Елена Ким: «Моя мечта — чтобы корейская керамика пунчхон стала узнаваемой в России»

Инна ЦАЙ (г. Санкт-Петербург), специально для сайта «КОРЁ САРАМ»

Елена Ким — московская кореянка с сахалинскими корнями. В своей уютной мастерской она создает произведения традиционного корейского искусства, которые уходят корнями в эпоху средневекового королевства Чосон. Мы поговорили о том, с чего зачинался творческий путь Елены к корейскому прикладному искусству, в чем отличие техники керамики пунчхон, а также о том, как владение традиционным ремеслом в современном мире позволяет восстановить утраченную культурную память.

 — Елена, как вы сами себя позиционируете? Вы художник, ремесленник, исследователь?

— Наверно, всего понемногу. Керамист находится на стыке ремесла и искусства: с одной стороны, нужно владеть технологией, а с другой — уметь создавать то, чего не было раньше. А так как я давно интересуюсь корейской керамикой пунчхон, то и исследователем традиций меня тоже можно назвать.

— Расскажите, пожалуйста, немного о себе. Где вы родились и выросли?

— Я родилась в Подмосковье, в Сергиевом Посаде, а выросла в Москве. Мои родители родом с Сахалина. Корейская культура в нашем доме присутствовала всегда: в отношении к старшим, в правилах поведения, культуре еды, бытовых мелочах. Для меня это было естественно, и только став постарше, побывав в домах у моих друзей, я поняла, что наш семейный уклад отличается от других.

— Соприкасались ли вы в своем детстве с ремеслами, ручным трудом?

— Да, сколько себя помню в детстве, я постоянно что-то делала руками и ходила на какие-то кружки. Макраме, пластилин, выжигание по дереву, рисование, вязание, вышивание… но даже представить не могла, что когда-то керамика станет моей профессией.

— В какой момент вы осознали, что керамика перестала быть простым увлечением и стала частью вашей жизни?

— Далеко не сразу, и процесс этот был постепенный. Керамикой я начала заниматься в 2010 году, это было любимое хобби. Постепенно знания копились, навыки улучшались, все больше идей хотелось реализовать, и керамика стала занимать все больше времени. И в какой-то момент я осознала, что хотела бы заниматься ей профессионально. В апреле 2018 года я создала бренд Chaeum Ceramics и сняла помещение под мастерскую. С этого момента керамика стала моей профессией.

— Насколько сложно в современной России придерживаться корейских традиций?

— Для меня быть кореянкой в России — это жить на стыке двух культур. В одной я родилась и выросла, для меня она естественна, как воздух, вторая очень долго себя не проявляла, была неким фоном моей жизни, но с возрастом совершенно неожиданно все сильнее стала давать о себе знать. У меня нет внутреннего конфликта по этому поводу, скорее наоборот. То, что я ощущаю сильную принадлежность к русской культуре, помогает мне больше осознавать и ценить мою корейскую составляющую. Это как с изучением иностранного языка: сильное знание первого языка дает сильное знание второго.

Пунчхон — это вид керамики, который зародился в Корее в эпоху Чосон в 14 веке, был очень популярен в веке 15-м, а в 16-м постепенно сошел на нет с появлением неоконфуцианства и его почитанием чистого белого фарфора, а также в результате Имджинской войны. Пунчхон уникален, этот стиль керамики был создан в Корее и не имеет прямых аналогов в азиатской культуре. Он пришел на смену знаменитым селадонам эпохи Корё, которые ценились дороже золота. В противоположность селадонам, которые были предназначены для королевского двора, пунчхон стал керамикой для всех. Живые, динамичные мотивы керамики пунчхон перекликаются с народной живописью минхва. Можно сказать, что она был аналогом живописи минхва в керамике. Пунчхон очень точно передает дух корейцев — веселых, жизнерадостных, трудолюбивых.

Существует несколько техник, которые используются в керамике пунчхон. Техника, в которой я работаю больше всего, называется пакчи (박지). Заключается она в следующем. На поверхность темной глины наносится слой светлой, специальным инструментом вырезается рисунок, а затем другим инструментом аккуратно убирается фон. В результате получается немного рельефный светлый рисунок на темном фоне. После этого изделие обжигается в специальной печи. В традиционном варианте это дровяная печь, обжиг в ней проходит несколько дней, а температура достигает 1300°С.

