Российские корейцы в национально-государственном обустройстве: трансформации, реальность

Доклад был прочитан на Международной научно-практической конференции «Русскоязычные корейцы стран СНГ: общественно-географический синтез за 150 лет»

Аннотация. Рассматривается проблема роли и места корейской общности в систе­ме национально-государственного обустройства в Советском Союзе — Российской Феде­рации.

Бугай Н.Ф.
Институт российской истории РАН
Москва, Россия

В декабре 2012 г. был принят новый государственный документ «Стратегия государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года». В нем изложена сущность современных приоритетов, целей, принципов, основных направлений, задачи и механизмы реализации государственной нацио­нальной политики Российской Федерации.

Нам небезразлично, каким образом в условиях современности и в будущем будут формироваться отношения между нашими народами, включая российских ко­рейцев.

Каждой государственности присуща своя <<Национальная государственная идея» — социально-политическое понятие, позволяющее уяснить, каким образом го­сударство — главный политический инструмент власти — отражает в своей деятель­ности потребности и чаяния обществ, над которыми имеет власть. Корейцы, прожи­вая в России, на всех этапах ее истории были явными приверженцами русской идеи, которая претерпевала трансформации по вектору: «Святая Русь» — «монастыри, дворец, община» — «общество благодать» — идеал свободы и частной жизни — об­щественный идеал как нравственное начало.

Переводчик Центра корееведения ДВНЦ ДВО РАН Анатолий Нам по этому поводу четко заметил: «Характерная черта корейцев — это не предприимчивость, а склонность к знаниям. В Южной Корее, например, 70 % сбережений тратится на образование детей. Вторая черта — трудолюбие. Что касается деловой жилки, то это свойство выходцев из Америки, которые и познакомили мудрость Востока с рыноч­ной экономикой» [1].

Заметную роль в современных процессах развития российской государствен­ности играют этнические общности, проживающие на ее территории. Они выпол­няют в новых условиях важные социальные функции, выступая и как связующая нить между странами, и как сторонники мира и гражданского согласия в обществе, в отношениях между народами.

Россия остается многонациональной страной, в которой числится более 190 этнических общностей. В связи с трансформациями российского общества в 1990-е годы в последующее десятилетие появился комплекс вопросов, которые ра­нее, казалось бы, не вызывали споров и казались само собой разумеющимся явлени­ем, соответствующим духу государственности, его идеологии. В качестве приори­тетной в условиях современной России выступает проблема национально­государственного обустройства народов ее населяющих, которая, несомненно, в случае ее решения привносит в сообщества стабильность и мир.

В связи с этим необходимо изучать вопросы формирования государственности каждой из этнических общностей. Цель очевидна — получить по этой проблеме обобщающее представление применительно ко всей территории страны, внести оп­ределенные коррективы, которые вызываются самой жизнью многонационального сообщества, обладающего своей спецификой.

В докладе, построенном на анализе имеющихся фактических данных, обра­тимся к одной из сложных и противоречивых, дискуссионных проблем — созданию национальной корейской государственности, ее эволюции на территории СССР — России, включая и ее новый формат. Это и составная часть анализа более выгодной для России «модели» внутреннего обустройства в наше непростое время, вектора социально-политического развития государства, «модели» «единства мира в его многообразии» [2].

Это один из ключевых вопросов. Он определяет во многом место той или иной общности в многонациональном государстве, уровень защиты прав и сво­бод, положение семьи, гражданина. Однако обстоятельный анализ проблемы с учетом складывающихся реалий в российском обществе подводит к несколько иным выводам.

Нельзя не отметить то положение, что энергия этнических общностей, вклю­чая и российских корейцев, и русских, и других народов в России исходит главным образом из прошлого. Ею нельзя владеть просто так, это обусловлено прошлой ис­торией, сакральным состоянием общества, верой народа, истоками культуры, языка ит. д.

