Феликс Петрович Ким, председатель общества «Бомминрен», участник исторического «Автопробега Россия — Корея 2014». Из книги Эрнеста Кима «Дорога длиною в жизнь»: «Ключевую роль при решении вопроса пересечения 38-й параллели сыграло руководство общества «Бомминрен» и авторитет Кима Феликса Петровича в КНДР».
Участники «Автопробега Россия — Корея 2014» у мемориального памятника «Советскому воину Освободителю» в Пхеньяне с послом РФ в КНДР Александром Тимониным.
Феликс Петрович Ким, доктор медицинских наук, хирург-онколог. Фото: Ульяна КИМ/Великая Эпоха
По оценкам Всемирной организации здравоохранения /ВОЗ/, без надлежащих вмешательств за период с 2005 по 2015 годы от рака умрет 84 миллиона человек. По статистике, рак после сердечно-сосудистых заболеваний, является ведущей причиной смерти во всем мире. В России этот недуг ежегодно уносит жизни более 300 тысяч пациентов. И каждый год выявляется около 450 тысяч новых онкологических больных.
Кто хотя бы однажды побывал в онкологической клинике, не может не почувствовать особую атмосферу, которая царит там. Здесь отчаяние живет рядом с надеждой, страх перед смертью граничит с апатией и равнодушием. Страдают не только больные, но и их родные и близкие.
Феликс Ким, доктор медицинских наук, хирург-онколог с многолетним стажем рассказал корреспонденту Великой Эпохи о причинах образования рака, перспективах излечения, а также поделился своим отношением к проблеме эвтаназии.
— Феликс Петрович, до сих пор при диагностировании у больного злокачественной опухоли возникает чувство обреченности. И больной и его родственники готовятся к длительной и тяжелой борьбе с недугом. Может ли современная наука победить рак?
Ф.К.:
Конечно, я бы не сказал, что рак неизлечим, многие россияне просто не знают об этом. Рак это полиморфное заболевание. У рака много проявлений. О причинах возникновения рака есть много теорий: есть вирусная теория, теория химического канцерогенеза, наследственная и т.д.
Я много лет специализировался на лечении рака ободочной и прямой кишки. При лечении рецидивов рака сейчас применяется комбинированное лечение — СВЧ гипертермии с лучевым облучением, сеансы кратковременной лучевой терапии с кратковременной гипергликемией, это когда насыщается сахаром кровь. Большое количество глюкозы в крови замедляет кровоток в капиллярах, иногда даже останавливает его, особенно в опухоли и на этом фоне идет облучение. В результате такого лечения многим больным продлевается жизнь до 5 лет и больше. У первичных больных проводится пред- и послеоперационная лучевая терапия, послеоперационная адьювантная полихимиотерапия. Результаты комбинированного лечения лучше, чем при только оперативном лечении.
— Что на Ваш взгляд приводит к образованию раковой опухоли?
Ф.К.:
Можно так сказать, что многое зависит от питания. Например, по данным исследований, сделанных японскими учеными заболеваемость раком прямой кишки в Японии очень низкая по сравнению с другими странами.
Исследовали другую группу японцев в Гонконге, и в Америке. Если в Японии заболеваемость этой локализации находится на низком уровне, в Гонконге он намного выше, а у японцев в Америке уровень заболевания такая же, как у европейцев, т.е. очень высокая. Японские ученые пришли к выводу что, причина тут как раз заключается в особенности национального питания. В Японии традиционно едят больше морских продуктов и рис, в Гонконге же преимущественно питаются мясом, не говоря уже о нездоровой пище американцев, где преобладают майонезы, маргарин и прочие жиры.
Образ жизни человека, конечно, тоже влияет на развитие онкозаболеваний. Но во всех научных изысканиях ученые пришли к выводу, что образование раковой опухоли связано с нарушением иммунитета.
— Как это связано с иммунитетом?
Ф.К.:
Учеными было выявлено несколько популяций Т-лимфоцитов, которые отвечают за иммунитет. Среди них популяция так называемых Т-киллеров, которая отвечает за чистоту митозов в организме. Ежесекундно появляются миллиарды митозов, и среди них есть атипические клетки, т.е. бракованные. Т-лимфоциты киллеры находят и убивают их. Когда происходит ослабление иммунитета, они уменьшаются в количестве и не выполняют в полной мере свои функции и тогда происходит рост ненормальных клеток.