— С какой именно техникой вы работаете, к какому периоду и региону она относится?

— Пунчхон как стиль был популярен по всей Корее, причем среди всех слоев общества, от аристократии до простолюдинов. При этом каждый регион был известен своей техникой и стилем. Например, пунчхон центрального региона наиболее близок к селадонам Корё. Юго-запад — самый богатый и разнообразный по стилям регион, известный свободой и смелостью выражения. Мне ближе традиции юго-запада, а именно провинции Чолла, откуда и появился этот стиль.

Селадоны эпохи Корё — это расцвет, пик корейской керамики. В Китае корейские селадоны ценились выше собственных. Корейская селадоновая ваза была достойным королевским подарком китайскому императору, а корейские правители подчеркивали свой статус и богатство селадоновой черепицей на крышах королевских дворцов. Современную реконструкцию селадоновой черепицы можно увидеть на павильоне перед Национальным музеем Кореи в Сеуле. Отличительные черты корейских селадонов — отточенные идеальные формы, мастерски выполненная инкрустация глиной разных цветов и уникальная селадоновая глазурь.

Пунчхон пришел на смену селадонам вместе с приходом династии Чосон. Поменялась идеология, роскошь и буддизм Корё сменились простотой и неоконфуцианством Чосона. Государство перестало поддерживать производство дорогих селадонов и мастера перешли к созданию более доступной и живой керамики. Можно сказать, что это было время экспериментов, взрыв творческой свободы после веков стремления к техническому совершенству селадонов, которое привело к появлению более демократичного и живого стиля пунчхон.

С усилением неоконфуцианства в 15 веке от керамики все больше стало требоваться отражать идеи простоты и умеренности, и живой, не всегда предсказуемый, пунчхон все меньше подходил для этих целей. Государством снова были привлечены лучшие мастера, на этот раз для работы с белым фарфором, который хорошо подходил для отражения конфуцианских ценностей. Пунчхон был вытеснен на периферию и остался в виде народных промыслов, без государственной поддержки и технологического развития, и со временем исчез.

— В чём сложность керамики пунчхон? В глине, формовке, обжиге, глазури?

— Корейская керамика всегда очень ценилась и ценится во всем мире за свою уникальность и высокое качество. Базовый принцип, лежащий в основе такого качества — добиваться совершенства на каждом этапе, будь то подготовка инструментов, или работа с формой на круге, или многодневный обжиг. В этом и заключается самая большая техническая сложность, доводить каждый элемент процесса до совершенства. И здесь пунчхон не исключение.

Могу привести такой пример: когда мой учитель в Корее заготавливает дрова для обжига, он не использует пилу, а только топор. Потому что пила оставляет следы металла на древесине, и это может повлиять на результат обжига. Глазурь будет взаимодействовать с металлом, и разница в цвете и фактуре обожженной глазури, возможно незаметная для постороннего глаза, не устраивает мастера.  Если учесть, что обжиг он проводит один раз в год, загружая огромную дровяную печь в течение нескольких дней, то можно понять, насколько высоки стандарты и насколько бескомпромиссен мастер.

Из-за таких высоких требований к качеству процесс обучения и улучшения навыков в корейской керамике практически бесконечен. Первые десять лет своей карьеры в Корее гончар считается учеником.

— Можно ли ускорить какие-нибудь этапы в вашей работе?

— В керамике, к сожалению или к счастью, ничего нельзя ускорить. Технологический процесс оптимизирован сотнями поколений гончаров, и попытка найти более легкий путь как правило приводит к неудаче. И часто эта неудача проявляет себя на самом последнем этапе. Это знание не теоретическое, каждый керамист, и я в том числе, получает его на своем опыте. Поэтому единственное, что остается — стараться делать все максимально хорошо на каждом этапе и быть полностью вовлеченным в процесс.

— Насколько строго вы придерживаетесь традиционных технологий?

— Я не могу повторить в московских условиях технологию обжига в дровяной печи, а также использовать те же материалы, что используются в Корее. В традиционной корейской печи обжиг проводится несколько дней, печь топится дровами. Глину корейские гончары зачастую готовят сами, используя доступные природные материалы. Так что в области технологии и материалов традиционная корейская керамика скорее служит мне вдохновением. То, что можно повторить, чему можно научиться — техника, инструменты — я стараюсь делать по максимуму. Именно поэтому периодически перенимаю опыт у мастеров в Корее.

