Судьбы дальневосточных корейцев, погибших от массовых репрессий 1937-1939 гг. (по материалам архива УНКВД по Кустанайской области)

В 2024 г. Институт востоковедения РАН выпустил книгу, посвящённую корейцам — жертвам политических репрессий Кустанайской области. Её авторами-составителями выступили Виктор Алексеевич Тен и Бэлла Борисовна Пак.

Судьбы дальневосточных корейцев, погибших от массовых репрессий 1937-1939 гг. (по материалам архива УНКВД по Кустанайской области). Документально-исторические очерки и материалы / Авторы-сост. Тен В.А., Пак Б.Б. Отв. ред. Романова Н.Г. М.: Ин-т востоковедения РАН, 2024. — 376 с. (Серия: Российские корейцы).

Предлагаемая вниманию читателей книга посвящена сосланным из Дальневосточного края в Кустанайскую область корейским коммунистам — членам ВКП(б) и различных корейских группировок коммунистического направления, в первую очередь административно-высланным членам ВКП(б), дальневосточным учителям и служащим, рабочим, рыбакам и крестьянам, и состоит из биографических очерков и документальных материалов к их биографиям. Показаны наиболее пострадавшие профессиональные группы, в том числе по количеству и доле жертв среди различных социальных категорий. Выявлена ошибочность определения социального статуса и профессиональной деятельности репрессированных на основе сведений из анкет арестованных, приводимых в региональных Книгах памяти и других мартирологах, удалось восстановить реальные фамилии и имена примерно половины осуждённых в Кустанае корейцев, написание которых на русском языке сопровождено их воспроизведением на корейском алфавите хангыль.

В книге приведены приложения I-Х, которые могут быть интересны читателям и исследователям истории корейских иммигрантов в России и за её пределами.

* * *

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие

Глава 1. Ссыльные корейцы-коммунисты в Кустанайской области: последние страницы биографий

1.1. Административная высылка дальневосточных корейцев в Казахстан в 1936 г.

1.2. Политические биографии ссыльных корейцев — членов ВКП(б) и корейских коммунистических групп

1.2.1. Ли Ен-хо — видный деятель корейского национального и коммунистического движения (1896-1938)

1.2.2. Ким Дю-ман, Кан Ден Су, Е Бон-бу, Цай М.А., Пак Кю-юр: биографические очерки

1.2.3. Пак Чин, Хван Александр Фомич, О Чун Хва, Пак Чун Сик, Ли Ин чу, Цой Давид Тимофеевич: заметки к биографиям

Глава 2. Переселенцы из Кур-Урмийского района Хабаровского края и органы НКВД по Кустанайской области. 1937-1939 гг.

2.1. Кан Ир-у и «дело о шпионско-вредительской организации» в колхозе имени 5 Декабря

2.2. Дело председателя колхоза им. 5-го Декабря Н.В. Хен-Тая

2.3. Цхай Семен Васильевич: материалы к биографии организатора первых корейских кооперативов в Приамурье

Глава 3. Дальневосточные учителя и служащие — жертвы репрессий 1938-1939 гг. в Кустанае

3.1. Репрессированные в 1938 г. Кур-Урмийские учителя

3.2. Учителя Хабаровской и Приморской областей Дальневосточного края, репрессированные в 1938 г.: биографические очерки и материалы

3.3. Служащие-переселенцы из ДВК: краткие биографии репрессированных

Глава 4. Рядовые переселенцы из ДВК в Кустанайскую область — жертвы репрессий 1938 г.: краткие биографические очерки и справки

4.1. О судьбах осужденных корейских рабочих и рыбаков в Кустанае

4.1.1. Рабочие предприятий и учреждений

4.1.2. Работники сферы быта и традиционной медицины (юса)

4.1.3. Рыбаки

4.2. Осужденные крестьяне — колхозники и единоличники: биографические сведения и справки

4.2.1. Крестьяне

4.2.1.1. Крестьяне-колхозники

4.2.1.2. Крестьяне-единоличники

4.2.1.3. Лица без определенных постоянных занятий

Глава 5. Судьбы корейских «перебежчиков из Китая» в СССР. 1935-1938 гг. (на примере лиц, депортированных в Кустанайскую область КазССР)

5.1. Трагические биографии корейских иммигрантов — антияпонских партизан

5.2. Корейские мигранты из Маньчжурии — трансграничные «ходоки» в Приморье, приговоренные к высшей мере наказания в Кустанае

Заключение

Приложения

1. Письмо студентки Московского библиотечного института Нам Ираиды первому секретарю ЦК КПСС Н.С. Хрущёву

2. Заявление Кан Ир-у в высшую военную коллегию Военной Прокуратуры СССР с просьбой «снять судимость и восстановить во всех правах гр-на СССР» от 20/ХII-1956 г.

