Художественный мир Михаила Пака

Ольга Хегай

Творчество Михаила Пака – писателя и художника, автора разнообразных произведений и художественных полотен, является воплощением глубокой человеческой доброты и гуманности. Своеобразие поэтики его литературных творений определяется лирическим настроем, пронизывающим все страницы светлых, внутренне гармоничных и поэтически настроенных рассказов, составивших сборник «Облака на юге». Лирическое начало определяется тем неуловимым состоянием души, «… хрупким настроением, особой атмосферой грусти, в которых пребывают … герои»[1].

Сборник «Облака на юге» открывается одноименным рассказом, в основе сюжета которого лежит, казалось бы, самый обыденный случай, какой может произойти в какой-то момент жизни каждого человека. Главный герой – Виктор во время отдыха, прогуливаясь по улице мимо магазинов, совершенно случайно находит удивительное сходство манекена на витрине с девушкой, в которую он был влюблен: «Манекен на витрине магазина поразительно походил на Лизу – первую любовь Виктора» (7).

Совершенно органично в ткань повествования вплетается воспоминание героя о первой любви, выстраивающее мнимый диалог с девушкой. Время повествования расширяет хронотоп давно прошедших событий до настоящего: «Он стал вспоминать, видел ли подобное платье на Лизе и пришел к выводу, что нет… <… такого платья-декольте у Лизы точно не было>» (8). А манекен действительно сделан с живой натуры, дочери мастера. Что особенного в этом случае? Ничего. И, тем не менее, какая-то мягкая и очень добрая грусть охватывает по прочтении. В рассказе нет событий, закручивающих интригу, нет открытых авторских комментарий, создающих атмосферу лиризма. Лирическое как свойство поэтики М. Пака извлекается в ненавязчивом повествовании, раскрывающем образ под названием Жизнь: «Ни о чем особенном он не думал. Ему  просто было приятно от мысли, что на белом свете живет  девчушка, очень похожая на любовь его юности» (14). Отдельный случай дал возможность писателю донести до читателя простую мысль: жизнь течет, не останавливается, и, оглядываясь назад, мы обнаруживаем вдруг какие-то потери и испытываем запоздалое сожаление: «… она внутри тебя еще крепко сидит, да? – Вы правы… <…> Наверное, многие люди в молодости, по своей глупости или еще отчего, теряют свою мечту… Выпьем за неё, мечту, чтобы ей с другими повезло больше, чем с нами…  » (12).

В сборник «Облака на юге» вошли произведения, жанровая принадлежность каждого из которых оттеняется своей спецификой. Так выше рассмотренный рассказ отличается элегическим лиризмом, придающий произведению легкий налет философичности.

Рассказ «Лев» носит притчево-поучительный характер, напоминающий басенный жанр, в котором высмеиваются персонажи: свора бродячих собак с их главарем Ботом, молодая наложница-собачка Эми, предложившая честный поединок, закончившийся победой Льва, после которого «…даже не удосужилась взглянуть на своего бывшего друга, она грациозными шагами приблизилась к победителю и улеглась рядом» (19).

Совершенно, казалось бы, непритязательная история. Однако, она заставляет задуматься над непрочностью жизни, в которой все изменчиво и все преходяще: «Картины…. уплывали в туманную даль» (20). «Лев» с предыдущим рассказом, думается, связан общим настроением глубокого лиризма, обусловленного мыслью  о вечном движении непреходящей жизни, отличающейся непостоянством.

Начало рассказа «Подсолнух», печальная тональность  которого настораживает читателя, как бы подготавливая его к вступлению в реальный мир героя: «… сомкнулся в стенах одной комнаты, где предстояло ему провести всю оставшуюся жизнь» (21), где уже «в восемнадцать лет <он> стал инвалидом. Зимой 1996 года под Грозным он подорвался на мине. Госпитальный хирург собрал его раскуроченные осколками ноги по частям, но ходить ими молодой солдат уже не мог» (21). Так уже в экспозиционной части рассказа вводятся трагические мотивы, раскрывающие социальные проблемы современной реальной действительности эпохи всем хорошо памятных 90-х годов.

