В Новосибирске встретился с Сергеем Владимировичем Алкиным, что было для меня важным событием, ведь С. В. Алкин является модератором сайта РАУК, откуда черпаю информацию по корееведению. При встрече, Сергей Владимирович подарил книгу «Ларичев В.Е. Путешествие археолога в Страну утренней свежести / Отв. Ред. С.В. Алкин. — Новосибирск: Издательство Института археологии и этнографии СО РАН, 2012. — 234 c.» и подписал ее весьма лестными словами о моей деятельности, что, право, не могу отнести к действительности, тем не менее, книга получена и хотел бы поделиться вводным словом автора книги:
ПРЕДВАРЕНИЕ ПОВЕСТВОВАНИЯ: несколько пояснительно-оправдательных страниц — беглый взгляд из века нынешнего в век минувший
Год назад, прикидывая дела на грядущие лёта, я перелистал густо пожелтевшие и времени страницы рукописи «Впечатления от поездки в КНДР» почти сорокалетней давности. Перечитывание написанного столь давно, до ужасов трагедий «эпохи перемен» в моем Отечестве, вызвало весьма противоречивые чувства при размышлениях о том, стоит ли публиковать конспективные, должным образом не систематизированные наброски, основанные на блокнотных, почти стенографических записях. Ведь они делались поспешно, от случая к случаю, для памяти, насколько позволяли обстоятельства следующих один за другим переездов и экскурсионных походов, в соответствии с программой научных и ознакомительных мероприятий подготовленных для команды археологов нашей страны. К тому же эти заметки, т. е. приведенный всего лишь в относительный порядок текст, не предназначенный для издания в таком виде, я намеревался использовать в последующем лишь отчасти, в случае продолжения, как предполагалось, сотрудничества с корейскими коллегами по изучению дальневосточных древностей. Листы предварительных записей могли стать для меня черновым материалом для написания научно-популярной книги о Корее в современном обличье и в первобытном прошлом, восстановленном усилиями археологов Кореи. Мне, в мечтаниях, хотелось повторить опыт издания подобного же стиля и сюжетов, ставшего результатом участия в нескольких археологических экспедициях на территории Монгольской Народной Республики в 60-е годы прошлого века[1].
Но, как говорится: «Человек предполагает, а Господь располагает». Судьба в очередной раз развернула (подправила!) мой жизненный путь, а с ним и намерения, так что мне, увы, не довелось более странствовать по Корее и принимать участие в раскопках ее древних памятников, а идея написания книги оказалась в списке несбывшихся научно-литературных грез. Первая же заготовка к ней, рукопись с пометкой на первом листе «Впечатления…», затерялась на десятилетия в груде бумаг — отходов научного производства. Я вспоминал о «Впечатлениях…» лишь при случайных разговорах о «путешествиях»сотрудников нашего института в иную Корею, Южную, и запамятовал даже, где они, эти записки, укрылись. А все оттого, что мне никогда не приходила в голову мысль опубликовать их, учитывая черновой стиль текста, требующего исправлений, дополнений и, как диктуют правила восточного летописания, должного комментирования.