— Как вы познакомились с техникой пунчхчон?

— Однажды, в самом начале моего керамического пути, мне попалось видео, на котором корейский мастер вырезал цветы на вазе. Это было что-то очень необычное и завораживающее. После этого я стала искать любые материалы о корейской керамике и пробовать то, что увидела, самостоятельно.

А потом случилась моя первая учебная поездка в Корею, и я попала в Национальный музей, и там впервые увидела керамику пунчхон вживую. Увидела и провалилась в какой-то другой мир, другое измерение. Тогда в музее я провела 9 часов и очнулась только когда объявили, что он закрывается. До сих пор любой контакт с керамикой пунчхон вызывает у меня это необъяснимое чувство.

— А где вы учились? В России, в Корее?

— Базовые навыки я получала в России, по мере необходимости брала курсы у разных преподавателей. Изучала все доступные материалы: книги, профессиональную периодику, обучающие видео, лекции. И, конечно, много практиковалась самостоятельно.

Первое мое обучение в Корее случилось весной 2019 года, и это был мощный прорыв в понимании того, что такое корейская керамика и в какую сторону мне надо двигаться.

Вообще в керамике, и особенно в Корее, основное обучение происходит самостоятельно. Мастер показывает, что нужно делать, и каким должен быть результат, а дальше дело за учеником. Успех будет зависеть от того, насколько усердно он будет стремиться к нужному уровню мастерства.

— Был ли у вас момент сомнений: зачем так сложно, когда можно проще?

Именно в такой формулировке — нет. Сложность сама по себе не так страшна, керамика — это в принципе непростое занятие, она требует и знания химии, и понимания свойств материала, и навыков работы с ним, особенно если речь идет о гончарном круге. У стиля пунчхон, конечно, есть своя специфика, но ее сложность для меня с большим запасом компенсируется удовольствием от полученного результата.

— Почему вы не выбрали современную керамику?

— Если речь не идет о прямом копировании или подражании кому-то, то керамика, как и любой другой вид искусства, является средством самовыражения для автора. И здесь главное найти свое, то, что позволяет рассказать о себе наиболее полно. Мне отзывается именно то, что я делаю.

— Что оказалось самым трудным?

— Не могу сказать, что трудным, но достаточно сильно расширяющим сознание стало понимание того, что процесс обучения в керамике бесконечен. Мастера, которые в керамике несколько десятков лет, все еще постоянно работают над собой. Возможно, именно поэтому они и мастера.

— Что для вас главное в этой керамике — форма, фактура, процесс?

— В любой керамике меня завораживает то, что она практически вечна. Из мягкой податливой глины после обжига получается предмет, который может прожить тысячелетия. Керамика долговечнее любого другого известного человечеству материала. Многим музейным керамическим артефактам по несколько тысяч лет, и при желании ими все еще можно пользоваться.

Помимо этого, любому созданному вручную предмету керамики присуща своя индивидуальность, и это второй момент, который для меня очень важен. Беря в руки предмет, вы вступаете в диалог с его автором. Это ни с чем не сравнимое ощущение.

Керамика пунчхон — это квинтэссенция всего того, что называется индивидуальностью, можно сказать, что индивидуальность — это ее философия. Сознательное стремление сохранить след кисти, неповторимость рисунка, выразить себя, при этом допуская такую же степень свободы для других мастеров — вот это привлекает меня в пунчхон больше всего.

— Почему именно керамика, а не, например, текстиль, металл или живопись?

— Вряд ли такой выбор происходит сознательно. Лично я не могу дать этому рационального объяснения. Мы не можем заставить себя любить что-то, это происходит естественным образом. Я верю, что заниматься долго нелюбимым делом невозможно без вреда для здоровья. Для меня выбор любимого дела происходит постоянно, ежедневно, и на вопрос, нравится ли мне то, чем я занимаюсь, до сих пор мой ответ — уверенное «да».

— Какую роль играет несовершенство в ваших работах?