3. Материалы к биографии Хён-Тая Н.В.

4. Объединенный список корейцев, выселенных из ДВК, депортированных в Кустанайскую область и осужденных в Кустанае в 1937-1938 гг.

5 А. Список «перебежчиков из Китая» — антияпонских партизан

5 Б. Список корейских мигрантов — некомбатантов из Маньчжурии (трансграничных «ходоков» в Приморье), расстрелянных в Кустанае

6. Список глав семей, которые ранее содержались в Манзовском лагере и на 1 января 1939 г. оставались на свободе в районе вселения: главы домохозяйств / семей (мужчины и женщины) по Учётным спискам корейцев — переселенцев за 1938 и 1939 гг.

7. Переименованные города, районы и села Дальневосточного края

8. Названия населенных пунктов ДВК в 1930-е гг. и их переименования в 1950-х — 1960-х гг.

Иллюстрации

Источники и библиография

Именной указатель

Summary

Contents

* * *

ПРЕДИСЛОВИЕ

После российско-китайских договоров 1860 г. малонаселенные земли на стыке границ трёх стран — России, Китая и Кореи стали доступны не только для китайцев (хань), но и для корейцев, привлекая многие тысячи выходцев из этой страны. Территория была особенно притягательна для безземельных крестьян северных регионов Корейского полуострова, которые начали активно переселяться сюда нарастающими темпами, особенно после аннексии Кореи Японией в 1910 г.

Освоение корейскими иммигрантами районов российского Приморья и их совместное проживание с преобладающим европейским населением из других регионов России развивалось таким образом, что корейцы на русском Дальнем Востоке в основной массе продолжали сохранять свое национальное самосознание, приверженность корейскому патриотизму и корейскому языку (преимущественно его хамгёнскому диалекту). Аналогичная ситуация наблюдалась и на Северо-Востоке Китая, на территории Маньчжурии.

С начала XX в. регион на стыке трёх границ более 30 лет основной базой корейского национально-освободительного и революционного движения. Формально корейцы российского Дальнего Востока и Северо-Восточного Китая (Маньчжурии) были иммигрантами из Кореи, и они еще длительное время чувствовали себя и воспринимались в странах, которые их принимали, как часть корейской нации. Ведь две трети из них были иммигрантами первого поколения, которые родились на севере Корейского полуострова, а также в семьях корейцев в Кандо. Так корейцы называли район юго-восточной части Маньчжурии на Северо-Востоке Китая, непосредственно граничащий с Кореей по реке Туманган. Иммигрируя на Северо-Восток Китая или на российский Дальний Восток, многие выходцы с Корейского полуострова вплоть до депортации корейцев в 1937 г. из Дальневосточного края РСФСР, меняя место жительства, во многом сохраняли привычный жизненный уклад.

Вместе с тем естественным образом формировались и различия между иммигрантами первого поколения — уроженцами Кореи и иммигрантами второго поколения, родившимися и выросшими в советской России. Идейные и политические приоритеты / предпочтения каждого из поколений иммигрантов влияли на развитие и особенности корейского революционного и коммунистического движения. В этой связи следует напомнить слова одного из лидеров раннего корейского коммунистического движения Нам Манчхуна Павла Никифоровича об «еще одной характерной особенности: группы (не случайно) разбились по территориальным признакам: на стороне Хан Менше — корейцы российского подданства, а на стороне Ли Ен-шена — корейцы-эмигранты, не владеющие или плохо владеющие русским языком, не состоящие или недавно принятые в российское гражданство» [ВКП(б), Коминтерн и Корея. 1918-1941 гг. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2007. С. 343]. Но основным, объединяющим два первых поколения корейских иммигрантов в СССР, фактором являлось стремление восстановить независимое корейское государство и, соответственно, борьба против японского империализма.