Возможно, все так и осталось бы на очередное и последующие десятилетия, а, быть может, и навсегда, если бы не случайность — административная необходимость переезда Сектора истории и археологии стран зарубежного Востока со всем его громоздким архивным имуществом в новое здание. Это мероприятие потребовало разбора и критического просмотра всего, что было накоплено за третьвековую деятельность сотрудников, с целью «отделить зерна от плевел». Первые надлежало бережно упаковать, а со вторыми «безжалостно расстаться» (так гласил строгий циркуляр высокого начальства), «во избежание захламления нового места службы лишними бумагами». Переезд — воистину аналог пожара, но порой это досадное событие не обходится без неожиданных обретений. Таковыми стали (помимо многого иного, подзабытого и потерянного в суете пов- седневья) фотокопии чистового и чернового дневников выдающегося русского китаеведа Палладия Кафарова, руководителя Пекинской духовной миссии (центр православия в Поднебесной с конца XVIII в.; своеобразное дипломатическое представительство России, долгое время — тонкая нить, связующая императорский и царский дворы, и, что особенно важно, мощный образовательный и научный центр, коему Отечество обязано подготовкой знатоков языка, истории и культуры народов великого соседа). Копии дневников путешествия П. Кафарова по Маньчжурии, Приамурью и Приморью, которое он совершил по заданию Русского императорского географического общества в 1870-е гг., я сделал в конце 1950-х гг. Они считались потерянными, и мне удалось отыскать их, работая в архиве Географического общества над сбором материалов для книги «Тайна каменной черепахи»[2]. Эти документы предполагалось издать после соответствующей подготовки, ибо они содержали любопытные сведения по истории русского Дальнего Востока и соседних территорий.
Благие намерения исполнить не удалось. Их, как водится, отодвинули некие первоочередные заботы. И вот теперь некогда «потерянные», затем счастливо обретенные и опять «потерянные» дневники, задвинутые в шкафу во второй ряд архивных папок и потому надолго оставленные вне ежедневной видимости, вдруг напомнили о себе, молчаливо упрекая владельца архивных сокровищ своим очередным и опять-таки случайным явлением на свет. В тот же день поневоле опустошительных ревизий с той же обидной горечью напомнила о себе и моя папка с текстом «Впечатлений…». Происшествия эти возбудили (в очередной раз!) разговоры о прискорбной традиции неисполнения (изменения) сотрудниками сектора планов научных работ и теперь, за давностью лет, необъяснимых, видите ли, заменах намеченного к завершению проекта чем-то первоочередным, более актуальным. Решение было принято такое: возобновить, наконец, подготовку к публикации дневников архимандрита, ускользающих от печатания из-за неистребимых в гуманитарной науке пристрастий к «изменениям плановых намерений».
С тех пор прошло много лет. За это время удалось завершить самую объемную по затратам труда и сложную по кропотливости работу — прочитать скорописную, с трудом распознаваемую копию чернового (исполненного прямо в пути) дневникаПалладия Кафарова. Ее снял иеромонах Николай до отъезда главы духовной миссии морем через Тихий и Индийский океаны и Средиземноморье в Европу (во Францию), откуда ему предстояло вернуться на родину. Здесь он, надо полагать, намеревался подготовив к публикации дневник поездки по Маньчжурии, Приморью и Приамурью, пополнив записи сведениями из летописных источников. В знании их П. Кафарову не было, пожалуй, равных во второй половине XIX в. Кто, как не он, воочию познакомившийся с древностями г. Уссурийска и его окрестностей, мог с наибольшим успехом решить задачу поставленную им самим в письме из Приморья от 23 августа 1870 г.: «Для археолога самого опытного, здесь предстоит немало преткновений».Речь шла об исключительно сложной проблеме соединения в одну историко-культурную панораму летописных сведений и памятников материальной культуры — мемориальных скульптур, найденныхоколо средневековых гробниц, развалин храмовых строений и крепостей эпох Бохая, Золотой империи и, возможно, Мин и Цин.
Судьба распорядилась жестоко: по прибытии парохода в г. Марсель П. Кафаров заболел, скоропостижно скончался и был погребен в Ницце на кладбище у православного собора, построенного по велению русского государя (я видел эту вдохновенную apхитектурную красоту в 1976 г., будучи участником Всемирного конгресса археологов но, полагая, что архимандрит погребен в Марселе, не посетил место его захоронения).Дальневосточные же древности стали на полтора последующих века объектом исследований местных любителей старины и сотрудников Дальневосточного научного центра Сибирского отделения Академии наук СССР, а затем РАН[3].