Для российских корейцев характерным остается то, что 98 % общности владе­ют русским языком, обогащают родной и язык межэтнического общения, на кото­ром в государстве говорят около 120 млн русских и рускоговорящих людей. Извест­ная в России ученый педагог Н.Н. Эм о значении русского языка для корейцев заяв­ляла: «Русский язык дал нам образование и работу, знание русского языка открыва­ет перед нами богатство культуры общения» [3]. Несомненно, это и специфика са­мого российского многонационального государства.

В отношениях России и Кореи эпизодические связи, имевшиеся до 1864 г., были завершены, и они принимали последовательный и беспрерывный характер, наполняясь год от года новым содержанием.

В нашем представлении добровольное переселение в Россию корейцев создало прочную основу для дальнейшего развития связей и контактов. Это находило отра­жение и в документах Правительства России.

Для корейцев была актуальной проблема поиска путей обустройства в струк­туре многонациональной России. И в этом случае их надо понимать. Пограничный комиссар в Южно-Уссурийском крае Кузьмин еще в 1914 г. доносил губернатору, что у корейцев сложилось мнение, якобы они живут не в России или Русском госу­дарстве, а в «Русской Корее». Они «вынашивают мысль о какой-то автономии сре­ди корейского общества, считая, что «весь Посьетский район — это их будущая ав­тономия — Корея»[4]. Кстати, эта идея политического характера поддерживалась и японцами, видевшими в этом далеко идущие цели.

Несомненно, докладчик далек от мысли представлять все в розовом цвете. Оп­ределенный разлад в отношения в начале XX в. внесла Русско-Японская война 1904-1905 годов. Тогда впервые на территории России корейцы были подвергнуты частичному переселению на территории империи. Правда, они оставались в России, однако были переселены с территории Дальнего Востока в предгорья Урала, в част­ности в гор. Пермь. К сожалению, вопрос до сих пор в исторической литературе разработан слабо. Из российских исследователей на эту сторону проблемы впервые обратили внимание И.М. Афонасенко, а в последующем М.С. Каменских (Институт истории и археологии УроРАН), Н.Ф. Бугай [5].

Как отмечает подполковник Заустинский, «с 1895 г. по 1905 г. в Маньчжурии и Сибири перебывало до 25 тыс. японцев-мужчин, которые основательно были ос­ведомлены о дислокации войск Российской империи» [6]. Осенью 1904 г., по сведе­ниям М.С. Каменских, в Пермской губернии уже находились 700 японцев, до 150 китайцев и корейцев [7]. В сентябре 1904 г. 708 японцев были отправлены (надо читать депортированы) из Перми. На территории губернии оставались 131 человек — китайцы и корейцы. После августа 1905 г., когда было подписано мирное соглаше­ние между Японией и Россией, ситуация претерпела заметные изменения.

Противоречиво складывалась судьба корейского меньшинства на территории Советского Союза в 1920—1930-е годы [8]. Она не была ровной и в политическом плане сопровождалась то спадами, то подъемом. В соответствии с таким состоянием партийные и советские государственные органы власти на Дальнем Востоке прини­мали решения по управлению национальными процессами в регионе. Пример отношения российских корейцев к вопросу о формировании своей авто­номной государственности на территории Российской Федерации заслуживает внимания.

В первой половине 1920-х годов после окончания Гражданской войны на Дальнем Востоке, когда на остальной территории Союза ССР набирало темп нацио­нально-государственное обустройство, народы создавали свою форму государст­венности на принципах автономии, естественно, советские корейцы, особенно эли­та, не могли оставаться вне этих процессов. И не случайно, что дальневосточные корейцы ставили перед Приморским губкомом РКП(б) и корейской секцией при Гу- бисполкоме (Ли Ен Шен) вопрос о корейской автономии.

Сначала на повестке дня рассматривался вопрос о Трудовой корейской ком­муне с выделением компактной территории, однако статус ее органов власти соот­ветствовал статусу областных (губернских) органов власти.

Конечно, важную роль в этих процессах играл член Центрального бюро Ко­рейской компартии представитель Коминтерна Хан Мен Ше. Выступая с объем­ным докладом «О положении корейского населения в Приморской губернии» (доклад сохранен в «Особой папке» И. Сталина), он изложил тезисы и по этому вопросу. При этом Хан Мен Ше считал, что самым радикальным его разрешения было бы предоставление корейцам территориальной областной автономии, Но Хан Мен Ше как политик исходил и из политических соображений, полагая, что будет усилен «революционный энтузиазм в Корее и пролетарская солидарность с Японией».