Международное положение и конфигурация сил мировых держав на Дальнем Востоке были для корейских патриотов неблагоприятными. Корейское национально-освободительное движение имело поддержку в основном из СССР. После 1910 г. японский император считал всех выходцев из Кореи своими подданными. США и Англия предпочли считать вопрос о выселении корейцев из ДВК внутренней японской проблемой или одним из пунктов японо-советских отношений. Депортация в 1937 г. в Казахстан и Узбекистан почти 200 тысяч корейцев ухудшила положение корейского антияпонского освободительного движения. Тем не менее движение за независимость Кореи от Японии, в котором участвовало корейское население российского Дальнего Востока и китайской Маньчжурии, продолжалось до 1945 г.

Насильственное переселение корейцев, живших до осени 1937 года на советском Дальнем Востоке, в Казахстан и Узбекистан и события последующих полутора лет — 1937 и 1938 гг. — явились началом их отдаления от основной массы корейской нации и отправной точкой возникновения в СССР корейской диаспоры «коре сарам». Срочная депортация почти 200 тысяч человек корейского происхождения принципиально отличалась от переселения тысяч корейских крестьян и рыбаков на новые российские земли к востоку от р. Уссури, которое шло в последней трети XIX в. — начале XX в. Формирование и последующее развитие диаспоры советских корейцев происходило иначе, чем многих других диаспоральных общностей современного мира.

Принудительно выселенные из РСФСР корейские иммигранты двух первых поколений, живших на российском Дальнем Востоке в конце XIX в. — первой трети XX в., стали основой для формирования диаспоры «корё сарам» в СССР. Нелегкие испытания насильственных и вынужденных переселений, через которые прошли в XX в. корейцы бывшего СССР, изменили многие стороны жизни «корё сарам», но не привели к полной утрате национального самосознания. Потомки корейских иммигрантов на российский Дальний Восток живут теперь в странах Содружества независимых государств, но они всё еще сохраняют — как непременную часть своей идентичности — чувство сопричастности к корейской нации и её истории.

Одной из самых печальных страниц истории корейского населения в СССР была и остаётся тотальная депортация корейцев 1937 г. Под каток репрессий попали многие десятки бывших жителей российского Дальнего Востока, поневоле ставших жителями Кустанайской области. Они были обычными тружениками — земледельцами, рыбаками, рабочими низкой и средней квалификации, студентами техникумов и вузов, служащими и представителями интеллигенции.

После 1937 г. корейцы вновь, но теперь не по своей воле, стали корейскими иммигрантами — «переселенцами» в Казахстане и Узбекистане. С этого времени началась новая глава в истории зарубежных корейцев — история диаспоры «коре сарам» в центральной Евразии. Её возникновение происходило в условиях очередной волны «массовых политических репрессий» в СССР. Само переселение корейского населения с Дальнего Востока в регион Центральной Азии также было проявлением политических репрессий сталинского периода. Более того, Большой террор 1936-1938 гг. («ежовщина»), который прошёлся тяжелым катком по всем нациям и народам СССР, нанёс дополнительный удар по уже репрессированным — в форме принудительного выселения — российским / советским корейцам.

Структура и содержание данной работы отражают короткий, от 12 до 24 месяцев, первоначальный период истории корейцев — переселенцев в Кустанайскую область.