При понижении уровня Т-лимфоцитов, было выявлено понижение в основном популяции лимфоцитов-киллеров. В зависимости от того из какой клетки выросла опухоль различают доброкачественные опухоли типа липомы, фибромы, шваномы и т.д. А есть клетки, которые приобретают злокачественный характер и у них наблюдается не только рост, но и самое главное инвазивность, разъедание других соседних клеток, способность к метастазированию. Одним словом идет война на клеточном уровне. Когда это удалось выяснить, в кругах ученых медиков воспрянула надежда по стимулированию пула Т-киллеров. Но пока увы, наука еще не нашла решения как это сделать.
— Какое лечение применяется в онкологии, кроме известной уже лучевой, химической терапии, хирургического лечения?
Ф.П. Я повторюсь, что сейчас уже все онкологи перешли на комбинированное лечение. Благо, если заболевание диагностировано в ранние сроки, тогда после простой хирургической операции по удалению опухоли больной может прожить столько сколько ему положено. Мало кто знает, что в постсоветском пространстве было вылечено более 2 миллионов больных раком.
И сейчас наука не стоит на месте. Помнится в 1995 году, когда я защищал докторскую диссертацию в Москве, один из членов ученого совета
произнес: «Прошу обратить внимание Ученого совета на труды отделения онкопроктологии. Прямая кишка такая маленькая, а сколько докторских диссертаций уже вышло по этой теме и все они разные».
При поступлении больного, когда рак диагностирован, перед врачами возникает огромное количество вопросов «Греть или не греть, с какой дозой облучать, облучать ли в промежутке между оперированием или нет и т.д.». Очень много вопросов. Раньше для усиления лучевой терапии применяли препарат метранидазол, это наш трихопол. Он применялся в огромных дозах, чтобы достичь нужной его концентрации в опухоли. Пациент после такого лечения очень страдал – его мучила тошнота, рвота, множество других осложнений.
А сейчас профессор Барсуков Ю.А. предложил подводить в просвет кишки к опухоли экспериментально исследованную гидрогелевую композитную смесь с метранидазолом и 5-фторурацилом. Таким образом, меньшей дозой достигается большая концентрация препарата в опухоли и тут же идет облучение. Эффект отличный – количество рецидивов рака прямой кишки значительно уменьшилось, переносимость лечения стала лучше.
—
Тема докторской диссертации была ли определяющей при Вашем выборе дальнейшего направления в онкологии?
Ф.К.: После окончания Ленинградского медицинского института им. Павлова я десять лет проработал в общей хирургии. А когда поступил в докторантуру, мне была предложена тема докторской диссертации: «Местно распространенный рак прямой кишки». У меня не было выбора, и я согласился, о чем я никогда не жалел. Если это определено судьбой, значит, так тому и быть.
— Что такое «местно распространенный рак прямой кишки» и как его лечат?
Ф.К.:
Очень часто рак прямой кишки поражает соседние органы. Это когда раковая опухоль прорастает у мужчины в мочевой пузырь, предстательную железу, у женщин в матку, во влагалище. На этой стадии рака, даже у профессиональных хирургов — онкологов опускаются руки. Очень тяжелая форма. И тогда мы начали применять комбинированное лечение.
Мы вводили в кровеносный сосуд, который питает прямую кишку катетер, проводили внутриартериальную химиотерапию, СВЧ – гипертермию , и потом облучали. Довольно тяжелая процедура лечения, но результаты дает хорошие. После применения такого лечения огромные опухоли уменьшаются и это позволяет нам приступить к радикальной операции по ее удалению. На мой взгляд, это большой шаг вперед в науке.
— Такое лечение применяется в том случае, если нет метастазов?