Одновременно Хан Мен Ше требовал детально изучить этот вопрос. Правда, с учетом существовавшей сталинской градации населения эти идеи вряд ли можно было провести в жизнь, поскольку И. Сталин полагал, что об автономии можно го­ворить при наличии не менее 500 тыс. населения (корейцы составляли более 100 тыс. человек).

Заместитель председателя Корейского бюро Коминтерна Г. Войтинский огра­ничился предложением изучить вопрос о выделении корейцев в автономную едини­цу и возможность организации института уполномоченных по корейским делам при Приморском губревкоме, уездных ревкомах. По его мнению, эта мера была бы по­лезной [9]. Свое мнение он изложил в письме в Наркомнац К.Г. Клингеру.

В феврале 1923 г. Войтинский снова обратилсяся в Наркомнац (Клингер, Бройдо) и детализировал вопрос. Вопрос обсуждался на 5 Конгрессе Коминтерна, в частности на совещании 9 мая 1924 г.

Против этой затеи выступал и Приморский обком РКП(б). «Немедленное соз­дание автономной области в данный момент несвоевременно, но возможна и необ­ходима серьезная и упорная подготовка к ее созданию» [10]. Верификацией позиции стал окончательный вердикт, вынесенный в 1924 г. по вопросу о формировании ко­рейской автономной государственности на Дальнем Востоке.

Конечно, по этому поводу корейцы не высказывали особого восторга, вы­ражали даже свое недоумение. И не случайно вопрос об автономии «русских ко­рейцев» активно обсуждается на съездах «Союза корейцев», проходивших летом 1924 г. На практике это звучало как создание Советской Кореи с соответствую­щими атрибутами власти. Одним словом, от идеи не отказывались, но ограничи­вались только словесными заявлениями, она принимала исключительно вербаль­ный характер.

Спустя некоторое время в связи с созданием Еврейской автономной области корейские деятели в Биробиджане снова выступили с инициативой формирования одновременно и Корейской автономии и даже учредили подготовительный комитет, ходатайствовали перед Правительством СССР. Однако и на этот раз их ходатайство было отклонено.

Мысль об автономии будоражила умы корейцев и в последующее годы. Несо­мненно, в условиях 1930 — 1940-х годов этот вопрос, естественно, не возникал. Что­бы понять причину, необходимо просто обратиться к обстановке, в которой разви­вались этнические процессы. В условиях жесткой тоталитарной системы управле­ния многонациональным государством вряд ли это было возможным. Только во второй половине 1930-х годов с 1 октября 1936 г. по 1 июня 1938 г. было расстреля­но (по разным надуманным причинам) 5116 (0.3 %) советских корейцев, а заодно с ними на Дальнем Востоке и 8538 китайцев (0,7 %). В то время реальность пребыва­ла именно в таком виде.

Более того, не оставались без внимания и низшие этажи федеративной по­стройки в Союзе ССР. В структуре значились еще и национальные районы: в 1933 г. — 250, в 1934 г. — 240, в 1937 г. — 100; национальные советы — 5300, в 1937 г. — 11 000. Кстати, в Конституции СССР и союзных республик эти госструктуры не обозначе­ны. 17 декабря 1937 г. ЦК ВКП(б) принял постановление «О ликвидации нацио­нальных районов и сельсоветов». Весьма сомнительной была оценка этих органов власти со стороны ВКП(б): якобы «и немецкие, и финские, и болгарские, и корей­ские районы были созданы врагами народа во вредительских целях». Многие сове­ты были расформированы к началу 1940-х годов.

Как известно, Правительство Союза ССР, проявляя беспокойство за погранич­ные районы страны и особенно за «наиболее угрожаемые в стратегическом отноше­нии пункты Приморья», официально признавало «целесообразность переселения ко­рейцев», т. е. была возрождена идея «о неблагонадежных народах». В 1937-1938 го­дах в течение непродолжительного времени в результате проводимой деструктив-

ной политики с территории Дальнего Востока были принудительно выселены более 172 тыс. советских корейцев.