Истории корейцев Кустанайской области касались многие современные авторы научных и публицистических работ по истории корейцев в суверенном Казахстане. Начало её научного изучения положили фундаментальная монография Г.В. Кана об истории корейцев в Казахстане [Кан Г.В. История корейцев Казахстана. Алматы: Гылым, 1995. 207 с.], а также работы Г.Н. Кима [Ким Г.Н. история иммиграции корейцев. Кн. первая. Алматы: Дайк-Пресс, 1999. С. 17-88]. В работах П.М. Черныша и В.Н. Хана [Черныш П.М., Хан В.Н. Корейцы Кустанайской области. Костанай: Костанай полиграфия, 2000. 265 с.], А.Н. Табулденова [Табулденов А.Н. Депортации народов и эвакуация населения в Северный Казахстан (1937-1956 годы): монография. Костанай: Костанайская академия МВД РК им. Ш. Кабылбаева, 2015. 192 с.], М.К. Козыбаева [Козыбаев М.К. Список расстрелянных корейцев Костанайской области в ходе политических репрессий 1937-1938-х годов / Мин Федор. Дорогой дружбы. Костанай, 2017. С. 254-265], В.А. Тена [Тен В.А. Начальные страницы истории кустанайских корейцев. Кустанай, 1994; Тен В.А. О трудностях первоначальной адаптации российских корейцев в Казахстане (1937-1938 гг.) // Вестник МГОУ. Серия «История и политические науки». 2012. № 3. С. 88-92] рассматривается депортация корейцев в Северный Казахстан, и в частности, в Кустанайскую область в 1936-1956 гг., показаны особенности переселенческой политики советского государства; освещен процесс приема и размещения депортированного и эвакуированного в северные области республики населения; проанализированы проблемы адаптации российских корейцев, депортированных в 1937 г. с русского Дальнего Востока в Казахстан, определен вклад переселенцев в развитие экономики, науки, культуры, здравоохранения Казахстана, истории корейцев Кустанайской области со времени их депортации из Дальнего Востока в 1937 г. до наших дней.

Большой комплекс документов из архивов по истории корейцев-переселенцев в Кустанайскую область пока еще остается неизвестным. Настоящее издание вводит в научный оборот ранее не публиковавшиеся материалы сосланных в Кустанайскую область дальневосточных корейцев, хранящиеся в Архивном управлении КГБ Кустанайской области (далее — АУКГБКО), принявшем документы архива УНКВД. Особый интерес представляют выявленные Виктором Алексеевичем Теном материалы из архивно-следственных дел сосланных в Кустанайскую область корейских коммунистов — членов ВКП(б) и различных корейских группировок коммунистического направления, в 1-ю очередь — административно высланных из ДВК членов ВКП(б) в период пика репрессий 1937-1938 гг.

Как писал кустанайский краевед Арман Козыбаев, «с началом эпохи «большого террора» … в 1937 г. произошло увеличение массовых политических репрессий по отношению к 1936-му в 12 раз». В Кустанае судили без лишнего шума — «подпольщиков антисоветских вредительских, фашистских структур и организаций (поляков, кавказцев-троцкистов, казахских националистов, «филиала Алма-Атинского антисоветского центра», «диверсионно-вредительской группы право-троцкистов» и т.д. [Цит. по: Арман Козыбаев. 27 января 2009 г. URL: https://kostanay1879.ru/index.php (дата обращения: 17.01.2021]. Репрессии продолжились и в следующем, 1938 г., когда были арестованы многие руководители Кустанайской области и г. Кустаная.

С февраля 1939 г. немало репрессированных в 1938 г. руководителей и рядовых людей, не попавших в число скоропалительно расстрелянных, были освобождены из тюрем, а их дела прекращены. Под грифом «секретно» отдел кадров ЦК КП(б)К летом 1939 г. присылает на имя 1-го секретаря Кустанайского обкома данные «о незаконном привлечении и осуждении по Кустанайской области»: за 1938 г. были прекращены дела 380 человек и оправданы 239 человек, итого — 619 человек. За полтора года (1938 г. — лето 1939 г.) вышли на свободу 965 человек [Там же]. Вместе с тем по приказу НКВД СССР от 1 июня 1939 г. «Об административной ссылке и высылке» Кустанайская область была объявлена «местом ссылки репрессированных граждан СССР» [URL: https://kostanay1879.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=1748&Itemid=51 Газета «Наш Костанай», 4 октября 2012 г. (дата обращения: 17.01.2021)].

В 1937 г. депортация корейского населения из Дальневосточного края РСФСР привела к вселению на территорию КазССР почти 21 тысячи корейских семей, или около 98,5 тысяч человек [Кан Г.В. История корейцев Казахстана. Алматы-Гылым, 1995. С. 67]. Их размещение по регионам республики для постоянного проживания или, как пишет Г.В. Кан, «второй этап переселения», являлось весьма сложной задачей. В Кустанайскую область переселились 982 семьи корейцев-переселенцев, или 5,3% корейских семей, прибывших в Казахстан на 5 октября 1938 г. [КОГА. Ф. Р-268. Оп. 1. Д. 132. Л. 1-3].