Автор неспешно раскрывает своего героя, у которого «карие, большие глаза его, будто покрытые дымкой, ничего не выражали. Взгляд был пуст» (21). Такая характеристика героя сразу же настраивает на ожидание весьма печального сюжета. Совсем непримечательная реплика в отношении героя незаметно вводит другое настроение: «Иван смотрел на него слегка нахмурившись, как смотрят на одинокое облако, плывущее в небе» (23). Именно эта малозаметная реплика невольно вызывает мысль, что человек, способный смотреть, пусть даже хмуро, на облако не может быть в плену «одной комнаты».   Хочется отметить характерную черту поэтики творчества М. Пака: его герои зачастую обращают свой взор к облакам, которые выступают в художественной системе писателя как символ романтики, окрыляющей жизнь надеждой и верой, отчего его герои кажутся добрыми и мягкими.

В рассказе четко обозначены стороны конфликта:  «… мир, не имеющий теперь к нему никого отношения, который жил сам по себе…», мир, наполненный жестокостью и злом, мир, где нет места сказкам и – мир Вани («И Ваня жил сам по себе», с придуманной сказкой о добром малыше-подсолнухе Реме) (26). Конфликт нарастает, когда появляется мысль у героя записывать сказки и ставить спектакль. Из другого мира, враждебного герою, предложили ему работать «на подачках»: «Работа –  не бей лежачего. Сиди себе в коляске, да и все. На Садовом кольце будет точка» (29). Писатель просто рассматривает обыденную ситуацию, вполне реальную для наших дней.  Нравственная сила героя обнажается в сцене, когда его пытаются заставить работать на Садовом кольце: «Он чувствовал, что незнакомцы последуют угрозе, опрокинут и запинают ногами. Улица была пустынна, да если бы и были люди, кто заступится» (30). Такова жестокая действительность, о которой пишут и русские писатели (В. Астафьев, В. Распутин и др.), о людском безразличии. Конфликтное противостояние обостряется: чем суровее и жестче внешний мир,  тем добрее мир детей, мир сказки, мир Рема, мир, созданный героем М. Пака. Тем сильнее правда Вани, та истина, которую он вкладывает в сюжет своей сказки. Сказочный мир Вани разрастается («Иван изготовил еще три куклы…»), и чем больше он растет и становится сильнее, тем слабее мир внешний, мир взрослых в контексте рассказа М. Пака. Для Вани сказка – это «тонкая нить, связывающая его с внешним миром», который его отталкивает своей жестокостью. Надо понимать, мир сказки, где добро всегда побеждает зло, помогает герою выжить, противостоять миру зла. И, думается, тоже по законам сказки, герою открываются врата любви как проявление добра и милосердия.

Глубоко нравственное значение содержит рассказ «Подсолнух» о сильном человеке, силой духа способного возродиться к жизни и противостоять злу. Думается, что любовь, открывшаяся герою, справедливо расставляет ценностные приоритеты, воздавая ему должное. И очень важно, что именно любимая девушка, которая, как ему казалось, была для него недосягаема, из «другого мира»,  заставляет Ваню посмотреть на соотношение «миров» другими глазами, соизмерять жизнь в иных координатах: «Можно ходить на своих ногах, иметь дорогую машину, кушать в ресторанах, и быть при этом инвалидом. Но ты не инвалид» (58). Светлый и оптимистичный финал произведения утверждает справедливый закон бытия: добро побеждает зло, сказка становится реальностью: «Парень подкатил к девушке поближе, нерешительно склонился, Лилия подалась ему навстречу. Иван поцеловал ее в щеку. Затем молча развернул коляску и покинул палату» (59). Как гимн победы звучит последняя глава рассказа, в которой повествуется  о приключениях сказочного героя Рема.

Композиционно сборник «Облака на юге» выстроен вполне логично: первый рассказ о первой любви,  воспоминание о которой вызвала запоздалое сожаление героя о несостоявшемся счастье. Предпоследний рассказ в сборнике «Однажды в декабре» тоже повествует обыденную историю о прошлой любви, которая вдруг вспомнилась герою, и он неожиданно даже для себя поехал навстречу своей судьбе. Именно так можно толковать поступок героя: «Воспоминания нахлынули на него ни с того, ни с сего, накануне Нового года. И Николай решился. «Все! Решено – еду! – сказал решительно вслух. Он сам себе не мог объяснить, откуда взялся этот порыв» (80).