На новом этапе (1940-1970-е годы) проблема возникала, но чисто спорадически и к какому-либо итогу не продвигалась. Она претерпела своеобразную реверберацию, т. е. затухание. 30 октября 1958 г. появилось коллективное письмо с изложенной ко­рейцами, проживавшими в Ташкенте, платформой «двадцати девяти» в ЦК КПСС на имя Н.С. Хрущева. Об этом мало что известно, в том числе и в советской, и рос­сийской литературе. В документе излагалась просьба «о переселении советских ко­рейцев на Дальний Восток и о предоставлении им национальной автономии» [11].

Авторы письма писали: «…Еще раз, глубоко обдумав благодеяния советской власти и коммунистической партии, мы обращаемся со следующей просьбой. Тов. Хрущев! Дайте советским корейцам такую же национальную автономию, ка­кую имеют другие малые национальности! Мы обращаемся к Вам только с одним этим больным для нас вопросом. Мы уверены, что, получив национальную автоно­мию, такую, какую имеют ингуши, чеченцы, калмыки, финны, карелы, буряты, яку­ты, советские корейцы смогут быстро продвигаться вперед в развитии националь­ной культуры, политики и идеологии. Сейчас корейские трудящиеся, находящиеся в Узбекистане и Казахстане, живут равноправной жизнью.

Однако мы остро ощущаем отсутствие национальной автономии. Тов. Хрущев! Мы бы очень хотели, чтобы наша просьба была правильно истолкова­на, и были бы даны соответствующие указания. Мы убеждены в том, что если бы нам предоставили национальный район в Приморье — нашей родине, расположен­ной по соседству с КНДР и национальной автономией корейцев в Китае, это бы да­ло огромные силы нашим сыновьям и дочерям, нашей молодежи в развитии нацио­нальной культуры, политика и экономики.

Тов. Хрущев! Мы ждем от Вас правильных указаний» [12].

Все это свидетельствует о том, что корейцы проявляли внимание к процессам, происходившим в сфере национально-государственного строительства в СССР. И какими же были итоги представленной платформы «двадцати девяти корейцев»? 27 февраля 1959 г. Отдел партийных органов ЦК КПСС по союзным республикам констатировал: «Мнение ЦК КПСС о нецелесообразности переселения корейцев на Дальний Восток с предоставлением им национальной автономии, как сообщал ЦК КП Узбекистана, разъяснено авторам заявления, проживающим в поселке Урта- Сараиского района Ташкентской области. В ходе беседы заявители выразили удов­летворение ответом» [13].

Корейцы оставались активными участниками преобразований на последую­щих этапах развития регионов их проживания в Казахстане, Узбекистане, России.

209 из них были удостоены высокого звания Родины — Героев Социалистического Труда.

В условиях современности многие из корейцев идентифицируют себя с Росси­ей, являются органичной частью ее населения. Не случайно, благодаря восприятию в обществе, в современных условиях корейцы удостоены таких понятий, вызванных самой действительностью, как «самарские корейцы», «донские корейцы»; «кубан­ские корейцы», «московские корейцы». Это нашло озвучение в СМИ, в быту. Несо­мненно, это факт истинного признания.

Было бы логичным в связи с этим задаться целью, а именно выяснить, что же все-таки находится в основе столь последовательной и в целом спокойной и мирной по своей сути адаптации корейцев, прибывших в 1990-е годы из стран СНГ (Узбе­кистан, Казахстан) на территорию России. За короткое время они смогли интегри­роваться в российский социум.

В этом направлении огромную роль, по моему мнению, играет высокий уро­вень политической культуры этнической общности в совокупности с формировани­ем самосознания и национального сознания.

В политической культуре важным компонентом становится в данном случае и политическое самосознание. А это воспитанное в семье взаимоуважение, взаимопо­нимание, законопослушание, трудолюбие, уважение старших со стороны молодого поколения, образование, приверженность своей национальной культуре, активная общественная позиция. Корейцы умеют трудиться!

