувствовать себя не грязью под ногами других. Вы будете чувствовать себя людьми. Главное, не видеть в этом прагматической задачи по обогащению или подъему по воображаемой иерархической лестнице.
Знаете, как величайший режиссёр современности Дэвид Линч снимал «Голову-ластик»? Он несколько лет работал над картиной по ночам и выходным. Команда зарабатывала на фильм и не думала на фильме заработать. Человек, который хочет стать кинокритиком, должен сначала внутри себя согласиться с тем, что это не будет его кормить. А дальше может случиться чудо — и это будет кормить.
О способе поехать на Каннский фестиваль
Условно говоря, тебе 22 года, ты живешь в Челябинске и считаешь, что никогда не попадешь в Канны. Ты смотришь, какая самая большая газета выходит в твоем городе. Видишь, что это «Челябинский рабочий». Приходишь в редакцию и говоришь:
— Хотите репортаж с Каннского фестиваля?
Обалдев, «Челябинский рабочий» отвечает:
— Конечно! У нас только денег нет.
— Не надо денег, просто подпишите письмо.
Шлешь это письмо в Канны.
Организаторы думают: «О, Челябинск! Из Москвы приезжают 40 критиков, а из Челябинска — ни одного. Вот вам аккредитация». После пишете: «Мне всего 22 года и нет денег на поездку». Они говорят: «Накопите денег на билет, а бесплатное общежитие мы предоставим». У каждого фестиваля есть бюджет на приглашение критиков из не самых богатых стран. Он, правда, ограничен, но существует.
И вот вы уже на фестивале. В Каннах ко мне подходили люди, которые благодаря этому совету там оказались.
БУХАРА: ПЫЛЬ И СЛАВА
Влюбились в Бухару моментально. Но не в величие, размах и красоту. Влюбились в пустынность неприютных городских пространств, в неприбранность, вечные ремонт и стройку, облупленность старинной майолики, в домашний и какой-то семейный дух, уют места, в котором культура, знание и демократия (на фоне окружающих восточных деспотий-то уж точно) всегда были в чести. Может, Насреддин — и выдуманный персонаж, но это его город.
Антон Долин
О праве быть экспертом
Право быть экспертом отвоевывается ежедневно. Это некий сизифов труд. Сизиф катит камень на гору, потому что иначе тот покатится вниз и его раздавит. Критик перестает быть критиком, когда прекращает трудиться. У нас привыкли думать, что сизифов труд бесполезен, но я так совершенно не считаю. Иногда получается вкатить камень, спуститься вниз с некоторым чувством легкости и взяться за следующий. И из этих камней на горе можно что-то сложить.
О корейском кино
Я давний поклонник корейского кино. Сегодня в мире несколько самых ярких кинематографий, и корейская в их числе. Так вышло и по причинам индустриальным (там интересно устроена индустрия, зрители любят и активно смотрят свое кино), и по причинам чисто художественным (существует огромное количество особенностей, которые отличают его от других азиатских кинематографий).
Среди режиссеров назову Ли Чхан-дона, Пон Джун-хо, Пак Чхан-ука, Ким Ки Дука, Хон Сан-су. Это верхушка, на самом деле можно еще с десяток имен легко из памяти вытащить. Все они разные и по-своему классные. На Хон-джин, например, работает в совершенно другой области. Его «Желтое море» для меня шедевр.
Корейское кино способно стать уроком для синефилов всего мира. Оно отказывается делать четкое разделение между коммерческим и авторским. Корейцы умудряются совмещать в одном фильме и то, и другое. Это мало кто умеет. Думаю, что сегодня для кинематографа пришло время объединиться и перестать быть двумя направлениями, когда одно для масс, а другое «не для всех».
О «Паразитах»
Я поражен тем, что только в прошлом году кинематография Южной Кореи впервые взяла сразу две вершины — «Оскар» и Канны. Также удивительно, что картина «Паразиты» получила главную оскаровскую награду, ведь раньше корейцы не побеждали даже в номинации «Лучший иностранный фильм». Могу это объяснять только кумулятивным эффектом.
Пон Джун-хо — мой любимый корейский режиссер. Я был его поклонником с самых ранних работ и по-человечески рад этой победе. Но я не считаю, что Пон Джун-хо до такой степени лучше и выше своих южнокорейских коллег по цеху, чтобы на него одного, как из рога изобилия, сыпались награды и похвалы критиков. Однако так вышло, что режиссеру повезло с этой чрезвычайно удачной и складной картиной.
Триумф «Паразитов» на самом деле — это ящик Пандоры. Он говорит о том, что лучшим фильмом в мире может считаться не англоязычный, не американский и даже не европейский. Раньше «Оскар» жил вне этой парадигмы, ведь американцы — это люди, верящие, что мир состоит из США.
САМАРКАНД. СПРЯТАННЫЙ ГОРОД.