— Смотря что понимать под несовершенством. Если мы говорим о технологии, то здесь я безусловно стремлюсь к совершенству. Если же под несовершенством понимать индивидуальность, которая отличает чашку из условного Ашана от авторской чашки, то это то, к чему стремятся все керамисты, в том числе и я.

Именно такое несовершенство является основой керамики пунчхон, когда можно увидеть движение кисти, след руки мастера, неповторимый след огня на поверхности глазури. Именно это корейское умение увидеть совершенное в несовершенном и покорило в свое время японцев и легло в основу японской философии ваби-саби.

— Можно ли сказать, что вы работаете не только с глиной, но и со временем?

— Наверное, да. Создавая каждую работу, я помню о том, что керамика очень долговечна, и возможно через несколько тысяч лет где-нибудь в музее будет стоять моя ваза, поэтому хочется сделать ее так, чтобы не было стыдно перед потомками.

— Что зритель или покупатель должен почувствовать, взяв вашу работу в руки?

— Керамику вообще нужно обязательно брать в руки. Это очень тактильная история. Форма, вес, фактура поверхности. Ни одно фото не может передать этого. Я бы хотела, чтобы, взяв в руки мою керамику, люди почувствовали мою историю, мою интерпретацию древней корейской керамической традиции.

— Кто сегодня интересуется вашими работами?

— В основном это ценители качественной авторской керамики, их у нас становится все больше. Люди, интересующиеся корейской культурой, их тоже становится больше благодаря мировой волне К-поп и дорам. Любители чайной церемонии, не обязательно корейской. А также люди, которым просто понравилась моя керамика и через нее они начали узнавать о корейской культуре и керамике пунчхон.

— Понимают ли люди, с какой традицией они соприкасаются?

— Да, конечно. Для меня это принципиальный момент. Начиная с названия моей мастерской Chaeum Ceramics. Чэум (채움) — это корейское слово, которое можно перевести как состояние целостности, завершенности, наполненности смыслом и содержанием. В моем случае это керамика, наполненная смыслом. В моих соцсетях я постоянно рассказываю о разных аспектах корейской культуры, о традициях, искусстве, и, конечно, о керамике. На всех мероприятиях, в которых мы с мастерской участвуем, ошибиться тоже невозможно — мы приветствуем покупателей в ханбоке, и стенд наш стилизован под традиционный корейский дом ханок.

— Приходится ли вам объяснять ценность ручной, медленной работы?

— Да, но уже меньше, чем раньше. В силу разных причин авторская керамика в России еще не так развита, как в Европе или Азии. Поэтому такие вопросы неизбежны.

— Есть ли риск, что такие техники останутся нишевыми и исчезнут?

— Конечно, то, чем я занимаюсь, — это не мейнстрим, тем более в России. И риск исчезновения есть, даже в Корее, поскольку традиционная керамика требует долгих лет обучения и постоянного развития, гораздо больше, чем современная керамика. Именно поэтому для себя я считаю необходимым заниматься керамикой в стиле пунчхон, чтобы передать знание о ней следующим поколениям. Это часть истории, культурного кода, если хотите нашего ДНК. Потерять корни очень легко, а восстановить их сложно, а иногда даже невозможно. В этом я также вижу свою роль — быть проводником корейской культуры на российской земле через то, что мне близко, через керамику.

— Что опаснее для традиции — забвение или поверхностная коммерциализация?

— Думаю, первое. Превращение традиции в кич и лубок тоже не лучший вариант, но все же среди тех, кто заинтересуется коммерческим продуктом, найдутся те, кто захочет узнать о нем больше, а это уже и есть сохранение традиции. Хотя, конечно, в идеале хотелось бы, чтобы был баланс между коммерциализацией и бережным отношением к истории и культуре.

— Чувствуете ли вы связь с корейской культурой через руки, а не через слова?

— В случае керамики я не стала бы разделять, это многомерное восприятие. Форма, пропорции, цвета, фактура передаются через тактильные и визуальные, физические ощущения. Кроме этого, есть смыслы, заложенные в орнамент: например, пион — это королевский цветок, пожелание процветания и благополучия, именно их вы желаете тому, кому, например, дарите вазу с пионами. Рыбы несут другой смысл, парные рыбы — пожелание счастливой семейной жизни и даже многочисленного потомства. Помимо этого, в более широком смысле, лаконичность форм и отсутствие пышного декора будут говорить об умеренности и простоте конфуцианства, то есть здесь мы уже уходим в философию. Всё это элементы корейской культуры и невозможно их рассматривать отдельно друг от друга.