На новом этапе (конец 1980-х — первая половина 1990-х годов) вопрос об ав­тономии вновь ставился корейской общественностью. Одним словом, он претерпел своеобразное возрождение. Проблема автономии корейцев все чаще обсуждается на политических форумах в этот бурный период развития государства. Итоги были обобщены на проведенном в начале февраля 1990 г. Общественно-политическим центром Московского горкома партии и МК КПСС заседании «круглого стола» (ру­ководил профессор М.Н. Пак).

Было признано, что осуществляемая в стране перестройка дает советским ко­рейцам исторический шанс восстановить свои попранные права в годы культа лич­ности, когда советские корейцы почти полностью потеряли имущество, территори­альную компактность проживания, созданную за долгие годы материальную базу национально-культурного развития; подвергались мучительным нравственным и физическим страданиям.

В дополнение к этому корейцы претерпели почти полную утрату родного на­ционального языка — фундаментальной основы существования и сохранения любой этической общности.

Однако следует признать, что заседанием «круглого стола» национальной корейской элитой в 1990-е годы преследовалась и другая цель, а именно определить, в каком ракурсе должно приниматься решение о формировании корейской нацио­нально-территориальной автономии на Дальнем Востоке. В тот период этот вопрос не сходил с повестки дня.

Отчетливо проявились и противоположные мнения. Группа «московских ко­рейцев» считала преждевременной постановку вопроса о необходимости создания корейской автономии. В целях реализации этой меры они полагали целесообразным подготовить исходные материалы и особенно учесть практическую сторону: 1) возможность корейцев выехать из обжитых мест и 2) исследование состояния со­циально-психологического климата населения потенциальной территории прожива­ния. Кстати, к этому времени уже был накоплен опыт предпринимавшихся попыток советскими немцами по восстановлению автономии немцев Поволжья. Как извест­но, эти усилия завершились не совсем удачно, с определенными негативными по­следствиями на территории Саратовской области.

Что касается возрождения культуры, то в данном случае необходимо было поддержать процессы национального пробуждения, возродить родной язык, кото­рым в это время не владели свободно более 3/4 советско-корейского населения, са­мобытную корейскую культуру, традиции. Корейцы остаются русскоговорящей эт­нической общностью.

Очевидно, реальных сдвигов в этом деле можно было достигнуть только на ос­нове разработки и принятия развернутой государственной программы. Об этом сви­детельствует Записка члена ЦК КПСС, подготовленная 30 ноября 1990 г. членом Ко­миссии по межнациональным отношениям Цоем В. В. и народным депутатом СССР, членом Верховного Совета СССР Кимом Ен У ном «О проблеме нетерриторриальной автономии советских корейцев». В документе констатировалось, что «часть советско- корейского населения все настойчивее требует создания советско-корейской авто­номии за счет переселения в места их традиционного обитания на Дальнем Востоке до насильственной сталинской депортации в 1937-1938 годах» [14].

В новых условиях в стране в конце 1980-х годов, отличающихся повышенной активностью этнической мобильности, для ЦК КПСС это явилось и «своеобразной отдушиной» — возможностью решить более безболезненно проблему с очередной автономией. А такие пожелания были не только у корейцев (курды, черкесы, лезга- ны, ногайцы и др.).

Рекомендовалось целесообразным обсудить нетерриториальную автономию советских корейцев на Комиссии ЦК КПСС по национальной политике КПСС. Лидерами возникших в 1990-е годы корейских институтов гражданского общества (НОО, ассоциации и др.) было заявлено, что корейцы не придерживаются курса на создание автономии. Такая позиция была воспринята и получила под­держку со стороны органов законодательной и исполнительной власти Россий­ской Федерации.

Хотя, возможно, среди населения были другие настроения. Лидеры Всесоюз­ной ассоциации советских корейцев (BACK) высказывали открыто намерение рас­селить в Приморье около 200 тыс. лиц корейской национальности уже в 1991 году [15]. Как реакция появлялись и заявления о недовольстве со стороны населения Приморья столь жестким напором корейцев.