Изумительный даже не город, а опыт.
Здешние знатоки предостерегали нас от Самарканда: мол, сплошной новодел, загубили всю красоту. Может, и так, трудно судить, заехав на сутки. Однако для нас совершенно особенным и очень сильным опытом стал поиск древнего Самарканда в том гигантоманском, помпезном, забывшем о прошлом мегаполисе, которым Самарканд стал сегодня. И эти оазисы, иногда скрытые за аляповатой позолотой, производят ещё большее впечатление.
Тут очень круто.
Антон Долин
О новых правилах «Оскара»
Примечание редакции: с 2024 года для того, чтобы картина была номинирована на «Оскар» как «Лучший фильм», в съемках должны участвовать представители недостаточно представленных расовых или этнических групп, ЛГБТ или люди с инвалидностью.
Люди дотошные подсчитали, что последние лет 20 эти правила уже соблюдались, просто сейчас они формализованы. А значит ничего толком не изменится. Читая о нововведениях, важно не пропускать союз «или». Вот ты видишь страшные слова: «Для того, чтобы фильм рассматривался на „Оскар“, необходимо присутствие в актерском составе сексуальных или национальных меньшинств». Ух, ты! А дальше: «Или они могут работать в съемочной группе. Или вы обязаны обеспечить им стажировку». Стажировка вообще не обязывает ни к чему: ни к изменению сценария, ни к изменению художественного замысла. Просто есть некое обязательство принять в нагрузку определенное количество людей, которые будут помогать в работе.
Это меры против дискриминации, и я их поддерживаю. Но я уверен, что если, нарушив эти правила, Финчер или Тарантино снимет офигенный фильм, то его номинируют. Или даже не эти режиссеры, а, условно говоря, Пон Джун Хо. Ведь совершенно не понятно, как определять национальное меньшинство в картине, снятой в Корее. Новые правила «Оскара» всего лишь стараются показать, что нет глобуса, который состоит из США. По-моему, это полезное знание. В Америке никто особенно этими изменениями возмущен не был. В основном возмущались в России, ведь нам так часто дают «Оскар».
О воспитании вкуса
Я со своими двумя детьми пришел к выводу, что воспитание вкуса — это химера. Например, 20 лет назад несомненно хорошим вкусом было любить Ким Ки Дука, потому что он — ломка европоцентричной, американоцентричной парадигмы. Это иной таинственный мир, другие представления о сексуальности, жестокости и устройстве Вселенной. Сегодня дурной тон любить Ким Ки Дука, потому что это насилие, абьюз, эксплуатация этнографизма. Поэтому я считаю, что не бывает хорошего и плохого вкуса.
Как только вы понимаете, что ребенок достаточно взрослый для того, чтобы посмотреть ваш любимый фильм — немедленно его покажите. Сядьте рядом, чтобы в нужный момент сказать: «Зажмурься, сейчас будет страшно». Может, он не зажмурится, но окажется готов и увиденное не станет шоком. Ребенок останется благодарен вам за доверие и защиту от того плохого, что происходит на экране.
Также обязательно смотрите что-то с ребенком впервые. Дети дико высоко ценят совместный опыт с родителями. Мы в позапрошлом году единственный раз за год синхронизировались и пошли семьей на «Джокера». Младшему сыну было 9 лет, и мне приходилось в паре мест закрывать ему глаза. Но ребенок остался под огромным впечатлением и сказал, что «Джокер»— его любимый фильм.
О роли искусства в жизни человека
Искусство никого не воспитывает и ничему не учит. Точнее, оно может научить и воспитать, а может нет. Или может воспитать, но совсем не то. Очень хороший фильм «Темный рыцарь», но одного человека он научил надеть маску Джокера, взять автомат и расстрелять зрителей кинотеатра. Под очевидным влиянием Кристофера Нолана безумец совершил свой поступок. Вот что случается, когда искусство учит.
Искусство — очень сильный препарат, и как у любого препарата у него бывает передозировка или личная непереносимость. Это дико индивидуальная вещь, как пищевые преференции, как секс, как вкус. Искусство и то, как оно на тебя действует — это особенная, почти не анализируемая, сложная вещь.
Я за то, чтобы искусство человека формировало, вступало с ним в диалог и помогало диалогу между людьми. Вот то, что мне кажется принципиально важным.
ЛЮДИ?
Поразительные. Таких открытых, радушных, неподдельно сердечных людей — причем это касается абсолютно всех, от городской интеллигенции до таксистов или попрошаек на улицах, — я не видел ни в одной стране постсоветского пространства. Да и за его пределами.
Антон Долин
Екатерина Цой
При подготовке статьи использовались материалы Meduza.io, Gazeta.ru, Kinoart.ru, Facebook-посты Антона Долина.
***
Источник: “Корейцы Узбекистана” № 7(35) 2021 г.
Мы в Telegram
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.