Ф.К.: Не обязательно. Даже если есть одиночные поражения других органов, мы во время операции убираем их. Если снова появляется метастаз, делаем резекцию, например, вплоть до удаления половины печени. Если имеется метастазы в легких, мы сотрудничаем с коллегами из отделения торакальной хирургии. Таким образом, я пришел к пониманию, что рак можно побороть. То есть борьба за жизнь больного продолжается до самого конца, руки опускать перед раком я не буду.
— Как Вы считаете, надо ли больному знать свой диагноз? Есть разные мнения на этот счет у европейских и российских врачей.
Ф.К.: Все зависит от профессионализма врача. Если я вижу очень мнительного больного, я ему говорю: «У вас там полипчик растет типа гриба, злокачественная она или доброкачественная я не знаю, это покажет операция. Но оперировать надо непременно, потому что при росте она закроет просвет, раздует кишку и тогда, в тяжелом состоянии, все равно надо будет проводить хирургическую операцию»
Надо найти психологический подход к каждому. Бывают случаи, когда люди ломаются. Еще в студенческие годы нас учили, что не надо больным со злокачественным заболеванием говорить диагноз. И в качестве примера рассказывали случай, когда подходит человек к врачу и говорит не от себя, а про своего друга, у которого большая язва желудка, и спрашивает, что с этим делать.
Так вот, молодые специалисты, стараясь блеснуть своими знаниями, рассказали ему очень подробно, как такие язвы обычно перерастают в рак.
Тот человек после этого взял да и повесился. А на вскрытии диагностировали доброкачественную язву, которую можно было прооперировать и человек жил бы всю жизнь. Поэтому больного обязательно надо готовить психологически.
— А как вы относитесь к эвтаназии? Был ли случай в Вашей практике, когда больной раком не выдержав боли, добровольно просил покончить с мучениями.
Ф.К.: Честно говоря, это очень сложный вопрос. Лично я против эвтаназии. Я никогда не сдамся, буду бороться за жизнь больного до самого конца. Другой аспект этой проблемы социальный. Перед самой смертью у таких больных сильно выражен болевой синдром. Важным
здесь является вопрос снабжения достаточным количеством обезболивающих препаратов. В России этот вопрос окончательно не решен.
На одного больного в сутки выделяется одна ампула промедола. О чем это говорит? Это означает обрекать его на мучительную смерть. Если больной умирает, надо дать ему уйти без боли. Помимо этих наркотиков, применяют и другие препараты, это клинический вопрос, поликлиника с этим не справится.
— Противники эвтаназии расценивают это как убийство живого человека, особенно церковь, которая категорически выступает против.
Ф.К.: Конечно же, можно назвать это убийством. Сколько человеку отпущено, столько он и должен прожить. Не повезло ему уйти без боли, значит нужно вытерпеть. Если нет боли, больной улыбается, радуется жизни, даже если знает, что обречен. Наша задача облегчить его участь.
— Работа с раковыми больными требует огромных душевных качеств у медперсонала. В чем Вы видите особенности работы в онкологии?
Ф.К.: «Подойди к больному с любовью, окружи его лаской и вниманием, прими участие в его жизни», — это тот флаг, который мне вручили мои учителя, я так и буду действовать до конца. Хотя то, что творится в России сейчас, мне очень не нравится.
Молодых медиков не учат тому, чему учили нас. У них голова забита мыслями, как заработать деньги. Можно ли в этом обвинять только их? Об этом должно заботиться государство. Чтобы медики в России имели достойную зарплату и не думали о том, как прокормить семью.
Я оптимист по жизни и верю в достойнее будущее России. Да, я патриот своей страны, в противном случае своих сыновей наставлял бы уехать и жить где-нибудь за границей, где платят больше денег.
— И напоследок, что бы Вы пожелали больным раком?
Ф.К.: Не терять надежды. Вот
я только что осмотрел молодую женщину, которую оперировали 5 лет назад, удалил ей и матку, и прямую кишку. Сейчас я снова нащупал у нее большой метастаз.
Будем наблюдать за ней, обследовать, проводить химиотерапию и когда наступит момент, будем повторно оперировать. А что делать? Она очень мужественная, уже пять лет живет с этим, и я верю, что выдержит снова.
Но есть и такие больные, у которых операция прошла очень удачно и вовремя, но психика не выдерживает и он умирает.
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.