Однозначно необходимы были альтернативные меры, противодействующие массовому и организованному переселению советских корейцев, уже охваченных идеей создания в Приморском крае национальной автономии. Поэтому становился привлекательным вариант с учетом зарубежного опыта — создание внетерритори-альной ассоциации, национально-культурной автономии с соответствующей руко­водящей структурой в г. Москве.

Это была альтернатива тому, что могло прийти взамен существующим проти­воречиям, конкурентной борьбе этнических и политических сил за перераспределе­ние власти и ресурсов и просматривающиеся две тенденции: власть — создание вла­стной корейской элиты, передел власти и ресурсов.

Одним словом, позиция Отдела национальной политики ЦК КПСС по вопросу корейкой автономии была изложена четко. Ассоциация корейцев могла бы быть за­конодательно включена в систему государственно-политической жизни страны и наделена соответствующими правами) [16].

Отдел национальной политики ЦК КПСС, чтобы перевести эти предложения в практическую плоскость, выступил с предложением созвать в ИМЭЛе при ЦК КПСС первую Всесоюзную научно-практическую конференцию «Советские корей­цы: история и современность» [17]. Такая конференция была проведена. Ее положе­ния нашли отражение и в принятом 1 апреля 1993 г. постановлении Верховного Со­вета Российской Федерации «О реабилитации российских корейцев» (№ 4721-1). Реабилитационные процессы вызвали необходимость изучать такую дискуссионную проблему, как государственность российских корейцев [18].

Напрашивается один непреложный вывод. Большая концентрация населения, принадлежащего к одной из этнических общностей, сразу же вызывает к жизни проблему эффективного управления. Очевидно, не случайно время от времени в прессе Дальнего Востока вспыхивала дискуссия о возможности в перспективе соз­дания Корейской автономии. В ряде случаев статьи по этой теме носили и чисто провокационный характер [19].

К этому подвигали и проходившие в России исторические референдумы, на которых решались вопросы о создании Пермского края, укрупнении Краснояр­ского края, формирования Камчатского края. Россия фактически оказалась на пути возвращения в старую систему административных делений РСФСР.

На сей счет появлялись одна за другой различные точки зрения. Так, извест­ный историк-кореевед Г. Н. Ким (Республика Казахстан) аргументированно обосно­вал «нецелесообразность создания корейской автономии» [20].

Следует заметить, что подобным образом относились к идее организации Ко­рейской автономии и лидеры общественных объединений российских корейцев (ФНКА российские корейцы, Общероссийское объединение корейцев и другие). Ими провозглашалась и последовательно отстаивалась четкая и прозрачная позиция совместного проживания с другими народами [21], совместное освоение и приум­ножение экономических ресурсов государства, всемерное развитие сферы культуры в обществе, расширение диалога культур народов.

Была очевидной необходимость решать проблему эффективного управления хозяйственной жизнью государства, его экономикой, в конкретном случае аграр­ной отраслью хозяйствования в целом и регионов в отдельности. Конечно, это тре­бовало новых политических технологий. Признавалось также, что было бы роковой ошибкой делить российскую землю на дополнительные национальные клочки [22].

Заметным продвижением в изучении этой острой проблемы, выявлении ее особенностей на следующем этапе развития отношений между странами Азиатско- Тихоокеанского региона явилась состоявшаяся Международная научно-практи­ческая конференция ученых Северо-Восточной Азии «Корейский полуостров и ко­рейцы СНГ» 16-17 декабря 2005 г. в Москве.

Привлекательной по своей направленности была и точка зрения профессора В.Ф. Ли по вопросу о формировании автономии российских корейцев, который так­же призывал «обстоятельно учитывать принцип целесообразности». Кстати, подоб­ную точку зрения разделяла и Ока Нацуко (Япония) [23].

Возникает вопрос, могут ли претендовать корейцы на какие-либо территории на Дальнем Востоке? Они расселялись в момент принудительных переселений на территории Приморского и Хабаровского края, Читинской области и Еврейской ав­тономной области. Менее 50 тыс. корейцев проживает в современных условиях на территории субъектов Южного и Северокавказского федеральных округов. Одним словом, вопросов больше, чем ответов.