Есть различия в цифрах о количестве семей корейских переселенцев, которых приняла Кустанайская область в течение 1937-1938 гг. В книге «Корейцы Костанайской области» написано (со ссылкой на отчёты облисполкома), что на 1 декабря 1938 г. «в нашу область … было расселено 1040 хозяйств», или 1040×4,8 = 4992 человека. Учитывая незавершенность распределения по областям, полагаем, что более достоверны другие цифры численности корейского населения Кустанайской области: 982 семьи корейцев-переселенцев (4 650 человек) на 5 октября 1938 г. [КОГА. Ф. Р-268. Оп. 1. Д. 132. Л. 1-3]. Тем более что на 17 января 1939 г. Всесоюзная перепись населения СССР 1939 г. указала число корейцев в Кустанайской области — 4 492 человека, что в пересчете составит 936 семей. Уменьшение численности переселенцев за 1-1,5 года на 160-210 связано не только с уходом многих семей в другие регионы Казахстана или Узбекистана, но и с гибелью более 80 мужчин из-за массовых политических репрессий 1937-1938 гг.

Принудительно выселенные из ДВК корейцы прибывали в Кустанайскую область не одновременно, а тремя разными по численности и по политическому статусу группами [Тен В.А. Начальные страницы истории кустанайских корейцев. Кустанай, 1994. С. 13]. Первая группа состояла из 12 человек, объявленных «социально-опасными элементами» и потому подлежащих высылке «в административном порядке». Почти все они были активными участниками революционного движения и социалистического строительства на Дальнем Востоке в 1920-е — 1930-е годы. В ходе «партчистки» 1935-1936 гг. они подверглись исключению из партии и арестам. Однако следственные органы НКВД на Дальнем Востоке не смогли собрать доказательств их антисоветской, контрреволюционной или шпионской деятельности, необходимых для предания суду. Поэтому они были «высланы в Казахстан в административном порядке». Первые административно-ссыльные корейцы прибыли в Кустанай осенью 1936 г., примерно за год-полтора до массовой депортации корейцев.

Второй по времени и многократно больший поток корейских переселенцев начал прибывать в Кустанайскую область не ранее ноября 1937 г. Так, эшелон с 349 семьями (1318 человек) из 4 корейских колхозов Кур-Урмийского района Хабаровской области ДВК начал двигаться из Дальневосточного края в Кустанайскую область 19 (или 10, по воспоминаниям Ким Л.К.) октября 1937 г., а 7 ноября 1937 г. высадил выселенных корейцев этого эшелона на станции Фёдоровка в Кустанайской области [Воспоминания Л.К. Ким (Из личного архива В.А. Тена)]. Передвижение других эшелонов также шло медленно, не менее 3-4 недель до прибытия на железнодорожную станцию разгрузки, но без крупных происшествий и в основном закончилось в декабре 1937 г. А.Н. Табулденов сообщает, что к «концу 1937 г. на территорию Кустанайской области прибыли 877 семей корейцев» [См. Вестник Омского госуниверситета, серия «Исторические науки». 2020. Т. 7. № 3 (27). С. 40].

Последняя, третья, группа выселенных в Кустанайскую область корейцев была наиболее разнородной и относительно небольшой — нескольких сотен человек. Она была собрана: 1) из задержавшихся из-за путины рыбаков Камчатки, 2) из находившихся в изоляторах арестованных, но еще не осуждённых жителей ДВК и 3) из арестованных на советско-китайской границе и содержавшихся в лагерях-совхозах НКВД корейцев — «перебежчиков из Китая». Последние были корейскими иммигрантами в Маньчжурии, задержанными советской погранохраной при переходе в СССР из Северо-Восточного Китая в течение 1935-1937 гг. и находившимися в изоляторах и специальных лагерях-«совхозах НКВД» в Приморье. Корейцы-перебежчики из лагеря-совхоза НКВД при железнодорожной станции Манзовка численностью более 90 человек, считая и членов семей перебежчиков, были привезены со станции Манзовка под охраной солдат НКВД в составе последней, третьей по времени прибытия, группы корейцев, депортированных в Кустанайскую область.

