Культура первых корейцев-переселенцев — религия и образование

В продолжение Рождественской темы — отрывок статьи Светланы Георгиевны Нам Чхве Джехён и культура первых корейских переселенцев.

Школа в Тизинхэ. 1910 г.

Старший научный сотрудник
института востоковедения РАН,
кандидат исторических наук Светлана Георгиевна Нам

Когда первые корейские переселенцы проходили свое кре­щение в России, то они уже имели вековой опыт христианс­кого крещения со всеми ужасами его кровавых гонений и казней. Корейцы были не только знакомы с христианскими догмами, обрядами и т.д., но уже ценой жизни и крови десят­ков тысяч христиан отстояли свое право верить в святое вероучение Христа, в его евангельское учение, доказав на прак­тике, что они «не только религиозные натуры, но и непрек­лонные христиане», стремящиеся к развитию своей общины, не взирая на бывшие и всегда возможные гонения и пытки. За 115-летнюю историю христианства (с 1784 по 1900 гг.) в Корее его адепты многократно подвергались жесточайшим гонениям, в том числе и в 1862 году /4/ — накануне начала переселения корейского населения в Приморье. Но самая страшная, самая жуткая за всю историю распространения христианства в Корее резня была в 1868 году, когда казнили до 8 тысяч христиан и в стране не осталось ни одного хрис­тианского миссионера.

Первые православные крещенные из числа корейцев Посьетского участка появились в январе 1865 года. Их число нам неизвестно, крещением занимался миссионер Валериан. В 1871 г. миссионер В. Пьянков окрестил 697 человек, из которых 175 человек всего за 4 дня. В 1872 г., когда в крае проживало 3473 чел. корейцев, миссионер иеромонах Вале­риан, миссионер Тихон и протоиерей Иоанн Верещагин окре­стили уже 2 154 корейца, что составляло почти 2/3 корей­ского населения. Массовый переход первых корейских переселенцев, обосновавшихся в районе Посьета, в православную веру был выражением протеста против того ужаса, что тво­рился на их родине, в Корее. Не исключено, что массовое изъявление желания о принятии православия, вызвавшее впос­ледствии недобрые мысли и подозрения в корысти у некото­рых царских чиновников, на самом деле было ни чем иным, как использование ими существовавших в России благоприятных условий — свободная, благожелательная со стороны официальных властей и общественности, торжественно-праз­дничная и красочная обстановка для давно и тайно вожде­ленного перехода в православную христианскую веру.

Надо сказать, что все принятые в 60-х годах в хрис­тианство корейцы не были подданными России и никакими привилегиями не пользовались, ибо их натурализа­ция с наделением участков земли проходила гораздо позже. Она, воспринятая всеми корейцами с огромным подъемом и радостью, была начата лишь в середине 90-х годов при генерал-губернаторе С.М. Духовском. Тогда в русское подданство было принято около 10 тыс. корейцев, следовательно, на такое же количество увели­чилось в России и число православных верующих, т.к. принятие в русское подданство предполагало и одновре­менный прием в православную веру, срезание корейских кос, знание русского языка. Таким образом, причина массового обращения корейцев в православную веру в 90-х годах ясна, и она не нуждается в дополнительных разъяснениях.

Но были в истории российских корейцев периоды, когда их массовый переход в православие нельзя было объяснить ни проте­стом против гонений властей христиан, ни преследованием матери­альных интересов, как это было в 60-х и в середине 90-х годов XIX века. Таковы были периоды, начавшиеся после русско-японс­кой войны 1904-1905 гг. и в начале первой мировой войны 1914 года. Надо сказать, что это феноменальное явление было характерно не только для истории российских корейцев, прожи­вавших на территории Приморья, но и для их соотечественников, проживавших в самой Корее.

Православная вера привлекала корейцев не только их же­ланием приобщиться к могуществу России, как считают не­которые исследователи, как, например, B . C . Недачин или М.В. Белов, а нечто более постоянным, вечным, свойственным рус­скому народу, живущему на этой земле. Это такие притягательные и благородные черты его характера, как доброта, щедрость и широта души, покровительство и защита слабых и многие другие благие качества. В лице русского народа ко­рейцы искали и находили своего защитника от притеснений, преследований японских колонизаторов.