Многие стороны жизни определяются состоянием развития сектора экономики в государстве. Взаимосвязанность таких направлений, как экономика, культура, во­енная деятельность, связанная с защитой государства, — это постоянные атрибуты общества. Их можно рассматривать только в единстве, это органичная составляю­щая присуща и российскому государству, необходимо понимать это положение всему многонациональному сообществу.

Признано, что проводимые в России либеральные реформы, все так или иначе построены в рамках ценностно-нормативной западной либеральной парадигмы со­циального устройства и развития. Она неизбежно вступает в противоречие с глу­бинной, присущей русскому народу и народам, длительное время проживающим с ним, включая и российских корейцев, системой нравственных координат.

Что же необходимо для выхода из создавшегося положения? Необходима пол­нота национальной самореализации, что можно осуществить действительно только в свободном обществе (идентификация, свобода выбора профессии, изучение своего родного языка и языка этнического общения, занятость полезным трудом, свобода вероисповедания, удовлетворение других духовных запросов).

Надо признать, и об этом все чаще говорят ученые гуманитарного направле­ния, что модернизационные процессы в России пока не удались. Страна находится в состоянии стагнации в силу сформировавшейся финансово-политической системы, и перспектив выхода из этой стагнации не видно.

Тем не менее диалектика состояния такова, что происходит творческое отри­цание предшествующих этапов развития России, с сохранением всего положительно­го накопленного идейного багажа — этического соборного потенциала религиозных конфессий, идеи сильного и социально справедливого государства, плюрализма форм собственности, свободы гражданского самовыражения и полноты национальной са­мореализации. Это также подчинено укреплению контактов и эффективных связей с другими государствами, включая и государства Корейского полуострова.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