— Можно ли через ремесло восстановить утраченную культурную память?

— Думаю, да. Именно этим и занимались корейские мастера в 20 веке, когда восстанавливали огромный культурный пласт керамической традиции, утраченный во время японской оккупации. Мастера смогли восстановить технологии, добиться совершенства и вернуть корейской керамике то место, которое она занимала раньше.

— Важно ли для вас, что вы — именно корё-сарам, а не мастер «вообще»?

— Да, очень важно. Основной посыл того, что я делаю — рассказать о том, как кореянка, родившаяся и выросшая в России, создает современное прочтение древней корейской керамической традиции, такой небольшой форпост корейской культуры на российской земле.

— Есть ли в вашей работе диалог между Кореей и Россией?

— В моем случае такой диалог неизбежен, так как я сама постоянно нахожусь в нем в силу моей личной истории.

— Как вы относитесь к тому, что традиционную корейскую технику вы развиваете вне Кореи?

— Не думаю, что развиваю ее, это было бы очень самоуверенно с моей стороны. Я отношусь к керамике пунчхон с благоговейным трепетом и очень благодарна, что могу прикоснуться к ней в моей работе. Повторить ее абсолютно я не могу и не стремлюсь, моя задача – рассказать о том, что такая керамика существует и показать, как ее вижу и чувствую я. Я не занимаюсь прямым копированием, формы и узоры придумываю сама, и очень скурпулезно подхожу к вопросу «зачем» на каждом этапе создания. Зачем здесь нужна именно такая форма, такой орнамент. Я считаю такой подход возможным и даже необходимым, потому что он дает возможность по-новому взглянуть на древнюю традицию и показать, что ей есть место и в сегодняшней жизни.

— В каком направлении вы хотите развивать своё дело дальше?

— Я выбрала для себя путь развития в мастерстве. Есть очень много идей, надеюсь в этом году удастся часть из них воплотить. Если говорить более конкретно, мне очень нравится делать посуду, но в этом году хочется начать уделять больше времени созданию интерьерной керамики.

— Есть ли у вас последователи, ученики? Планируете ли вы проводить мастер-классы, обучение, передачу своих знаний?

— Да, такие планы есть. Пока я рассматриваю вариант мастер-классов для тех, кому интересно познакомиться с техниками декорирования пунчхон. Конечно, стать мастером за один мастер-класс не получится, но получить представление о том, как работают разные техники, вполне реально. У меня есть опыт проведения подобных мастер-классов в прошлом, возможно вернусь к ним уже в этом году.

— Мечтаете ли вы о собственной мастерской особого формата, резиденции, коллекции или даже музее?

— Да, конечно. Какой солдат не мечтает стать генералом. Я открыта ко всем возможностям и предложениям и верю в то, что в нужный момент они себя проявят.

— Что вы точно не готовы делать, даже если это принесёт деньги?

— Совершенно точно не готова делать копии чужих работ.

— Каким вы видите будущее традиционной корейской керамики в России через 10–20 лет?

— Моя мечта — чтобы корейская керамика пунчхон стала узнаваемой в России. Это одна из причин, почему я занимаюсь тем, чем занимаюсь. Чтобы при взгляде на корейскую керамику люди узнавали ее и у них была история, связанная с ней. Чтобы она стала еще одним мостом, который соединяет людей в России и Корее.

— И последний вопрос. Если бы вы могли оставить одно керамическое изделие как послание будущим поколениям — что бы это было и почему?

— Вообще каждое свое изделие я рассматриваю как потенциальное послание будущим поколениям, об этом я уже говорила выше. Если говорить о каком-то конкретном предмете, который я бы отправила потомкам, то, думаю, я его еще не создала. Знаю точно, он должен показать, как выглядела корейская керамика в России 21 века и в нем обязательно должен быть ответ на вопрос «зачем».

Telegram Елены Ким: https://t.me/chaeumceramics
Группа Елены Ким в VK: https://vk.com/chaeum.ceramics

***

Мы в Telegram