Таким образом, выселение корейцев с Дальнего Востока в Кустанайскую область началось летом и осенью 1936 г. с высылки под надзор органов НКВД небольшой группы дальневосточных корейцев-коммунистов. Вторая группа из нескольких тысяч человек была частью основного потока поголовного выселения корейцев из ДВК и прибыла на постоянное жительство в Кустанайскую область в конце октября-декабре 1937 г. Третью, последнюю группу корейцев из ДВК привезли в Кустанайскую область в январе-феврале 1938 г. После депортации и почти прекратившегося к началу 1940-х гг. не разрешенного властями самовольного перемещения прежние жители Дальнего Востока почти 20 лет были лишены права свободного выезда за пределы советской Средней Азии.

Структура этой историко-документальной работы обусловлена принципом историзма и состоит из пяти глав соответственно объекту рассмотрения. В середине 30-х гг. XX в. «наиболее важным направлением деятельности органов государственной безопасности считалась борьба с так называемыми «социально-чуждыми» и «социально-опасными элементами», которые стали рассматриваться в качестве потенциальных противников советской власти [Цит. по: Хаустов Владимир, Самуэльсон Леннарт. Сталин, НКВД и репрессии 1936-1938 гг. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010]. Подготовка к репрессиям «ежовщины» 1937-1938 гг. началась в виде проведённой в 1933-1935 гг. кампании «проверки и обмена партийных билетов членов ВКП(б)». Её продолжением стала принятая в 1935 г. инструкция Наркомата внутренних дел «О порядке административной ссылки и высылки и осуществлении гласного надзора». Она определяла меры наказания лиц, признанных «общественно опасными элементами», по которым у следственных органов не было необходимых доказательств для предания их суду.

Перипетии жизненного пути сосланных в Кустанайскую область корейских коммунистов — членов ВКП(б) и различных корейских группировок коммунистического направления, в 1-ю очередь — административно высланных из ДВК членов ВКП(б), освещены в биографических очерках, составляющих первую главу данной книги.

Глава вторая описывает неудавшуюся попытку кустанайского Управления НКВД «вскрыть и ликвидировать корейскую шпионско-вредительскую группу» в корейском переселенческом колхозе им. 5-го Декабря Кустанайского района Кустанайской области и документальные материалы к биографиям некоторых корейских иммигрантов из Кур-Урмийского района Хабаровской области ДВК, дважды подвергшихся переселению на территории СССР.

Основу биографических очерков и заметок третьей главы составили материалы из архивных дел корейцев Кустанайской области, которые работали учителями в корейских школах Хабаровской и Приморской областей ДВК или относились к категории «служащих» и были репрессированы после депортации 1937 г.

Четвёртая глава содержит биографические сведения из документов архивных уголовных дел рядовых жителей ДВК корейского происхождения, которые подверглись арестам и осуждению в Кустанайской области в 1937-1939 гг. Пополнены и уточнены биографические данные о многих репрессированных во время Большого террора дальневосточных корейцах, переселенных в Кустанайскую область.

Глава пятая построена на материалах архивных дел корейцев — перебежчиков из Китая, которые с 1935 по 1937 г. содержались в совхозе-лагере НКВД вблизи станции Манзовка Уссурийской железной дороги ДВК. В Кустанайскую область были вывезены под охраной из Манзовки более 90 перебежчиков и членов их семей. Вскоре многие перебежчики были арестованы местным УНКВД по подозрению в шпионаже в пользу Японии. Основная часть главы 5 представляет собой выписки из протоколов допросов и анкет арестованных перебежчиков, позволяющие показать примеры антияпонской борьбы корейских партизан в Северо-Восточном Китае во второй половине 1930-х гг.

В книге встречаются различные написания одних и тех же корейских имен, что связано с отсутствием в русском языке общепринятых правил их написания. Фамилия — один символ или слог, имя — два символа, реже — один, с дефисом или без. Корейские имена приведены в том виде, в каком они указаны в документах.

В книге приведены приложения, которые могут быть интересны читателям и исследователям истории корейских иммигрантов в России и за её пределами.

***

Мы в Telegram