Жанр дневниковых записей всегда вызывал интерес у читателей, ибо непреходящая ценность документально зафиксированных на бумаге фактов теми, для кого все увиденное в чужой стране — экзотика, будь то быт, нравы, обычаи, пища, способы хозяйствования, жилища, жизнь религиозная, культово-обрядовая, праздничная, траурная, сельская или городская, кочевая или оседлая. В том можно убедиться на примере путевых записок Иакинфа Бичурина — отца отечественной синологии и других членов Пекинской духовной миссии. Они вели их, совершая служебные и научные поездки по степям Монголии, тайге Маньчжурии, горно-пустынным областям запада Китая и Тибета. Изучая историю и культуру Поднебесной, можно отыскать нужные сведения не талью на страницах систематизированных придворными летописцами династийных хроник, но и среди записей имперских путешественников в земли неведомых народов, заметокдипломатов, посланных в соседние страны с бумагами государственной важности, или дневников тех, кому было поручено собрать сведения о владетелях пограничных земель и описать народы, населявшие их. Письменные отчеты послов и прочих странствующих персон, в том числе скрытых лазутчиков и осведомителей, стали бесценными документамидля историков, этнографов и археологов современности, являя собой источникевые раритеты, толкования коих длятся века, и несть тому конца.
Путевые заметки П. Кафарова остались, по печальному стечению обстоятельств, в черновом (необработанном и недополненном) виде. Теперь, по прошествии 130 лет, можно лишь гадать, каким бы стал чистовой вариант дневника. П. Кафаров, думаю, в значительной мере расширил бы его за счет текстов, извлеченных из средневековых летописей и прочих сочинений китайских историографов, а также комментирования с целью увязывания фактов, сохраненных в письменных источниках, с археологическими памятниками (это, надо полагать, особо интересовало Русское Императорское географическое общество). Однако и без таких вставок путевые записи архимандрита интересны специалистам и любителям литературы, посвященной путешествиям прошлых веков. Во всяком случае, я испытывал волнение, перечитывая листы дневника. Записи обстоятельств поездки высокочтимого в Отечестве лица по сухопутным дорогам Маньчжурии, по водам Амура и Уссури, а затем вновь по сухопутью, но уже Приморского края, как будто, на первый взгляд, не содержали ничего захватывающего. Бытовое повседневные поездки XIX в., скупые слова о придорожных пейзажах, встречи накоротке с аборигенными обитателями мест проезда, обыденные путевые происшествия, беглые, по случаю, историко-географические реплики, метеорологические заметки и т. п., — все это, к моему удивлению, вызывало, по ходу чтения, интерес…
Изложенное отнюдь не порождено затаенным стремлением сравнить записанное в моем дневнике с почти полуторавековой давности листами черновых заметок отца Палладия. Ранг авторов, конечно же, несопоставим, и я никогда бы не решился помыслить подобное. Желание было совсем иное: убедиться в том, что черновые записи быстротечных, как в калейдоскопе, впечатлений от стремительных переездов не на телеге, запряженной буйволами, или пароходом, а по воздуху, на самолетах, по асфальту и земле — в автомобилях, могут представлять ценность, достойную того, чтобы их напечатать. В эпоху изобилия информации газетной, книжной и телевизионной, а также собранной в библиотеках и специализированных хранилищах, выуженной из воистину неохватного Интернета, возникают сомнения в решении исполнить такую затею. Однако колебания мои развеял, в определенной мере, редактор, реальный инициатор издания. Он, убеждая меня, говорил о многом: о своеобразии взгляда археолога — служителя науки, далекого от политических треволнений, на «Страну идей чучхэ»; об одномоментном, вроде последствий вспышки фотоаппарата, видении картин жизни чужой страны «человеком со стороны», не подготовленным к восприятию непривычных реальностей, о которых ранее судил по очеркам и телесюжетам СМИ; о важности взгляда, не замутненного предрассудками пиара. Так ли это — судить тому, у кого окажется в руках это издание, кто перелистает его страницы. Меня же во многом успокаивает полезность (осмеливаюсь на то надеяться) включенных в текст записей, посвященных археологии Кореи — удивительным памятникам и блестящим в своеобразии и яркости древним культурам. Таково было, в конспективном изложении, их знание более трети века назад. Археологи могут сравнить теперь, каков прогресс в углублении познанного ранее. Полезное занятие для подтверждения истины о том, что нет ничего постоянного в этом мире, встроенном в неудержимый поток времени — носителя всех событий, земных и небесных!