У М. Пака зачастую герои руководствуются неожиданными чувствами, мыслями, которые внезапно озаряют их. Виктор, герой рассказа понимал бессмысленность своей выходки: «Так зачем же он едет к Вике после стольких лет? <…> Просто поговорить. И расстаться. А дальше что? А ничего. В чем тогда смысл их встречи? Никакого смысла… Но, кто бы объяснил, почему человек вдруг заглядывается на звездное небо и прислушивается к шуму листвы деревьев? Отчего мерцание звезд и пение ветра  будят в нем забытые струны души?» (82-84). Художественная правда ненавязчиво подсказывает читателю, что в жизни вовсе не обязательно все должно и может иметь смысл, что существует много ситуаций, которые не поддаются пониманию и рациональной логике. И, вместе с тем, закон причинно-следственных отношений обусловливает, казалось бы, неожиданные встречи-невстречи. Финал рассказа подает надежду, что все-таки поездка была целесообразной: «Что-то заставит его вспомнить девушку по имени Галина… <…> Он развернул джип и поехал назад…» (97). Навстречу судьбе по имени Галина.

Последний рассказ, заключающий сборник «Облака на юге», называется «На острове». Главный герой рассказа – типичный персонаж прозы М. Пака: неприкаянный художник, «с мятущимся сердцем», «…творцы таковы, порой они сами не понимают, чего хотят в этой жизни», который оказался на острове, где рисует картины по контракту: «Он жил почти год здесь, на острове. Отшельником. В загородном особняке Лю Гвансу, пятидесятидвухлетнего толстяка-адвоката. Лю работал в городе Кванджу, где и была его большая семья из трех дочерей, сына и жены, такой же толстенькой, энергичной, как сам хозяин. Они с художником встретились случайно, когда адвокат, путешествуя по Москве, забрел на его выставку. Тогда он купил у Александра несколько картин, пригласил в ресторан и там неожиданно сделал ему предложение поработать в Корее: будут предоставлены аппартаменты, море света и полная свобода в выборе сюжетов. А все полотна потом Лю сам и приобретет.

Сделка устраивала обоих, и они ударили по рукам» (99).

В жанровом плане «На острове» представляет органический синтез рассказа, в основе которого сюжет о пребывании девушки на острове, приглашенной художником, о зародившейся любви, хрупкой и тонкой, на какую способна «мятежная натура» героя-художника; и – лирического эскиза, выражением которого являются живописные описания пейзажей на острове, увиденных глазами художника и изображенных пером писателя. Описание пейзажей раскрывает художественную натуру М. Пака – писателя и художника, глубину его воображения, воплощенного поэтическим словом талантливого художника, тонко улавливающего все оттенки цветовой гаммы: «Остров к вечеру погружался в тишину и умиротворенность. <…> Васильково-ультрамариновый налет сумерек на крышах хижин, на узких улочках, на площадке таверны… синяя тяжелая вода лениво плещет и лижет борта, там отражения от судов темно-зеленые и темно-оливковые, а дальше – лежит океан, затихший до поры до времени, и на волнах его перекатываются розовые блики. Эта картина уходила, исчезала до обидного скоро, прямо на глазах. Минуты, составляющие час, истекали в мгновение ока» (104 – 105).

Образ героя-художника выстраивается постепенно, через авторскую характеристику, через отношение к нему Ирины, которая, делая записи в своей тетради, создает психологический портрет Александра: «Сегодня Саша начал писать меня. <…> Я вышла на портрете нормально, там проглядывает то, чего во мне нет, верней, таится внутри меня, глубоко. А он «вытащил». Как ему это удалось?» (128). Или: «… мне не было страшно спать наверху. Потому что рядом были твои картины, от них веяло спокойствием» (137); «… его полотна пахнут морем» (121).