1. Почему корейцы не говорят о политике на кухне? Из записей беседы с Т. Колама- совой [Электронный ресурс]. Режим доступа: // https://www.konkurent.ru/starii_print.php7id =2927 Обращение 19 мая 2013.
2. Данная«модель» предусматривает учет интересов, достижение стабильности, сплоченность во имя будущих целей, создание условий для удобного проживания.
3. Чен В. Это может сбыться как вещий сон // Российские корейцы. № 143, Ноябрь 2012. С.
4. Пак В.Д., Бугай Н.Ф.140 лет в России. Очерк истории российских корейцев. — М.: ИВ РАН, 2004.-С. 91-92.
5. Бугай Н.Ф.Кавказ в судьбах российских корейцев: контакты, трансформации, пер­спектива // Корейцы Юга России и Нижнего Поволжья: история и современность: матер. Междунар. науч. конф. — Волгоград, 1-2 ноября 2011. — С. 6-23.
6. Заустинский. Когда и как закончится наша война с Японией. — 2-е изд-е. — СПб., 1905.-С. 23.
7. Там же.
8. О выселениях корейцев в предшествующий период см.: Бугай Н.Ф. Социальная на­турализация и этническая мобилизация (опыт корейцев России), 1998 и др.
9. Нам С.Г. Указ. соч. — С. 108
10. Г АРФ. Ф. 1235, оп. 1.д. 141, л. 140-142
11. Текст письма дается в переводе на русский язык. Подлинник оригинала хранится в Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 5, оп. 31, д. 117, л. 5-7.
12. РГАНИ. Ф. 5, оп. 31, д.117, л. 2-4. Подлинник. Резолюции: «Тов. Щеблыкину М.Ф. Прошу доложить этот документ секретарям ЦК КПСС (товарищ Н.С. Хрущев сейчас заняться им не может. 26.12.58 г. В. Лебедев»); «Тов. Андропову Ю.В. 27.12.58г.               В. Лебедев». (См.: РГАНИ. Ф. 5, оп. 31, д. 117, л. 2-4. Подлинник).
13. РГАНИ. Ф. 5, оп. 31, д. 117, л. 9. Подлинник.
14. РГАНИ. Ф. 5, оп. 103, д. 972, л. 88-89.                                                                               .
15. Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ). Ф. 5, оп. 103, д. 972, л. 90-91. Копия.
16. РГАНИ. Ф. 5, оп. 103, д. 972, л. 90-91. Копия.
17. Аналогичные конференции до этого времени уже проводились по проблемам со­ветских немцев, греков, курдов. С ИМЛ при ЦК КПСС (Китаев И.Н.) вопрос был согласо­ван (См:. РГАНИ. Ф. 89, оп. 21, д. 65, л. 1. Подлинник.
18. См. Бугай Н.Ф. О выселении корейцев с территории Дальневосточного края // Оте­чественная история. № 6. М., 1992; Он же: Досье «Востока». Корейцы в СССР из истории вопроса о национальной государственности // Восток. № 2. М., 1993; Насильственное пере­селение корейцев // Сейко («Синие горы»). № 15. Япония. Токио, 1993 (на япон. яз.); Высе­ление советских корейцев с Дальнего Востока // Вопросы истории. № 5. М., 1994; Депорта­ция народов (конец 30-х — начало 40-х годов) // Россия в XX веке. М., 1994; Трагические события не должны повториться // Актуальные проблемы российского востоковедения. М., 1994 и др.
19. [Электронный ресурс]. Режим доступа: // https://www.vostokmedia.com/news.de- tails.php?id=40216; [Электронный ресурс]. Режим доступа: // https://www.vostokmedia.com? forum?read.php?f= 1 &i=64786&t=64786
20. Ким Г.Н.Вечные странники, или перманентная мобильность коре сарам постсо­ветских корейцев) [Электронный ресурс]. Режим доступа: // //https://siteistok.host.net.kg/ bibl/Korean_2003/21_KimGN.htm
21. Цо В.И. Выступление на заседании «круглого стола» «Экстремизм — угроза государ­ственности России. Позиции участников». Москва. 2 декабря 2005 г. С. 46. 15 февраля 2006 г. Президентом Российской Федерации В.В. Путиным был издан Указ о награждении за боль­шой вклад в укрепление дружбы и сотрудничества наций и народностей орденом Дружбы президента Общероссийского объединения корейцев (ООК) Василия Ивановича Цо.
22. Калачинский А. Корейцев в России хотели выделить в автономную область // [Электронный ресурс]. Режим доступа: // https://www/hroorg/fctions?nazi/7/htmI.
23. Ока Нацуко. Корейцы в современном Казахстане: стратегия выживания в роли эт­нического меньшинства // Диаспоры. 2001. № 2-3; Она же: Государство — этническое меньшинство — этническая родина этого меньшинства (русские, уйгуры и корейцы в пост­советском Казахстане) // Казахстан и России: общества и государства. — М., 2004. С. 398.

СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ

ФИО: Бугай Николай Федорович Образование: высшее

Место работы и должность: главный научный со­трудник ИРИ РАН

Ученая степень и звание: доктор исторических наук, профессор

Сфера научных интересов: межэтнические отноше­ния в СССР, России, нациестроительство, принудительное переселение народов

Основные научные труды

1. Курдский мир России: политико-правовая практика, интеграция, этнокультурное возрождение (1917-2010 гг.). — СПб.: Алетейя, 2012.
2. Немцы: 250 лет в России // Кол. монограф.: Н.Ф. Бугай, В.Ф. Дизендорф, Т.С. Ила- рионова, Ю.А. Петров, В.Г. Чеботарева. — М., 2012.
3. Немцы: 250 лет в России. Т. 2. Документальная история / Сост.: Н.Ф. Бугай, В.Ф. Дизендорф, Ю.А. Петров, В.Г. Чеботарева. — М., 2012.
4. Цыгане России: общество, адаптация, консенсус (1990-2010). — М., 2012.
5. Корейцы Союза ССР, России. XX век. Инчхон (Республика Корея, 2012). [на кор. яз.]).

6. Поляки России: поиск истины (принудительное переселение, возвращение, судь­бы).-М., 2013. Контакты: рабочий адрес: г. Москва, 117036,ул. Дм. Ульянова, д. 19 телефон: 8-494-339-7089; 8-916-364-6771 e-mail: nikolay401@yandex.ru