В заключение, prodomosua,о печальных явлениях идеологического плана, которые нашли отражение на страницах «Впечатлений…». О них нельзя умолчать, ибо все мы, путешествующие, были всецело погружены в обстоятельства жизни «страны посещения». При оценке этого аспекта мне хочется, чтобы читатель, воспринимая негативное, учитывал факторы, понятные без комментариев, не менее существенное — традиции исторические и культурные, а главное, как для того времени, так и сейчас, геополитические обстоятельства. В первую очередь заслуживает упоминания «Потусторонняя страна, самовольно провозгласившая себя «Осью Добра» и носителем набора абсолютно чуждых народам Востока «ценностных стандартов Запада», либерального (т. е. вседозволенного, как я понимаю) и «демократического» толка абстракций, которые навязываются извне жестко и насильно, вынуждая защищаться не всегда лучшим образом.
Пишу обо всем этом потому, что для меня 1974 год стал беспрецедентно удачным, если принять за везение участие в путешествиях по белу свету. Мне тогда удалось посетить и Корею, и Новый Свет, Америку, а в ней ту самую «Ось Добра» — звездно-полосатые штаты. Беспрецедентность же состояла в том, что в эпоху, когда выезд за рубеж был для советского ученого явлением, сходным с мечтаниями о полете на Марс довелось совершить, без малого, кругосветное путешествие: перелететь из Москвы через Атлантику в Нью-Йорк, оттуда через всю территорию США на тихоокеанское побережье, в некогда русскую Аляску, в столицу ее — Анкоридж, а затем на Алеутские oстрова, в село Никольское с православным храмом и могилами с надгробиями, на коих начертаны русские имена и фамилии. Здесь, на островке Анангула, той же группе apxeологов из СССР предстояло впервые провести совместно с американскими коллегами раскопки поселения каменного века. Все это я припоминаю к тому, что у наспоявилась возможность сравнить не материальное, а духовное и нравственное бытие в стране своей и двух чужих мирах Старого и Нового Света, пограничных с Россией на Востоке, на южном и северном побережьях Тихого океана. Не могу в чем-либо упрекнуть любезно принимавшую нас сторону. Но было и кое-что шоково-озадачивающее — в Университете Аляски, созданном на деньги «Алеутского фонда» (мы были его гостями и финансировались им), назойливо мельтешили учебные плакаты «Родословного древа человечества». Нижние, у самой земли, ветви его, олицетворяющие низменность, примитивизм! нецивилизованность и вырождение Homosapiensсовременности, были отданы на откуп русским и китайцам, представляющим славянство Восточной Европы и народы азиатского Востока.