Ключом к успехам христианской проповеди является хо­рошо оборудованная, оснащенная необходимыми учебными, наглядными и иньши пособиями, укомплектованная высо­копрофессиональными преподавателями церковная школа. Это одно из самых действенных средств распространения христианского вероучения среди населения, что хорошо по­нимали обе стороны и русская, и корейская. Корейцы сразу и открыто высказывали и выражали свое деятельное жела­ние приобщаться ко всему русскому. Как только они оседа­ли группами на каком-либо месте для постоянного место­жительства, сразу же собирали средства и открывали рус­ские начальные школы, куда родители отправляли своих детей, а зачастую шли сами, желая обучаться всему тому, чему учили там, и прежде всего русскому языку. Но самое удивительное то, что совершенно подобным образом посту­пали родители-корейцы по отношению к православной мис­сии в самой Корее: охотно отдавали своих детей в миссио­нерские школы и не только не предъявляли какие-либо претензии, а наоборот, всячески приветствовали их воспитание в христианском духе.

В среде таких православных корейцев, жаждавших при­общаться ко всему доброму русскому, начал свою обществен­ную деятельность молодой, энергичный 33-х летний Чхве Джэхён, избранный в 1893 году первым корейским волост­ным старшиной Янчихинской волости. Он, проведший самый «воспитательный» период своей жизни (9-17 лет), когда фор­мируется характер человека, его взгляды на жизнь, его ми­ровоззрение, в среде суровых русских моряков и интелли­гентов, хорошо усвоил русский язык (что позволило ему одно время работать переводчиком русского языка среди корейцев), получил православное воспитание, был приоб­щен к русской литературе, русской культуре, привязанность к которой он сохранил до конца жизни. Чхве Джэхён знал и понимал настроения, желания, нужды и потребности ко­рейцев и достаточно хорошо разбирался в условиях дея­тельности властей, в возможностях русской стороны. Эти данные предопределили успех всех его начинаний.

В период его работы в новом качестве, а именно с 1895 года, в Приморской области начали учреждать и распрост­ранять церковно-приходские школы и школы грамотности, считавшиеся школами нового типа. Курс обучения в них в разное время был различным: от 2-х до 4-х лет. «В программу обучения церковно-приходских школ входило 5 предметов: Закон Божий, церковно-славянский и рус­ский языки, математика, церковные песнопения, история и география». Но на практике не всегда выполнялась эта программа. В большинстве случаев не включались такие предметы, как церковно-славянский язык, история и гео­графия. Но так необходимому для корейского населения русскому языку в этих школах обучали детей. И волост­ной старшина со всей активностью и свойственной ему ки­пучей энергией брался за строительство таких школ, от­крывая в каждой корейской деревне церковь и при ней по школе, а в иной и по две. В основном они строились и содержались на средства самих корейцев — крестьян. В случае необходимости для добывания денег на эти цели волостной старшина организовывал трудовые акции, вре­менные трудовые кооперативы. К средствам, которые при­ходили на строительство школ от казны или Духовной Миссии, корейцы добавляли свои, отрывая их от своего скудного домашнего бюджета только для того, чтобы дать своим детям образование. Эти дополнительные средства использовались для строительства более просторных и емких помещений, чем было предусмотрено, для обеспече­ния лучшего стройматериала — красного кирпича, для уве­личения казенного жалованья учителям, чем обеспечивал­ся приток лучших преподавателей.

Так об этом писал чиновник министерства иностран­ных дел Российской империи, один из участников Амурс­кой экспедиции, изучавший среди прочих и проблему ки­тайской и корейской миграции на Дальнем Востоке, В. Гра­ве в 1912 году: «Вполне сознавая пользу образования, ко­рейцы не щадят денег для него и широко отпускают сред­ства. Обычно к казенному содержанию учителей прибавляются из общественных сумм от 300 до 500 руб., что дает возможность иметь прекрасный учительский пер­сонал. Сами здания школ строятся обыкновенно на сред­ства общества при небольшом пособии от казны… Насколь­ко корейцы не жалеют средств на сооружение, можно су­дить из факта постройки в 1907 году в селе Адими двух­классного церковно-приходского училища стоимостью до 16 тыс. рублей при пособии от миссии в 2500 рублей», то есть жители села потратили на постройку этого учили­ща средств почти в 6,5 раза больше, чем было предусмотрено (казной) миссией. Потому они, эти школы, выстроен­ные очень основательно и добротно, резко выделялись от соседских крестьянских фанз, неказистых и бедных, слеп­ленных зачастую из смеси соломы и глины.

В создании корейцами большого числа начальных рус­ских школ на свои средства, конечно, большую роль сыг­рал существовавший издавна среди них конфуцианский культ знаний, их преклонение перед учением и учеными, что со временем стало чертой их национального характе­ра. Во всех 32 корейских деревнях Приморской области в 1903 году было открыто 32 школы, в основном начальные русские. Так, побывавшие в Корее русские религиозные деятели отмечают, что «грамотность у корейцев также, как у китайцев и японцев, распространена в широких разме­рах. Неграмотный кореец явление исключительное.

Источник: Чхве Джехён и культура первых корейских переселенцев