Любовная интрига проявляется не сразу, она обнаруживается постепенно, созревает в процессе развития сюжета, и на фоне тайфуна, разразившегося на острове, который «…обрушился на остров со всей мощью, чтобы скинуть его в море» (136), происходит развязка любовной сюжетной линии. У М. Пака любовь обладает созидательной силой, способной вызвать в человеке желание измениться, стать лучше, как это произошло с героиней рассказа Ириной: «Я теперь многое знаю… Я ведь до сих пор неправильно жила… Спорила с родными… а чего спорить? Ради каких-то никчемных принципов… А надо ладить… Вот вернусь, и все пойдет по-другому» (138).

Тонкая грусть, пронизывающая глубокие раздумья и изречения героев М. Пака, которые даже в благополучные моменты жизни как бы находятся в состоянии внутренней затаенной печали, придает некоторый налет философичности на облик героев, размышляющих о жизни. Так, старый артист Чен Сонгсу задает риторические вопросы о поисках смысла жизни, утверждая мечту как предел человеческого существования: «Кто знает, зачем человек живет? – произнес старый артист, усмехнувшись. – Зачем появляется на свет и умирает? Каждый живет и видит в жизни свой смысл. Один живет, глядя себе под ноги, а другой – глядя в небо. Я всю жизнь смотрел на небо. Мечтал. Мечта – и есть мой смысл. А о чем я мечтал – кто разберет…» (110).

Но через лирическую грусть, насквозь пронизывающую произведения М. Пака,  через толщу реального мира, наполненного суетой, завистью, злобой и жестокостью, смело пробивается светлая оптимистическая стихия, утверждающая доброе начало, открывающее истину бытия. Так, к примеру, один из героев М. Пака («Сон бабочки») удивляется:  «В тридцати километрах отсюда большой город бурлит жизнью… А чего, собственно говоря, суетятся люди?..  Ведь вселенная здесь…» (73).

За рамками обзорного анализа творений М. Пака осталось еще много других значительных созданий писателя, отчасти уже рассмотренных другими исследователями, отчасти ждущих своего часа. Это – роман «Смеющийся человечек Хондо» (1994), переведенный на корейский язык и изданный в 1995 году в Сеуле издательством «Сето», в 2014 году переиздан в Москве. Как пишет сам автор в предисловии к роману, наполненному глубокой корейской символикой: «Поводом для создания романа послужили рассказы моего деда, – потомственного рыбака тех далеких предков, что перебрались на лодках из Кореи в Российское Приморье в середине XIX века. Следовательно, в книге идет речь о первых корейских эмигрантах в России.  Но это не исторический роман в полном понимании этого слова, – а история нескольких человеческих судеб, которые, вне сомнения, отражают собирательный образ многих и многих наших соотечественников, испытавших на себе драматические коллизии тех далеких времен»[2].

Художественные создания М. Пака «За порогом ночь», «Ночь тоже солнце»,  «Пристань ангелов», «Танец белой курицы», «Мандарины для Хелен» – разные: и в жанровом плане, и по специфике сюжетных коллизий, и в разработке образной системы, но их объединяет единое начало, определяющее жизненную позицию писателя, его авторскую интенцию: доброта как изначальное и природное свойство человека. И как справедливо отмечает современный исследователь Н.М. Миркурбанов во вступительной статье к роману «Мандарины для Хелен»: «… тяга к добру, каждодневная потребность в нем, определяют характер и поступки главного героя…»[3].

_____

Литература.

1. Пак Михаил. Облака на юге. Москва: Печатный Дом «Илигар».
2. Пак Михаил. Смеющийся человечек Хондо: Роман. М.: Новый Хронограф, 2014.
3. Миркурбанов Н.М. О романе «Мандарины для Хелен» // М. Пак. Мандарины для Хелен. Москва: Юность, 2013.

_____

[1] М. Пак Облака на юге. Москва: Печатный Дом «Илигар». С. 5. В дальнейшем цитаты приводятся по этому изданию с указанием страницы в круглых скобках.

[2] Михаил Пак. Смеющийся человечек Хондо: Роман. М.: Новый Хронограф, 2014. С. 3.

[3] Миркурбанов Н.М. О романе «Мандарины для Хелен» // М. Пак. Мандарины для Хелен. Москва: Юность, 2013, с. 3.

***

Мы в Telegram