Это «шутка» отнюдь не простая, а по глубинному существу- знаковая, фундаментальная по смыслу. Придумана она не провинциальным обывателем с долларовыми глазами и бездушным сердцем, а представителями от науки, бизнес-политической и финансовой элиты «Страны Добра». Достаточно взглянуть на «Родословное древо человечества» Аляски, с самодовольно восседающим на макушке американоидом, чтобы ужаснувшись, уяснить скрытую суть той же, допустим, идеологии «Оси Зла» — порождения цинично извращенного ума воротил заокеанской элиты, помешанной на жажде обретения мирового господства. Ведь это она, а не заурядный актер Голливуда Р. Рейган, нанизала на виртуальный шампур и мое Отечество, предопределяя его катастрофический для судеб мировой цивилизации развал, и Корею, в предвкушении ее смертного удушениядля выхода к побережьям Китая и России, стран«концентраций мирового зла». Надо же! Всев этом бренном мире мешает «Стране Добра»— и тем, что просто само по себе для чего-то (видимо по ошибке Творца иПровидения) существует на свете, и тем, что, несанкционированное ею, живет не так, как надо бы. «Живое воплощение гуманизма и доброты», начав свою историю с конкистадорски кровавого, под корень, опустошительного уничтожения аборигенных цивилизаций Нового Света (не считаясь ни с чей огнем и мечом расчищало для себя жизненное пространство), ныне завершает ее тем же самым и для того же — погромными зачистками теперь уже цивилизаций Света Старого, отстоящих от заокеания на десятки тысяч километров. Для этого вколачиваются в сознание их народов так называемая «демократия» (оранжевое компрадорство и хаос), либерализм (вседозволенность), нравственная «раскованность» (бездуховность, всепоглощающий меркантилизм, дебильное бескультурье шоу-бизнеса, аморальные жизненные установки, иезуитски трактуемые «права человека», «свобода слова» и т. п.).Все это делается посредством ковбойских бесчинств в стиле «либеральных» нравов «Дикого Запада»двухвековой давности, что и подтверждают опаленные огненным смерчем жертвы — СССР, Югославия, Ирак, Афганистан, Узбекистан, Сербия, Ливия. На «очереди» — Иран,Корея, Сирия и главная страна-«заноза» — Россия, на которую уже наброшена удавка приграничных баз и ловчая сеть ядерных ракет авангардного удара.
Читатель, возможно, удивится: что это вдруг археолог столь эмоционально несдержанно вторгся в современную политику высших сфер? Да совсем не вдруг, а чтобы пояснить оправданность идеологии «опоры на собственные силы» государств, своевольно нанизанных на «Ось Зла» заокеанским разбойником-«дядюшкой». Каждому из них не остается ничего иного, как, обрекая себя на бесчисленные жестокости жизни, во спасение свое, сплачивать нацию в мощный ударный кулак, чтобы отбиться от разрушительных благ идеологии глобализма — от внушающих ужас либеральных ценностей «Дикого Запада».
КНДР вынуждена делать это ценой тяжелейших потерь и затрат, ибо хочетжить по- своему, сохраняя суверенитет, а с ним и национальные традиции бытия…
В. Е. Ларичев Новосибирск, 2011 г.
[1] Ларичев В. Е. Азия далекая и таинственная: Очерки путешествий за древностями по Монголии / Ред. С. О. Омбыш-Кузнецов. — Новосибирск: Наука, 1968. — 291 с.
[2] Персонажем одного из сюжетов ее был Палладий Кафаров. Подробности см.: Ларичев В. Е. Потерянные дневники Палладия Кафарова // Изв. СО РАН СССР. — Сер. обществ, наук. — 1966. — № 1, вып. 1. — С. 114—122; Ларичев В. Е. Тайна каменной черепахи / Ред.
В. А. Колеватов. — Новосибирск: Зап.-Сиб. кн. изд-во, 1966. — 251 с.; Ларичев В. Е. Путешествие в страну восточных иноземцев / Ред. К. Д. Павлова. — Новосибирск: Наука, 1973. — 339 с.
[3] История Золотой империи / Отв. ред. В. Е. Ларичев. — Новосибирск: Изд-во Ин-та ар- реологии и этнографии СО РАН, 1998. — 284 с. — (Сер. «История и культура востока Азии»)* |См. тексты В. Е. Ларичева «От редактора» (с. 5-9) и «Краткий очерк истории чжурчжэней до образования Золотой империи» (с. 34—87). Там же ссылки на литературу.
Комментариев пока нет, но вы можете оставить первый комментарий.